Чтение онлайн

Арми

Я расправляю плечи; каждая мышца в моем теле напряжена до предела, так что всё внутри горит.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной?

Стиснув зубы и кипя от ярости, я обхожу кухонный остров, сверля Мейкона взглядом.

Но он просто отворачивается, больше ничего не говоря. Обойдя Крисджен, он направляется к двери в гараж, но я одним махом смахиваю всё дерьмо с угла острова, отправляя его с грохотом на пол.

— Ты никуда не пойдешь, — рычу я. — Будь ты проклят.

Он поворачивает голову, глядя на разбитую посуду и еду на плитке.

— Ты никуда не пойдешь! — ору я. — Больше нет. Я всегда делаю так, чтобы тебе не приходилось иметь со мной дело, но на этот раз ты не сбежишь в свой гараж.

Он продолжает идти к двери.

— Убери это.

В горле встает ком, и я не знаю, почему у меня так, блядь, печет в глазах. Мне не грустно. Я хочу его убить. Черт бы всё это побрал. Я хватаю кухонный стол обеими руками и переворачиваю его; всё с грохотом летит на пол, когда стол падает на бок. Крисджен отступает к раковине, и я едва замечаю, как Мейкон оттаскивает ее назад, а затем бросается вперед, снова оказываясь прямо передо мной.

Но я опережаю его.

— Ты впутываешь ее в это? — я свирепо смотрю на Мейкона. — Пошел ты! Пошел ты на хуй! Я был единственным, кто всегда был на твоей стороне, защищал тебя, как чертова кирпичная стена, чтобы они никогда не узнали, насколько ты слаб на самом деле! Я всегда был твоим братом! А ты относишься ко мне так, будто я, блядь, на тебя работаю.

— Так и есть.

Я отвожу руку назад и бью его; мой кулак взрывается болью, врезаясь в его челюсть. Боль пронзает костяшки и отдается в тыльной стороне ладони, но я стискиваю зубы, чтобы не показать этого.

Его голова откидывается в сторону; он стоит так пару секунд, прежде чем снова повернуться ко мне. Я вторгаюсь в его личное пространство, отказываясь больше отступать, и смотрю ему прямо в глаза.

— Я такой же сильный, как и ты, — говорю я низким голосом; Крисджен за его спиной не издает ни звука. — Я молчал, я проглатывал всё это дерьмо, потому что ты старший, и я уважал тебя за то, что у тебя хватило сил принимать все те решения, которые я никогда не хотел принимать, и делать всю ту грязную работу, которую я не хотел делать, когда мы были детьми; но это не делает тебя мужчиной.

— Как и то, что ты строгаешь детей, которых не можешь обеспечить.

Я вглядываюсь в его глаза. Карие, как у нашей матери. Словно человек за ними находится на глубине в двести футов под водой. Точно такие же были у нее.

На глаза наворачиваются слезы.

— Ты вообще меня любишь? — спрашиваю я его. — Ты любишь нас? Ты хоть что-то чувствуешь к Лив, к Трейсу или к кому-либо еще?

Как он мог сказать мне такое? Он знает, что я любил ее. Он знает, что моему сыну будет больно, когда он поймет, что мать бросила его. Он знает, с чем мне предстоит столкнуться. Что я этого не заслуживаю.

Но его единственный ответ:

— Тебе не обязательно здесь жить.

— Мейкон... — слышу я голос Трейса позади себя. Я не слышал, как он вернулся. Мейкон обходит меня и направляется в гостиную.

Но я иду следом.

— Здесь никто не живет, Мейкон, — выплевываю я ему в спину, и его позвоночник напрягается. — Никто на самом деле не хочет здесь находиться.

— Арми, не надо, — говорит Крисджен.

Я поворачиваюсь туда, где она стоит на кухне. Смотрит так грустно этими своими голубыми глазами. Голубыми, как у Декса. Голубыми, как у нее.

— Хочешь прокатиться? — спрашиваю я.

Мне нужно выбраться отсюда.

Но Мейкон шевелится, и я вижу, как он резко переводит взгляд на Крисджен. Его челюсть всё еще сжата — всё еще напряжена — но на долю секунды я улавливаю это. Он слишком долго задерживает на ней взгляд. Он обращает на нее внимание. Почему?

Я смотрю на нее, а затем снова на него.

— О, Иисусе, — говорю я, а затем качаю головой. — Сколько раз ты говорил нам держаться от них подальше? А теперь сам захотел одну из них. Ты хочешь ее.

— Я не хочу ее, — парирует он. — Я просто не хочу кормить еще одного твоего ребенка.

Ах ты сукин сын.

Всё внутри словно закипает и переливается через край. Не знаю, что я сделаю, если Мейкон попытается уйти, и что сделаю, если он останется.

Но тут звонит мой телефон; я лезу в карман, достаю его и отвечаю.

— Это государственная тюрьма Хайленд, — произносит автоответчик. — Вы примете звонок за ваш счет от Айрона Йегера?

— Да.

Я смотрю на Мейкона; в комнате повисает тишина. Я знаю, что он слышит голос на другом конце провода, потому что он замирает в ожидании.

— Здорово, чувак, — говорит Айрон, и я чуть не плачу, понимая, как сильно по нему скучаю.

— Как ты? — спрашиваю я, и мой голос срывается.

— Всё еще жив, — он усмехается. — Скажи Далласу, что я всё понял. Наличие парня оказалось полезным.

Я смеюсь. Нет нужды бросаться в крайности. У нас там есть парни из Залива, которые прикрывают его спину. Он в безопасности.

— Как вы все там? — спрашивает он.

Я смотрю на Мейкона, а Даллас и Трейс смотрят на меня.

— О, ну ты же нас знаешь. Без тебя никакой вечеринки.

— Да уж... — он замолкает на минуту, и я чуть было не спрашиваю, как прошел День благодарения за решеткой, но я не хочу этого знать. Он продолжает: — Хотел бы я быть там. Я больше никогда не хочу сюда возвращаться. Это точно.

— Хорошо, — я подхожу ближе к Мейкону. — Мы очень по тебе скучаем.

— Тоже по вам скучаю, парни, — говорит мне Айрон. — Ты же рассказываешь Дексу сказки на ночь про меня, да?

— Ага.

— Мейкон еще не хочет со мной поговорить?

Я отнимаю телефон от уха и протягиваю его старшему брату.

Я смотрю на него, а он на меня; телефон повис между нами. Ведь в этом и заключается моя роль, не так ли? Тот, кому не всё равно. Кто подписывал разрешения для школы, ходил на родительские собрания, водил их к врачу и дантисту, покупал им костюмы на Хэллоуин; а он что, блядь, делал? Ах да. Он за это платил, так что это освобождает его от обязанности хоть когда-нибудь присутствовать в их жизни.

Он не берет телефон, и я забираю его обратно, прижимаю к уху и беру секунду, чтобы откашляться.