4-03. Fuga maggiore
Шрифт:
— Ты их получишь, кайтё, — невозмутимым тоном откликнулся динамик. — Тебе следовало именно так и поступить с самого начала. Жду.
Адмирал Кон швырнул коробочку микрофона на пульт с такой силой, что его пластиковый корпус треснул.
— Приготовить к спуску на воду мой катер, — приказал он. — Выделить взвод морской пехоты в качестве охраны.
Он прошел к мостику к адмиральскому креслу и нажал кнопку на интеркоме, связывающем его с капитанским мостиком.
— Капитан слушает, — немедленно откликнулся голос.
— Кантё, — сухо сказал адмирал, — я отправляюсь на переговоры с… регентом Хёнкона. Если не вернусь, ты как капитан флагмана остаешься старшим офицером и принимаешь командование. Действуй по обстоятельствам, но постарайся не вступать в драку, если возможно. Понял?
— Да, кайтё. В драку не вступать, действовать по обстоятельствам.
— Ну, а ты, атара, — Кон отпустил кнопку интеркома и с размаху опустил руку на плечо пошатнувшегося аристократа, — отправляешься со мной в гости к Мариси. И только попробуй там что-нибудь талдычить об ответственности и полномочиях! Окажешься бесполезен — утоплю.
Он выпустил аристократа, с усилием отворил тяжелую бронированную дверь и в сопровождении адъютанта вышел с мостика на трап. Определенно, денек выдался паршивый. И что-то подсказывало адмиралу, что продлится он еще очень долго.
Академия Высокого Стиля. Цетрия, закрытая площадка Сайлават, Ракуэн
«…и собрались в тронном зале все придворные во главе с графом. Но не слышалось радости в их голосах по случаю великой победы и избавления графства от ужасной напасти. Слишком высокой казалась многим цена, назначенная неведомым чародеем за избавление от огненного дракона. Рыцари хватались за мечи, недобрые шепотки бродили по залу, и мрачнее тучи сидел на троне сам граф. Его жена и обе дочери спрятались за ширму в углу, и десять лучших паладинов выстроились перед ней, сжимая святые мечи, горящие белым пламенем.
Звонко заржал во дворе белый конь, и чародей, спрыгнув с него, прошел в зал через широко распахнутые двери. Его уверенные шаги звучали в ушах у людей, как тяжелая поступь зловещей судьбы, ибо любили при дворе Арамиду, а Танцора боялись едва ли не больше, чем дракона. Придворные и рыцари расступались перед победителем, словно перед прокаженным, и только ненависть виднелась в их взглядах. Ненависть — и ни капли благодарности.
— Дракон мертв. Я пришел за обещанной наградой, — сказал чародей, остановившись перед троном и даже не подумав склонить голову. — Галлеон, граф Закатных Гор! Намерен ли ты выполнить условия сделки?
— Я не вижу головы дракона, — проскрежетал граф в ответ, словно перемалывая зубами булыжники.
— Свидетели битвы — два десятка твоих солдат, — пожал чародей плечами. — Тебе уже доложили о результате. Голову везут на телеге, но когда она прибудет, мне не интересно. Тебе, полагаю, тоже. Итак, граф, что победит в тебе — родительские чувства или благоразумие?
— Я зря пообещал тебе свою дочь. Откажись от нее, Танцор! Тогда я велю отмерить тебе ее десятикратный вес золотом!
— Меня не интересует золото, граф. Мы заключили сделку: избавление твоего графства в обмен на девочку. Я поставил на кон свою жизнь — и победил. По-моему, я заслуживаю куда большего, чем твою дочь, но я не требую больше ничего.
— Я велю выбросить тебя из графства немедленно! — желваки взбухли на лице графа, и он вскочил с места, стискивая кулаки в латных рукавицах. — Я прикажу тебя казнить! Стража!..
