Чтение онлайн

— Спасибо, — выдыхаю я Арасели.

Она изучает меня взглядом.

— Почему ты не дала сдачи?

Я оттягиваю рукав, чтобы промокнуть скулу и рот.

— Я Святая, Арасели. Единственный способ победить нас — это заставить нас постоянно подниматься.

На ее лице мелькает улыбка, но она прячет ее, закатывая глаза. Их было четверо против одной. Как еще, по ее мнению, я должна была победить?

— Почему ты мне помогла? — спрашиваю я ее.

Я думала, ей доставит удовольствие смотреть, как мне надирают задницу.

— Ну... — она пожимает плечами. — Я немного посмотрела.

Я фыркаю. Еще бы.

Впрочем, я не злюсь.

— Но потом ты всё продолжала вставать, как какой-то герой, — продолжает она. — Мелкая сучка.

Я смеюсь, пока она стряхивает траву и грязь с моих колен, и уже собираюсь пригласить ее к себе домой на маргариту, но мне становится нехорошо. Всё плывет перед глазами, и я смутно слышу крик: — Какого хрена?

Я смотрю поверх плеча Арасели и вижу, как к нам бежит Трейс. За ним следует Арми. Я встречаюсь взглядом с Арасели.

— Не говори им. Пожалуйста. Ты же знаешь, что будет.

Дело не во мне. Майло провоцирует их, и если они собираются рисковать собой, то не из-за этого.

— О боже мой, ты в порядке? — подбегает Клэй.

Все собираются вокруг, но мой лоб словно в огне, и мне нужно снять толстовку. Меня вдруг бросило в жар. — Я в порядке, я просто... я...

Мир кружится вокруг меня, рот приоткрывается, меня тошнит. Сейчас меня вырвет.

— Крисджен, — слышу я голос Арми. Кажется, он дотрагивается до меня.

— Кто, блядь, это с тобой сделал? — бросается вперед Даллас.

Мои колени подкашиваются.

— Мне что-то нехорошо, — я падаю. — Мне нужно сесть...

Чьи-то руки подхватывают меня прежде, чем я успеваю удариться о землю; я роняю голову ему на грудь и закрываю глаза.

— Заберите ее брата и сестру с батутов, — голос Мейкона вибрирует у меня над ухом.

— Что?

— Живо! — кричит он кому-то.

Лоб покрывается испариной, живот скручивает; я позволяю ему унести меня.

— Арасели, кто это сделал? — спрашивает Лив, когда мы уходим.

— Я не видела.

Умница.

Больше никаких Йегеров в тюрьме.

Полчаса спустя я сижу на раковине в ванной Мейкона и потягиваю фруктовый пунш «Капри-Сан». Он сказал, что мне нужно что-нибудь холодное для желудка.

Мои ноги болтаются в воздухе, пока он промокает ватным диском с физраствором уголок моей губы и вытирает нос. Парни и дети шумят внизу, и я даже не могу разобрать, кто из них громче.

— Ну, повеселился? — спрашиваю я, болтая ногами и глядя на него снизу вверх.

Он держит меня за лицо, нанося мазь на порез на щеке.

— Тебя избили до полусмерти, а ты улыбаешься?

— Я всё еще дышу.

Он встречается со мной взглядом, выглядя не слишком довольным, прежде чем снова переключить внимание на мое лицо.

Я не могу этого объяснить. Я ранена, но мне не больно. Всё, что я сейчас чувствую, — это его руки.

— Тебя всё еще тошнит? — спрашивает он меня.

Я качаю головой, допивая сок.

— Кто это был? — требует он.

Я бросаю пакетик из-под сока в мусорное ведро.

— Просто какие-то девчонки. Мы с Арасели разобрались, — а затем добавляю: — В основном Арасели.

— Крисджен...

— Так ты повеселился? — снова допытываюсь я, пытаясь заставить его посмотреть на меня. — Было довольно круто видеть, как ты противостоишь Джерому. Я нечасто вижу тебя в деле. Мне понравилось.

Он замирает, его дыхание слегка учащается.

— Он твой давний соперник? — спрашиваю я тихим голосом.

Он выбрасывает окровавленные диски и разламывает пакет со льдом, активируя его.

— Святые против Болотных — в этом нет ничего нового.

Он прикладывает лед к моей челюсти и берет мою руку, прижимая ее, чтобы я держала его на месте.

— Теперь он захочет тебя еще больше, — говорит он, почти шепотом. — Потому что думает, что ты моя.

Мое сердце гулко стучит.

— Может, мне стоило дать сдачи, — говорю я ему. — Все болотные женщины — бойцы, так ведь?

— Моей женщине не понадобится стальная челюсть, — он убирает аптечку. — Только стальные нервы.

Я наблюдаю, как он избегает моего взгляда, делая всё возможное, чтобы не смотреть на меня. Боже, как же я хочу узнать ее. Женщину, которая будет принадлежать ему.

Он отрывает несколько тонких полосок пластыря, заклеивая порез на моей щеке. У него это неплохо получается. Мои родители бы просто наняли кого-нибудь для этого.

— Иногда мне интересно, какую часть своей военной подготовки ты готов использовать, чтобы обеспечить безопасность Залива, — размышляю я вслух, загибая пальцы. — Похоже, ты разбираешься в компьютерах, механике, и ты определенно хорош в стратегии... Чем ты занимался в морской пехоте?

— Был военным медиком.

Я смеюсь, чувствуя жжение, когда он наклеивает последний кусочек пластыря на мой порез. Ну конечно. Могла бы и сама догадаться.

— А в боях участвовал?

Он кивает.

— Должно быть, это было тяжело, — я чуть подаюсь навстречу его пальцам, когда они касаются моей кожи, но вовремя останавливаюсь. — Особенно видеть эту сторону войны. И всё же... ты скучаешь по большому миру?

Он сглатывает, отворачивается, чтобы взять еще один кусочек пластыря, а затем возвращается ко мне.

— Чем больше я узнавал о том, насколько велик мир, тем меньше я хотел, чтобы мой собственный был таким, — говорит он. — Я многое видел, путешествовал... И понял, что единственное, что приносит мне радость, — это знакомые вещи.

Я затаиваю дыхание. Продолжай.

— Люди, которых я знал, — продолжает он, — грязные дороги, хранящие воспоминания, лаймовый пирог, диван, на котором я впервые поцеловался с девушкой...

— У тебя всё еще есть этот диван?

— Он в гараже.