Чтение онлайн

— Я в порядке.

Он улыбается.

— Может, нам снова натравить на них Арасели и ее команду?

— О, она уже всё доходчивообъяснила, — говорю я. — Не волнуйся.

Он смотрит мне в глаза.

— Я скучал по тебе по ночам.

Я кладу свою руку поверх его, лежащей на моей щеке. Не знаю, что сказать. Он тот, кого я должна хотеть. Из них всех он единственный, кто готов к отношениям навсегда.

Я делаю глубокий вдох, оглядывая вещи, загромоздившие коридор.

— Тут есть прикольные штуки, — я заглядываю в коробки. — А зачем ему понадобилась комната?

— Надеюсь, для Декса, — Арми отстраняется и возвращается к коробкам, которые передают ему Даллас и Трейс. — Чтобы у меня снова появилось хоть какое-то личное пространство.

И он улыбается мне так, словно мы оба знаем, почему он хочет, чтобы комната была в его полном распоряжении.

— Почему ты просто не сказал ему, что она тебе нужна, еще год назад, когда он родился?

— Я говорил.

Я начинаю качать головой, но потом останавливаюсь. Это было бы вполне в духе Мейкона — наказать Арми за то, что тот завел ребенка; но, если это была студия их матери, у Мейкона могли быть другие причины держать комнату под запретом.

Я начинаю отступать к лестнице.

— Мне нужно забрать детей от няни.

Бейтману заплатили вперед, но я не хочу опаздывать, как моя мать.

Но Трейс кричит мне:

— Они уже здесь.

— Что?

— Марс готовит ужин, — сообщает мне Арми, — а Пейсли делает уроки в гараже.

— Бейтман просто отдал вам детей? — выпаливаю я.

— Мы умеем убеждать, — бормочет Даллас.

Ну да, конечно. Наверное, мне стоит позвонить бедолаге и убедиться, что он не заявил в полицию о похищении детей.

Я спускаюсь по лестнице, но тут до меня наконец доходит смысл слов Арми, и я замираю. Марс готовит ужин?

Я заглядываю на кухню и вижу, как мой двенадцатилетний брат катает в ладонях шарики из говяжьего фарша, а на плите дымится кастрюля. На глаза наворачиваются слезы. Боже. Спагетти с фрикадельками. Это я научила его их готовить.

— Привет, — только и говорю я, направляясь к двери в гараж. Двенадцатилетние подростки — народ сложный. Если я буду стоять над душой, пытаться помочь или рассыпаться в восторгах о том, как сильно я его люблю, он всё бросит и больше никогда не будет готовить.

— Привет, — отвечает он.

Я захожу в гараж и вижу Пейсли, сидящую на табурете у верстака. Ее ноги в розовых «Конверсах» болтаются в воздухе.

— Привет, — я приглаживаю ее хвостик и заглядываю через плечо, чтобы посмотреть, над чем она работает. — Как день прошел?

Она кивает.

— Трейс забрал нас из дома. Марс поехал в пикапе с остальными, а я ехала на мотоцикле Трейса!

Я замираю, радуясь, что она увлечена раскрашиванием и не видит моего оскала.

— Я с ним об этом еще поговорю.

Я оглядываюсь. Ворота гаража подняты, капот машины, которая выглядит так, словно она из восьмидесятых, открыт, а рядом разбросаны инструменты.

— А почему ты здесь одна? — спрашиваю я ее.

Она меняет мелок на оранжевый.

— Тот злой был здесь, но он ушел.

Злой. Мейкон?

— Он был с тобой злым?

— Нет. Он дал мне мороженое, — она начинает раскрашивать заголовок задания, посвященного Дню Розы Паркс. — Но он был злым с людьми, которые приходили.

Я выглядываю наружу, но не вижу никаких незнакомых машин.

— А что они ему сказали? — спрашиваю я ее.

— Не знаю. Он ушел с ними.

— На машине?

— Нет, — она указывает по диагонали, в сторону пожарной части. — Туда.

Я обхожу ее.

— Оставайся здесь.

Мне не стоит в это вмешиваться. Если бы Мейкону нужна была помощь, он бы попросил. Его братья дома.

Это ведь не мог быть Майло, правда? Или Джером Уотсон?

Перейдя улицу, я дергаю ручку двери пожарной части, но она заперта, а внутри не горит свет. Это просто добровольческая станция. Никакого персонала. Уверена, все Йегеры наготове, когда это необходимо.

— А-а! — раздается чей-то крик вдалеке.

Я выглядываю из-за угла здания и вижу лес и длинные мостки из мокрых досок, проложенные над мелководьем и мхом. Дальше виднеются дома — там живет Арасели, — но я никогда там не была.

Жужжание насекомых закладывает уши, когда я ступаю на узкий низкий мостик и иду на крики. Кипарисы и дубы вздымаются ввысь, погружая болото в вечные сумерки, и я во все глаза высматриваю аллигаторов.

Несмотря на всех существ, созданных для того, чтобы убивать, я двигаюсь медленнее, чем следовало бы. Почему я никогда не приходила сюда раньше? Здесь всё зеленое, темное, и пахнет так, как ничто на моей стороне путей. Как в библиотеке без крыши.

Я схожу с мостика на покрытую мхом землю — она зарастает им только тогда, когда вода отступает достаточно надолго, чтобы хоть что-то успело вырасти. Но небольшие наводнения еще будут.

Я приближаюсь к небольшой группе домов, замечая сваи под ними — чтобы они оставались сухими во время сильных дождей. Из фиолетового доносится звук бьющейся посуды.

Там есть еще два белых дома, зеленый и желтый, но я поднимаюсь по ступенькам того, откуда доносится шум.

Однако я останавливаюсь, не успев постучать. Это дом в Заливе. Дела Залива.

— Мейкон, пожалуйста! — кричит женщина. — Пожалуйста, не надо!

Какого хрена? Я приоткрываю сетчатую дверь.

Заглядываю внутрь, переступая порог одной ногой; перед глазами пляшут пятна, пока зрение привыкает к тусклому свету.

Посреди гостиной стоит и рыдает женщина, которую я видела раньше, но с которой еще не разговаривала. Она смотрит в сторону коридора, ведущего на чердак, на что-то, чего я не вижу. В качелях плачет ребенок, которому нет и года; справа от меня находится кухня. Арасели и Саммер суетятся: одна роется в шкафчиках, другая моет посуду.

Я встречаюсь взглядом с Арасели.

— Просто уходи, — говорит она мне. — Нам не нужна помощь.

— Мейкон! — кричит женщина, но почему-то не идет по коридору к нему. — Он не может ничего с собой поделать! Пожалуйста!

От ее криков у меня сводит живот. Какого хрена происходит? Саммер с силой захлопывает дверцы шкафчиков.

— Здесь ничего нет.

Арасели наклоняется и поднимает еще одного маленького мальчика, прятавшегося за стойкой; ему года три.

— Он говорил тебе купить еды! — отчитывает Арасели женщину.