Чтение онлайн

Равалтан Макс также не поленился бросить на свежие раны Харда Виррова свою горсть соли, высокомерно заявив:

– Харди, дружище, ты что же, хочешь расторгнуть контракт с Анталом? Или ты забыл, что в нем проставлено ориентировочное количество товара? Я что-то не пойму твоих причитаний, то ты заявляешь что возьмешь весь товар, то сомневаешься в точности специального аналитического компьютера, настроенного на подсчет этих камешков. Ты что же прикажешь нам теперь искать нового покупателя?

Суровый тон старины Рава, возымел свое действие и Харди надолго умолк. Он вновь вернулся к разговору со своим другом Дуартом Баарлахом и стал выпытывать у него, с какой это стати тот прибился к Анталу и даже пошел на такой кощунственный шаг, что стал звездным дворянином. Дуарт немедленно перешел в контратаку и стал самым свирепым и бесчеловечным образом бичевать Харди, уличая его в своекорыстии, забвении высоких идеалов, которыми он напичкал его самого, дабы добиться возвышения Хельхора в галактическом сообществе и вообще обвинил в невесть каких смертных грехах.

С непередаваемым пафосом он укорял своего друга в том, что тому наплевать на все, кроме прибыли и что из-за таких вот типов, которые могут сделать нечто великое, но все никак не находят на это времени, галактическое сообщество пребывает в стагнации и что вскоре на смену эфемерному и нестабильному порядку обязательно придут хаос, беспорядки и жестокие, кровавые войны и что вина за это, непременно ляжет тяжким грузом на его черную душу.

Трое друзей из плоти и крови и их электронные друзья, только диву давались тому, как ловко Арти бичует все язвы современного общества. То, что со слов старого политического жука, во всем был виноват именно Хард Вирров и лишь горстка храбрецов и идеалистов, создавших Звездный Антал, пытается противостоять этим губительным процессам, разумеется, было нравственной гиперболой, но именно она повергла Харди в уныние. Папаша Рендлю до того расчувствовался, что непроизвольно вымолвил:

– До чего же гладко чешет, этот сукин сын. Тут, впору, и слезу пустить, как его послушаешь. Рав, старина, а может этот сукин сын и в самом деле прав? Я давно стал замечать, что в мире творится что-то не то.

Равалтан успокаивающе похлопал папашу Рендлю по плечу и рассудительным тоном сказал:

– Послушай-ка, Железный Рен, по-моему, это не наше с тобой дело, политика и все такое. Пусть этим занимаются Энси, Арти, наконец Эд Бартон, да, наш мальчуган, а мы с тобой старые солдаты и наше дело, быть готовым в полчаса собраться и выступить на защиту Антала. Так что не забивай голову пустяками и давай-ка лучше заляжем на боковую, один черт мы здесь присутствуем вместо мебели.

Считая, что их другу на борту его собственного космического корабля ничто не может угрожать, оба старых солдата поднялись из кресел и покинули навигационную рубку, предоставив ему возможность самому решать морально-этические проблемы. Но Веридора Мерка как раз нисколько не тронули ни вопли Харда Виррова, ни увещевания, с которыми его друзья обращались к казначею Лиги Трейдеров.

Отстранившись от споров, он внимательно вглядывался в экран внешнего обзора, на котором был виден весь планетоид целиком. Все эти разговоры происходило именно в тот момент, когда на карте планетоида появились две странные отметки, явно инородные для тела планетоида. Веридор немедленно закрыл свой канал связи с Анталом и негромко спросил Бэкси:

– Девочка моя, мне кажется, что мы нашли вторую боевую машину?

Бэкси так же тихо ответила ему бесцветным, ровным голосом, что, несомненно, говорило о её волнении:

– Да, Верди, это родной брат Ольги Браво. В то время его звали Серж Ладин.

Сдержанно кивнув головой и, чтобы ненароком не задеть чувства Бэкси, четко разграничивая мир виртуальный и мир живой, Веридор так же негромко сказал:

– Тогда, моя хорошая, я предлагаю тебе срочно приготовить все свое оборудование. Ни один краулер не опустится на поверхность этого планетоида до тех пор, пока ты не сможешь приступить к возрождению к жизни кристалломозга второй боевой машины.

