Чтение онлайн

— Ты приходи чаще в гости, Валечка у нас такой домашний совсем, на улицу не вытащишь. Вот, с тобой только и гуляет.

— Спасибо, тёть Лен! А гулять мы любим, — расплылся в лыбе Макар. — Парки особенно всякие, скверы. С девочкой его пару раз тоже виделись, ага.

Валик пнул его под столом ногой, но мама уже заглотила крючок с наживкой:

— Когда же он нас с ней познакомит?

— Может, несерьезно у них пока, — озвучил разумную мысль папа, и Валик закивал.

— Да вроде серьезно, — покосился на него Макар. — Там такая любовь, вы не представляете!

Валик пнул сильнее, до звяка чашек на столе, и Варя вставила свое:

— Мама, купи мне собаку! Я хочу собаку!

— А я дом на Кипре, — проворчала та. — Варя, ну какая собака? Это же не игрушка, за ней следить надо, ухаживать, выгуливать.

— Купите мопса, — дернул плечом Макар. — Он маленький, неприхотливый. Правда, ест много и смешно пукает.

— Прямо как ты? — повернулся к нему Валик, и папа хохотнул, а Варя залилась смехом не потому, что поняла что-то, а потому, что все засмеялись, даже Зайка задорно тявкнула.

Макар закатил глаза, сказав что-то про детсадовские шутейки, Валик, нащупав его ступню под столом, накрыл своей, жалея, что не сделал этого раньше, — так было теплее.

Гуляние, слава яйцам, не затянулось, потому что мелкая набегалась с Зайкой в парке и быстро устала. Хорошая штука это пухлое кольцо — кидай себе подальше в сугроб и жди, когда принесут.

— Значит, тебе собаку на целую неделю доверили? — улыбался Валя, сидя рядом с Макаром на парковой лавочке и иногда почесывая мокрую от снега башку подбегающей Зайки.

— Жанке командировку подкинули, а Лёлька за компанию — они ж как две неразлучницы. Собаку в прошлый раз на передержку сдавали, она там выла от тоски. Ну а я типа хату не спалил, собаку уж точно не спалю. Видишь, Валь, я надежный.

— Я бы сказал, вечный.

Макар выдул дым, выкинул сижку и придвинулся к нему ближе, как бы невзначай положив руку на спинку лавочки.

— Вечный типа как вечный двигатель? — усмехнулся, чувствуя, как в паху все напряглось. Валя повернулся и вдруг посмотрел на него с таким нескрываемым желанием, что Макар бы точно накинулся на него, будь они одни.

— Как тот, кто никогда не отъебется.

— Никогда. Даже и не мечтай. Может, прям сегодня ночью и не отъебусь, а?

— Я подумаю, — Валя отвел глаза, высматривая на детской площадке скачущую Варю.

— Да чё тут думать, у тебя там думалка еще не подтекает?

Подбежала мелкая, заявившая, что хочет чай и писать, за ней примчалась Зайка, тяжело дыша и едва не сшибая ее хвостом, и было решено тащиться обратно домой. По пути Макар диктовал Варе все подряд слова с буквами «р», какие мог придумать, и очень скоро Варя уже вполне сносно трещала на картавом, до самого дома выкрикивая: «На дровах братва, у братвы трава».

— Если тётя Лена захочет твоей крови, то смело вали все на меня.

— Ну, может, завтра. День у нас еще точно в запасе есть, — улыбнулся умник, и в штанах у Макара на траве выступила роса, а дрова стали тверже. — Я сегодня буду ночевать не дома.

Очень грустно было бы словить штраф за превышение скорости на пятый день за рулем, и Макар постоянно одергивал себя, чтобы не втопить домой. Как оказалось, и правильно — дома уже торчали родители, пришедшие с работы пораньше, хотя у мамки в воскресенье обычно бывало полно клиентов.

— Мам, пап, это Валя, а это собака, и с этого момента они будут жить с нами, — с порога заявил Макар.

Валя и Зайка фыркнули почти синхронно. Валя поздоровался, явно немного охренев, но держался молодцом, потому что родители Макара, в общем-то, к ночевкам его друзей и партнеров отца были уже привычные. Батя пожал плечами, одновременно пожимая Вале руку, а мамка, оглядев его каким-то задумчивым, но добродушным взглядом, переключилась на собаку, предоставив их с Макаром самим себе. Как только за спиной Макара захлопнулась дверь его комнаты, он притянул Валю, выдохнув ему в рот какое-то мычание, сжал бока и провел руками по заднице.

— Валь, скажи: тр-р-рахни меня, Макар.

— Иди на хуй.

— На вот этот? — Макар сдавил его спереди, а затем скользнул по животу, оттягивая джинсы, пока в ладонь не лег его внезапно разбуженный член.

— У тебя руки грязные!

— Я помыл, после того, как собаке лапы протирал.

— Родители за стенкой.

— Мы будем вести себя очень тихо.

— Это подозрительно…

Макар почувствовал, как член в его руке привстал и повернулся в сторону свободы, потому что в джинсах с появлением там пальцев стало тесно. Второй рукой Макар попытался расстегнуть Вале ширинку, но его остановили.

— А если зайдет кто-то?

— Не зайдет.

Макару уже не терпелось лизнуть его живот, поиграть языком с сережкой на члене и послушать, как Валечка будет тяжело дышать, прикрывая сгибом локтя свой рот и красные щеки. Он продолжал медленно мять его, уже потянулся снимать с Вали его ебучие очки, но тот вдруг сделал шаг назад, вытаскивая ладонь Макара из джинсов, а свои сложил на груди:

— И сколько их тут уже было?

— Бля, я чё, помню, что ли? Ну, человек десять-пятнадцать, может, за год.

— И все с ночевкой? Прямо тут? — Валя сел на кровать и попружинил на ней, вызывая у Макара брожение в мыслях.

— Да нет, конечно, с хуя им в моей комнате ночевать? Они в зале спали. Храпели писец, я аж отсюда слышал. Даже Тихий, кто бы мог подумать.

— Значит, ты к ним в зал приходил потрахаться?

— Фу, Валь, ты чё несешь? — Макар упал рядом, опрокинул умника на спину и придавил, положив сверху ногу, чтоб не убежал. — А! Ты про телок подумал, что ли? Нет, радость моя, я сюда никого не водил, — шепнул он Вале на ухо.

Обычно в девчонках Макара это ревнивое поведение дико выбешивало, но взвинченный Валя возбуждал нереально. Он был такой натуральный и естественный, закусывал свою губу и старательно прятал лицо, вздернув подбородок и таращась мимо Макара в потолок. Так и хотелось накинуться, рыча сорвать одежду и вдолбить умнику такие простые истины, которые у Макара, кажется, выпирали уже отовсюду. Но, конечно, он при родаках подобную дичь творить бы не стал. Просто хотел тихо-мирно подрочить друг другу хотя бы. Пока все дома. А Валечка будто провоцировал. Он что, специально это делал? Лежал неподвижной статуей со стояком, пыхтел обиженно, когда Макар начал целовать его под ухом, медленно, кусая линию челюсти до подбородка, на который надавил большим пальцем, чтобы умник открыл рот. Повернул его лицом к себе и заговорил прямо в губы, перемешивая слова с поцелуями: