Чтение онлайн

– Хороша попалась на этот раз! Смотри, Лишай, а? – хлопнули меня по ягодице. – Может, сами вначале, а, Лишай?

– Не, Темному покажем.

– Да чё Темному? Хоть раз свеженькую распробуем. Дай хоть пощупаю ее.

Я с ужасом слушала их разговор, металась в теле, а сделать ничего не выходило.

– Давай только быстро, – шикнул, видимо, главный из них.

Меня прислонили к холодной стене дома. Один удерживает за плечи, другой приподнял мою голову за подбородок. От толстых пальцев воняет стухшей крысой. Затошнило.

– Так себе на морду, но молоденькая, – ухмыльнулся мерзкий, потный и с большим носом мужик.

– Чё рассматриваешь, шустрей! – оскалился второй.

Голова моя повисла, отпустили, но принялись расстегивать пуговицы на платье. Одна, вторая, третья. Ругаю себя, так глупо попалась. Надо было к девчушке в дом стучать.

Ворот платья распахнули и до боли грудь сжали. Я захрипела, непослушной рукой пытаюсь смахнуть с себя грязные лапы. Цепляюсь ногтями, а сил нет, как жижа расхлябанная стекаю, зацепиться не могу. Руки плетьми падают. Голова кружится, понимание окружающего отсутствует напрочь.

– Тише ты… тише, не шуми, – ласково произнес урод с большим носом, а меня замутило сильнее.

Водица ржавая к горлу подошла, назад просится.

– Лишай, хороша как девка. Закажу ее себе сразу, как только Темный осмотрит.

– Давай пошли, хватит, идет кто-то.

– Сейчас, сейчас только проверю ее. Молодая совсем, может, и не было у нее никого, а? Тогда подороже обменяем.

Юбка вмиг задралась, а грубая ладонь прикоснулась к бедру и тут же отстранилась. Меня отпустили, и я стала заваливаться на землю. Упала, ударившись боком. Пытаюсь привстать на дрожащих руках и вновь падаю. В неведении лежу на земле в незнакомом переулке, а за спиной раздается неясный шум. Короткий визг, всхлип, бульканье, и вдруг все замерло, стихло. Обернуться, посмотреть бы, что там, а лучше встать и бежать, пока обо мне не вспомнили. Но ни того, ни другого сделать не выходит, безвольной куклой валяюсь.

В глазах стало мутнеть, чувствую, проваливаюсь в сон или смерть приходит. Хотя боли нет, только рука немного саднит и бок тянет.

Резкий перепад, меня вздернули на колени. Схватили за горло и засунули пальцы в рот. Я захрипела, и меня вырвало. Выпитая вода выходила со спазмами желудка. Все нутро запекло, выворачиваясь наружу. Я закашлялась. Пробило дрожью, стала покалывать каждая клеточка на коже. Словно сходило оцепенение и возвращалось владение телом. Стою на коленях, пошатываясь, глазами ищу насильников, а увидела удаляющуюся фигуру с накинутым на голову капюшоном. Необычная накидка, скрывает высокий силуэт с широкими плечами.

– Эй! – прохрипела я.

Незнакомец почти скрылся за углом дома, но обернулся на окрик. Лица не видно, все расплывается, лишь очертания высоких скул с легкой небритостью, а следом голос, глухой и надсадный, будто человек переболел воспалением связок.

– Уходи.

Как я выбралась из восемнадцатого? Только на упрямстве и злости. Злости на всех вообще и в частности на себя. За промах, за то, что поспешила, не проверила и понадеялась на доброту, которая если и осталась в мире, то такая неполная. Все и я тоже разучились завершать благие поступки. Шайка скрыла, но потом не пришла. Мазник рассказал, но поздно. Старый дед с бородой дал воды, но с отравой. А незнакомец убил местных насильников, а дальше справляйся сама. Бросил. Ушел. Но что так губит народ, что движет им? Почему катится все к нулевому пределу? Или так было всегда?

Даже спустя несколько минут в злосчастном переулке мое тело плохо слушалось, но ползти я могла. Перевернулась на живот и, отталкиваясь ногами, зашевелилась. Плечами, бедрами, руками – извивалась змеей и ползла. Пытаясь не обращать внимания на приторный запах крови и не смотреть на тех двоих, что еще недавно меня… Нет, я не хотела думать, что бы стало со мной, если бы незнакомец не помог, не перерезал бы глотки уродам. Но бурдюк я обязана была вернуть. Забрав обратно свое имущество, ткнула Лишая кулаком в бок. Но ему уже все равно. Глаза закатились и сердце не бьется. А вот меня, если не поспешу, ждет та же участь. Разбираться не будут. Вот трупы, а вот та, которая стала причиной смерти бравых местных.