И тут же вокруг чародея сомкнулось кольцо латников — сомкнулось, чтобы через мгновение распасться. Отброшенные солдаты повалились на пол, и багровый плащ Атрибута взметнулся над залом, трепеща, словно под порывами урагана, обхватив и стиснув графа, не давая ему дышать и говорить. Паладины Церкви шагнули вперед, и, словно маленькие солнца, засияли их святые клинки, но чародей не обратил на них ни малейшего внимания.
— Не слишком-то умная мысль — набрасываться на человека, в одиночку завалившего огненного дракона, — усмехнулся Танцор, но ни злорадства, ни веселья не слышалось в его голосе. — Вся твоя армия, все рыцари бегали от него три месяца. Считаешь, что сейчас они вдруг стали сильнее? Не позорься, граф. Держи свое слово, как подобает благородному человеку.
— Я не позволю своей дочери стать твоей наложницей! — прохрипел граф, безуспешно пытаясь сопротивляться могучему Щиту. — Ей всего одиннадцать лет…
— Наложницей? — удивился Танцор, и его Атрибут рассеялся, словно порыв ветра. Граф бессильно рухнул обратно на трон. — При чем здесь наложницы? Да, я потребовал ее душу и тело, но я вовсе не собираюсь ее насиловать. Хорошее же мнение у тебя о спасителе графства! Я заберу ее в Цетрию и возьму в ученицы. Она талантлива и рано или поздно станет великим Мечом. Но ее талант нуждается в огранке, которую никто в Закатных Горах не способен дать.
— Я не желаю, чтобы моя дочь становилась Танцовщицей Смерти! — неукротимый огонь горел в глазах графа, но в горькой бессильной гримасе исказилось лицо. — На Красских островах до сих пор с ужасом вспоминают твои похождения, Оран! Хочешь и Арамиду сделать такой же?
— Я уже объяснял тебе, Галлеон: я больше не Танцор. Я отказался от прошлого, отринул старое звание и никогда не приму его обратно. Эпоха Танцоров Смерти, наемников и убийц, ушла. Настало время Защитников. Я — Щит королевства. Тот, кто способен защищать от чудовищ, идущих через порталы. Ты же видишь: рыцари и паладины бессильны против драконов, жуков, слизней и огненных шершней. Только я — и такие, как я — способны защитить Сайлават. Но я не могу защищать его в одиночку — и вот почему Корона создает Академию Высокого Стиля. Времена меняются, граф, и настало время забыть мою прежнюю репутацию. Старая память умирает медленно, но у нас нет времени на дрязги. Еще несколько лет — и чудовища опустошат сначала Приграничье, а потом и Сайлават целиком. Многие Танцоры станут Защитниками и присоединятся ко мне, но без постоянного пополнения мы обречены. А твоя дочь сможет спасти тысячи жизней. Я жду твоего решения, граф.
Долго стоял граф возле позолоченного трона, стискивая рукоять меча, и огонь ненависти погас в его взоре. Медленно ступая, он прошел в угол зала, к ширме, и придворные расступались перед ним и идущим по пятам чародеем. Движение руки — и ширма отлетела в сторону. Молодой наследник стоял с обнаженным мечом, старшая дочь графа испуганно жалась к матери, но младшая сидела спокойно, и восторг светился в ее глазах.
— Оран, ты вернулся! — воскликнула она, вскакивая на ноги, не успел ее отец сказать и слова. — Я знала, что ты вернешься! Все говорили, что ты погибнешь, но ты же обещал!
Она подбежала к чародею и вцепилась в его потрепанную дорожную куртку.
— Теперь мы поедем в Цетрию, да? — нетерпеливо спросила она. — И ты покажешь мне Мировую Сферу и Глаз Бога?
— Я надеюсь, малышка, — улыбнулся чародей, присаживаясь на корточки и проводя ладонью по ее волосам. — Но только если твой папа позволит.
— Пап! — девочка порывисто повернулась к графу. — Ты ведь отпустишь меня, да? Честное слово, я стану лучшей Защитницей в мире!
— Галлеон… — отчаянно прошептала графиня.