В следующие пять минут Веридор занялся освобождением из каменного плена, второй боевой машины, которая занозой вонзилась в графитовую твердь планетоида на глубину почти в семь километров. На поверхности планетоида, прямо над этим местом, после удара боевых машин, образовалась черная, овальная проплешина, размером в добрую сотню квадратных километров и кратер диаметром в четырнадцать с лишним километров.

В этом месте планетоид, ровный и глянцево блестящий, как тщательно отполированный шарик подшипника, был больше похож на пейзаж плато Любви на Варкене с его вздыбленными, искореженными скалами. Или на долину Смерти на Галане, до того, как Веридор и Рунита однажды пролетели над ней. Пожалуй, это был хотя и самоубийственный, но очень мощный кинетический удар, который, к сожалению не отправил этого гигантского космического монстра к его дьявольским праотцам.

Веридор Мерк бросил лишь беглый взгляд на эту картину и сразу же занялся боевой машиной. Теперь его сверхзрение позволило ему легко заглянуть внутрь и он сразу же определил, что кристалломозг не только совершенно не поврежден, но и находится в куда более лучшем состоянии, нежели кристалломозг боевой машины, найденной людьми Села Хазари почти на поверхности планетоида. Прежде, чем телепортом поднять боевую машину в космос, он поспешил обрадовать своих электронных друзей:

– Бэкси, Нэкс, друзья мои, вы выглядели куда паршивее, чем ваш боевой товарищ, у него, похоже, даже наблюдается рассудочная деятельность. Во всяком случае аквавитол покрывает кристалломозг полностью, но вот термоядерные реакторы почти сдохли, как основной, в звездном движителе, так и вспомогательный, в самой боевой машине.

– Разумеется, шкипер, так и должно быть, ведь наша боевая машина отсоединилась от звездного движителя и потому нам пришлось так туго.

Телепортом подняв комплектную боевую машину и звездный движитель, Веридор Мерк сначала запустил их на параллельную орбиту. Не долго думая, он извлек кристалломозг и поместил его в специально построенную установку, почти аналогичную тому устройству, которое он сконструировал полтораста с лишним лет назад для кристалломозга Нэкса и Бэкси. Теперь это была гораздо более надежная установка, так как её изготовил Нэкс. Бэкси, отрешившись от всех дел, немедленно приступила к работе, подключившись напрямую к многочисленным манипуляторам, размещенным в надежно изолированном отсеке, который она и Нэкс шутливо прозвали медицинским отсеком для починки старых консервных банок.

Покончив с этим, самым первоочередным делом, Веридор принялся внимательно обследовать поверхность голубого планетоида. То, что он увидел под ровной, высохшей коркой, ему, откровенно говоря, не понравилось. Внизу, в черном теле планетоида, сложенного из шестигранных блоков одинакового размера, пронизанных вертикальными и горизонтальными каналами, пульсировала жизнь. Удар, нанесенный боевыми машинами по голубому планетоиду, лишил этого монстра его огневой мощи и возможности передвигаться с колоссальной скоростью, они почти убили его, но эта тварь все таки выжила и теперь потихоньку набиралась сил.

Нейтринные сканеры вкупе с нейтринными прожекторами, были способны просветить насквозь не только планетоид такого размера, но даже газовые планеты-гиганты, являющиеся протозвездами, да и сами небесные светила. Нэкс планомерно просвечивал планетоид насквозь и методично изучал его внутреннюю структуру, стараясь изучить его как можно тщательнее и полнее. Специальные буровые установки уже опустились на поверхность планетоида и теперь их вибробуры входили в модифицированный графит, приближающийся по прочности к алмазу, как иголка входит в мягкую, свежевыпеченную булочку.

На то, чтобы полностью развернуть свои горнодобывающие мощности, у Нэкса ушло не более шести часов. Все десять краулеров были готовы опуститься на поверхность планетоида и приступить к добыче, а установки дезактивации живых бриллиантов, приступить к их обработке. Для того, чтобы упростить добычу живых бриллиантов, Нэкс собирался сначала основательно прокалить поверхность планетоида, а уж затем пустить краулеры, что после серьезного изучения голубого слоя, было просто необходимо сделать. В глубинах планетоида непрерывно шел холодный термоядерный процесс по превращению углерода в кислород и водород, для получения воды, которая медленно, но верно превращала шлак в бирюзовое желе. На его поверхности уже появилась сетка ярких, пульсирующих прожилок.