Чтение онлайн

— Золушка ебучая! — отстраняясь, выдохнул Макар и присосался к его губам снова, поймав их приоткрытыми на вдохе.

Валик мычал уже без прежнего сопротивления, пока Макар демонстрировал ему опыт в поцелуях с языком, и даже в каком-то странном, пугающем порыве энтузиазма вдруг стал отвечать. И вот когда это произошло, Макар схватил его за ворот свитера под расстегнутой курткой и потянул на себя, подлез пальцами под горловину, дотронулся до горячей шеи. В этот момент окружающая действительность для Валика просто перестала существовать. Большим пальцем Макар гладил линии его челюсти так нежно и даже как-то заботливо, что Валик приоткрыл глаза, чтобы убедиться, точно ли перед ним тот самый Макар, отбитый который. Их взгляды встретились, Макар немного отстранился, все еще дыша Валику в рот, оглядел его затуманенным взглядом и сделал странное движение языком, словно слизывал с Валиных губ что-то очень вкусное.

Валик попробовал сделать то же самое и случайно поймал язык Макара губами, отчего тот явно впал в ступор, предоставив Валику активничать самому, но все еще продолжая мять его шею и край бедного кашемирового свитера, тихо и хрипло постанывая ему в рот, пока Валик то посасывал его нижнюю губу, то снова ловил язык. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем они отлипли друг от друга, и Макар, посмотрев на Валика с уже знакомым охуеванием, сказал:

— Всё. Пиздуй. Затейник, бля.

— Ага, — ответил Валик, облизывая саднящие губы. — Пойду.

— Пиздуй-пиздуй.

— А ты точно…

— Всё, удалил, видишь? Нету фото.

Когда Валик не повернул, а практически сбежал за угол, Макар крикнул:

— Напишу тебе!

— На хуй ты пойдешь, — проговорил Валик хрипло.

Хорошо, что пара уже началась и никто не блуждал по территории студгородка, никто не видел его пылающего лица и идиотской ухмылки.

Опомнился Валик только в маршрутке, под песню Бузовой, которая открывала мир других мужчин. Подумал, что недалеко от нее ушел, вздохнул и вышел на остановку раньше, чтобы привести мысли в порядок, но выяснилось, что это невозможно, если думать не головой. То есть не думалось вообще — только ощущалось, как простой мир, состоящий из атомов, вдруг стал каким-то другим, ведь Валик думал не головой, а тем, что так стремился помять Макар.

И мир, точно в насмешку, начал подкидывать ему романтическую ебанину. На остановке, где он выбрался, двое школьников пубертатного периода держались за ручки, слушали музыку через одни наушники и хихикали — тоже, видать, открыли для себя поцелуи и тисканья, судя по хитрым мордам. Проходя мимо местной «стекляшки», Валик, услышав воркование, поднял голову и увидел сидящих на козырьке ларька голубей, жмущихся друг к другу и издающих влюбленные звуки.

— Курлык, курлык! — передразнил их Валик, сворачивая к аптеке — от переизбытка впечатлений разболелась голова.

В аптеке стоящий в очереди перед ним парень разговаривал по телефону.

— Какие брать? С клубникой или бананом? — спрашивал он, и можно было подумать, что собирался купить аскорбинки, но, подойдя к кассе, громко и четко, чтоб бабки позади него сморщились вместе со своими мопсами, проговорил: — Дайте, пожалуйста, «Дюрекс», банановые. Две пачки.

Воспоминание о злоебучем вкусе банана во рту и так не покидало Валика, потому он поморщился вместе с бабками, но сердце томительно сжалось — того гляди скоро екать начнет, мозги совсем откажут, и Валик забудет формулу кислорода.

Макар написал спустя час. Потом еще через час, в духе «как дела», а потом перед сном: «Ты меня, типа, игноришь, умник?» Хотелось ответить: «Типа да», но это было уже слишком очевидно, потому Валик просто лег спать с мантрой «я мужик, я мужик, мне похуй на все и я не ведусь на провокации».

Утром староста написал, что пар сегодня не будет, вместо них всех отправляют на конференцию с каким-то иностранным профессором, присутствие обязательно для не сдавших зачеты и мечтающих их получить, а для остальных, то есть для Валика, желательно, но не принудительно.

Мама с отцом были дома — начались каникулы в школе, — и Валик под предлогом прогулки вместе с сестрой отправился за подарками, ведь стипендия так и лежала на карте нетронутой.

— Что ты хочешь, чтобы Дед Мороз положил под елку? — спросил Валик, крепко держа сестру за руку и шагая с ней по торговому центру.

— Ничего, — ответила она, и Валик за мгновение понял всю бессмысленность бытия. — Папа сказал, что Деда Молоза нет. Это для малышей. А я уже большая, мне подалки кладут под елку мама с папой.

— Э-э-э… Да? — растерялся Валик, но это было вполне в папином стиле — говорить сразу правду, чтоб потом не рушить детских надежд. — Ладно, что ты хочешь, чтобы тебе положили под елку?

В «Детском мире» Варя выбрала себе не куклу, не коляску, не летающую фею нового поколения — у них уже была такая, в прошлом году, сестра поигралась с ней ровно один день, а потом игрался папа, атакуя маму и люстру, — не динозавра и не домик, а конструктор «Лего Техник» с движущимися деталями.

— Это же для детей постарше, — заметил Валик, смотря на маркировку.

— Хочу его, — сказала Варя, и пришлось идти на кассу.

В отделе с парфюмерией выбрали подарок для мамы, в книжном — для папы, а в «Все для дома» — для бабушек. Вроде бы и закупились самым необходимым, но потом Варя увидела гирлянду с оленями, а Валик строгий ежедневник с отрывными листочками, как раз для заметок, которые он собирал для предстоящей олимпиады по химии, и три пакета превратились в десять. Хозяйственная, как и вся их семья, Варвара, догнав улетевшего от входа в ТЦ надувного снеговика, сказала, что он им очень нужен дома, и несла его, никакой помощи в доставке пакетов не оказывая.

И даже если бы Валик видел, кто звонит ему все это время, пока они бродили по торговому центру и шли домой, то все равно не взял бы трубку, а то и вовсе закинул бы номер в черный список. Звонил Макар.

— Лазлисованный дядька! — сообщила Варвара, когда они вошли во двор и направились к подъезду.

— Кто? Где? — замотал головой Валик и едва не застонал вслух, когда от заборчика возле клумбы отлепился Макар, тот самый дядька с закатанными рукавами тонкой куртки, и принялся отбирать у него пакеты:

— Давай сюда, донесу.

— С ху… Зачем? Я сам! — возмутился Валик, но Варю вдруг начало уносить порывом ветра месте с надувным снеговиком, и пришлось все-таки практически всунуть пакеты Макару, чтобы освободить руки.

— Квартира? — спросил Макар, заходя в подъезд, предварительно выпустив собачника.

— Шысят девять! — радостно воскликнула Варя, и Макар ухмыльнулся, нажимая кнопку лифта.

Лифт был еще советский, будто созданный для уменьшения личного пространства и, соответственно, повышения демографии — в таком впереди или позади кого-то особо не встанешь, только рядом, вплотную, а Макар, который имел свойство занимать все видимое пространство, не прилагая для этого усилий, еще и расправил плечи. Варя с восхищением смотрела на него снизу — видимо, страсть к плохим парням передавалась девчонкам с молоком матери. Макар головы не поворачивал, молча жевал жвачку, потом лопнул пузырем, и Валика окатило злоебучим «банан-клубника».