— Папа! — нетерпение прорезалось в голосе девочки. — Ты ведь обещал Орану!
— Да, граф, ты обещал, — спокойно подтвердил чародей. — Я жду, что ты выполнишь свою часть сделки — и того же хочет твоя дочь. Ты и в самом деле намерен нарушить графское слово из-за глупых предрассудков?
Долго молчал граф, и вдруг показался он окружающим древним стариком, ибо любил он дочь, и невыносимой казалась ему мысль отдать ее в руки авантюриста и проходимца, пусть и поддержанного Короной. Неукротимый дух воина бушевал в нем, но мудрость возраста и опытного верховного правителя в конце концов взяла верх.
— Я стану следить за тобой, Танцор! — наконец проскрежетал он. — Только попробуй сделать что-нибудь плохое моей дочери!
— Разумеется, станешь, — согласился Танцор… нет, уже Защитник. — Представители всех графств в Цетрии имеют право инспекции Академии. Я не забираю у тебя дочь навсегда. Через пять лет она вернется к тебе, взрослая и могущественная. Она станет великой героиней. Ты ведь хочешь стать героиней, Арамида?
— Ой, конечно, хочу! — девочка захлопала в ладоши и запрыгала на месте. — А когда мы поедем в Цетрию?
— Скоро, милая моя, — улыбнулся Оран. — Совсем скоро…»
Рикона вздохнула и захлопнула книгу. Старые, многократно читанные строчки вдруг показались ей донельзя фальшивыми и слащавыми. Хрестоматия не входила в список обязательной литературы, популярностью не пользовалась, а потому девочка держала ее у себя почти постоянно, не возвращая в библиотеку. Сколько раз она читала и перечитывала про первые годы Прорывов, про борьбу Орана, первого ректора Академии Высокого стиля, за объединение будущих Защитников в единую организацию! Сколько раз воображала себя на месте Арамиды, великого Меча, больше десятилетия сдерживавшей чудовищ в Закатных Горах, пока не вышла в Цетрии за короля и не стала новой королевой! Образец для подражания, кумир половины девчонок в Академии… и все ложь. Ни Арамиды, ни Орана никогда не существовало. Всего лишь сказочки для детишек, часть… как ее назвала Расия?.. императивной истории вымышленного королевства. Цель, к которой таким, как Рикона, надлежало стремиться, чтобы правильно развиваться.
Ложь.
Сказки.
И смерть.
Единственная железная и непреложная правда во всем мире — что сама Рикона давно мертва. Как все же тоскливо, когда мир вокруг рушится, словно картонные декорации из-за неловкого движения!..
— Рика, блин! Ты куда подевалась? Я мы тебя по всей Академии ищем!
Рикона скосила взгляд на запыхавшуюся Маюми, продравшуюся через заросли колючих кустов у подножия холма, но потом уставилась на купол Мировой Сферы и далекие шпили Цетрии, сверкающие в лучах полуденного солнца. При виде Маюми и хвостиком волочащейся за ней Расии тоска испуганно подскочила и удрала куда-то в чащобу, словно маленький трусливый зверек. Вместо нее прорезалась настороженность, перемешанная с чувством вины. Ну вот. Сейчас опять начнут на нервы действовать по поводу важности занятий даже после случившегося сатори.
Подруги вскарабкались по склону и остановились перед Риконой. Маюми решительно уперла кулачки в бедра, а Расия опасливо остановилась чуть поодаль, поправляя большие круглые очки, которые ей временно дали вместо разбившихся на тренировке на прошлой неделе. Вместе они составляли комичную парочку: решительная девочка-почти-мальчик с вечно разбитыми коленками и торчащими вихрами и очкастая-зато-грудастая мямля-недотепа. Ха-ха. Смешно. Особенно если вспомнить, что они вообще не люди, а какие-то искины.
— Опять рефлексируешь… — неожиданно спокойно констатировала Маюми. — Что, на самом деле все так плохо? Даже на занятия не можешь себя заставить ходить?
Рикона пожала плечами.