Дрожащими руками я ощупала мертвеца, выудила из его кармана небольшой ржавый нож. В хозяйстве все пригодится. Обкрадывать мертвых, скажут, плохо, но мне не до суеверий. Выжить хочется и пожить тоже. Проклиная незнакомца, что оставил меня в таком положении, я переползла через Лишая и напоследок лягнула его в бок.

Что ж, поход за водой был непрост, но в итоге я с полным бурдюком, ножом и помятым видом вернулась к своей корзине. И упала замертво.

Проснулась я от жалящего солнца, что обжигало, не щадило, хотело добить невезучую путницу. Села, сделала пару глотков воды. Прислушалась к себе, к своим ощущениям. Тело ломит, ноги крутит, словно за день все градусы обежала, но с радостью поняла, что действие отравы закончилось. Снова могу управлять конечностями, а значит, пора уходить дальше. Но тут встал вопрос – куда?

Смысла идти в столицу нет, возвращаться к своим тоже. Да и свои ли там? Разве что Шайка. Да о судьбе Мазника узнать. Чуть больше месяца скитаюсь, молва не утихла обо мне. Два градуса назад видела объявление на стене о розыске колдуньи с моим описанием. Посмеялась тогда. «Из пятого градуса сбежала страшная, худая, с короткими черными волосами ведьма. Подозревается в использовании магических ритуалов для уничтожения человеческого рода. Всем быть бдительными! Похожих дев хватать и приводить к главе поселения».

Одной тяжело. Как бы я ни выпячивала грудь колесом, я устала. Очень. Долго не протяну, и порой хочется сдаться. Лечь прямо здесь, прикрыть глаза и не двигаться. Пусть солнце нещадно печет, сжигает кожу, высушивает душу, пока от обезвоживания не провалюсь в небытие. Там спокойно, нет борьбы за жизнь. Я снова села на землю, сделала еще глоток воды и сильно зажмурилась, до боли в голове и звона в ушах.

– А-а-а-а!.. – закричала с такой силой, на какую только была способна. Завыла от бессилия, разрывая связки, не успевая делать вдохи и выдохи. Заорала так, чтобы все услышали и сбежались к сумасшедшей ведьме и наконец помогли ей оставить этот мир.

Но нет, на истошный крик никто не придет, никто не услышит. Я открыла глаза и вздохнула. Вдруг в палящей дали мелькнул силуэт. Темное пятно удалялось от домов восемнадцатого градуса. И можно было подумать, человек просто идет своей дорогой. Только в той стороне пустота. Нет поселения, нет рек, нет кустарников. А это уже интересно.

Собралась я быстро. Бурдюк бросила в корзину, узел закинула на плечо и двинулась следом за удаляющейся точкой.

Я бежала, хотела нагнать того, кто шел неизвестно куда. Спешила так, что поклажа била по спине, от корзины на руке образовалась и жгла кожу красная полоса. В течение часа, не меньше, двигалась бодро, но темное пятно не приближалось. Все больше меня тяготила неуверенность от того, что вижу. Возможно, перегрелась на солнце и из-за нервной ночи у меня галлюцинации. С чего я взяла, что это человек? Да нет же, видно, хоть и плохо, точка движется. Бликами на палящем зное подрагивает. Я остановилась перевести дыхание на минуту и все обдумать. Вернуться успею, далеко не ушла, и запас воды имеется на два-три дня точно. Ладно, понаблюдаю еще немного, не будет же он идти весь день, на привал остановится, и ночь уже скоро. Подняла свои пожитки и пошла уже спокойным шагом, наблюдая за путником.

Сумерки в пустынной местности быстро перешли в ночь, скрыв цель моего наблюдения. Бросив затею отыскать в темноте человека, я рухнула на землю. Ноги гудят, спина, кажется, и вовсе не разогнется поутру. Выдохлась, без сил, но заставила себя протянуть руку и достать из корзины один клубень картофеля, что дал мне Мазник. Я их не трогала, берегла. Сейчас воды не вскипятить, не сварить, но наполнить желудок необходимо. Орех жевать нет сил, а ягоды Польки я давно съела. На вонючий черствый хлеб даже смотреть не хочется. Откусила твердый клубень прямо с кожурой. Сочный, немного вяжущий и хрустящий. Не совсем то, что вареный, конечно, но разнообразие в пище – это целый мир приятных впечатлений, которые сейчас очень кстати.