— Почему плохо? — равнодушно сказала она. — Нормально. Но зачем? Если Академия Высокого Стиля и вообще весь Сайлават ненастоящие, на кой мне история? Чтобы господина Саомира лишний раз не расстраивать?
— Дубина! — вздохнула Маюми. — И малахольная при том. Тебе же объясняли: обучение для тебя — самое главное лекарство. Неважно чему, главное — учиться, чтобы мозги разрабатывались. Или хочешь на всю жизнь инфантильным ребенком остаться?
— Чего привязалась? — с досадой огрызнулась Рикона. — Учусь я… Не виновата же я, что на уроках все из рук валится в последнее время. Раньше я точно знала, что вырасту, стану полноценной Защитницей и отправлюсь в Пограничье с чудовищами сражаться. А сейчас? Зачем мне вообще ваше дурацкое сатори…
— Никто не знает, когда психоматрица ко-нэмусина отторгнет ложные воспоминания и оковы псевдоличности, — тихо сказала Расия. — Но мало у кого случается самопроизвольное сатори: обычно его проводят под внешним контролем, когда подходит надлежащее время. Большинство воспитанников, скорее всего, не проснутся никогда. Возможно, твое сознание перед смертью успело сложиться лучше, чем у других. Или, может, само решение отправить тебя на экскурсию в реальный мир стало большой ошибкой. Но гадать бессмысленно, и прошлое не исправить. Как бы то ни было, ты не сможешь и дальше жить в героической сказке, нарисованной для детей.
— Точно, — согласилась Маюми. — Так что пора всерьез задуматься о дальнейших планах. Рика, придумала что-нибудь?
Рикона состроила унылую гримаску. Она уже тысячу раз размышляла над тем, чем хотела бы заняться, но в голову ничего не лезло. Все-таки когда тебе несколько лет рассказывают, что ты вот-вот станешь Защитницей, сложно мечтать о чем-то еще. Она ужасно завидовала другим кадетам Академии, до сих пор искренне верящим в свое предназначение. Исподтишка приглядываясь к окружающим, она пыталась определить, кто из них — такой же мертвый, как она сама, а кто — «искин поддержки», чем бы они ни являлись на самом деле. Не получилось ни разу. Все выглядели совершенно естественно. Если бы Маюми и Расия сами не признались, она бы и их распознать не смогла. Вокруг нее в Академии кипела жизнь, но сама Рикона в последнее время чувствовала себя здесь все более и более чужой. Мир, полгода назад такой простой и понятный, чем дальше, тем больше размывался и утрачивал очертания. И, самое главное, совершенно непонятно, для чего теперь жить. Как она вообще может что-то придумать, если не имеет никакого представления о «реальном мире»?
— Раз не придумала, тогда подъем! — скомандовала Маюми. — Кончай кукситься, пошли в город. Дело есть.
— В самоволку? — автоматически уточнила Рикона. — Дело, может, и есть, а увольнительной нет.
— Да чепуха! — отмахнулась Маюми. — Главное, чтобы другие не заметили. А патрули в городе мы на себя берем. Ну, ты еще долго задницу на корнях отсиживать намерена?
Она выхватила из рук Риконы книгу, и томик, печально прошелестев страницами, растаял в воздуха. Видимо, подруга отправила его обратно в комнату, как в прошлые разы. Надо бы, наверное, сдать в библиотеку, чтобы другие читали…
— А куда мы идем? — поинтересовалась девочка, поднимаясь и отряхивая синюю форменную юбку. Китель она перекинула через плечо: надевать его в такую жару она категорически не собиралась.
— В одну контору. Детективное агентство «Далекая звезда», ты о нем не слышала.
— А что мы забыли в детективном агентстве? — поразилась Рикона. — Кого-то найти надо, что ли?
— Все на месте узнаешь! — Маюми зашла с тыла, уперлась ладошками между лопаток и начала пихать ее вниз по склону холма. — Рика, некогда дурью маяться, люди ждут. Топай давай.