Чтение онлайн

Возвращаюсь к Эвану. Я решила его не убивать. Пока. Живой он мне нужен больше, чем мертвый. Если Эван – глушитель, то он может знать, что случилось с моим братом. Поэтому я беру аптечку и сажусь между его ног.

– Ладно, пора делать операцию.

Я достаю из аптечки стерильные салфетки, а он молча наблюдает за тем, как я счищаю с ножа кровь его жертвы.

Я тяжело сглатываю, чтобы избавиться от мерзкого привкуса рвоты, и говорю:

– Ничего подобного раньше не делала.

Обычная фраза, но у меня ощущение, что я обращаюсь к незнакомцу.

Эван кивает и переворачивается на живот, а я откидываю рубашку и оголяю его нижнюю половину.

Никогда не видела голого парня, и вот, пожалуйста, сижу на коленях у него между ног. Правда, я вижу его не целиком, а только, скажем так, заднюю часть. Странно, но я никогда не думала, что мой первый опыт общения с голым парнем будет вот таким. Хотя, по большому счету, что тут странного.

– Еще таблетку? – спрашиваю я. – Холодно, у меня руки трясутся.

– Обойдусь без таблеток, – бурчит он, уткнувшись лицом в согнутый локоть.

Сначала все делаю медленно и осторожно, но потом быстро понимаю, что это не лучший способ выковыривать ножом металл из человека. Или не человека. Это ковыряние только продлевает мучения.

На зад уходит больше всего времени, но не потому, что я осторожничаю, просто ему досталось больше осколков. Эван лежит спокойно, только иногда вздрагивает. Иногда издает протяжный стон, а иногда делает глубокий вдох.

Я убираю куртку с его спины. Тут ран не так много. У меня окоченели пальцы, затекли запястья, я заставляю себя действовать быстро… быстро, но аккуратно.

– Держись, – бормочу я, – уже почти все.

– И я – почти все.

– У нас мало бинтов.

– Просто обработай те раны, что хуже.

– А если заражение?

– В аптечке есть таблетки пенициллина.

Пока я достаю таблетки, он переворачивается на спину. Эван запивает таблетки водой из бутылки, а я сижу рядом вся потная, хотя температура куда ниже ноля.

– Почему дети? – спрашиваю я.

– Я не знал, что это дети.

– Возможно. Они были хорошо вооружены и определенно знали, что делают. Но нарвались на того, кто свое дело знает еще лучше. Ты, кажется, забыл рассказать о том, что прошел боевую подготовку.

– Кэсси, если мы не можем доверять друг другу…

– Мы не можем доверять друг другу. В этом вся проблема.

Хочется треснуть его по голове и разреветься одновременно. Я устала от собственной усталости. Солнце выходит из-за облаков, и над нами появляется кусочек ярко-синего неба.

– Инопланетные дети-клоны? – гадаю я. – В Америке закончились ребята призывного возраста? Я серьезно, почему по лесу бегают несовершеннолетние с автоматическим оружием и гранатами?

Эван качает головой и отпивает из бутылки. Морщится.

– Пожалуй, я все-таки приму еще одну таблетку.

– Вош говорил, что они заберут только детей. Зачем? Чтобы делать из них солдат?

– Может, Вош вовсе не инопланетянин. Может, это военные собирают детей.

– Тогда почему он приказал убить всех остальных? Почему он пустил пулю в голову моему отцу? А если он не инопланетянин, тогда где взял «глаз»? Что-то тут не так, Эван. И ты знаешь, что происходит. Мы оба знаем, что ты это знаешь. Не пора ли выложить все как на духу? Ты не боишься доверить мне оружие, ты позволил мне вытащить осколки из твоей задницы, а правду рассказать не можешь?

Эван долго смотрит на меня, а потом заявляет:

– Мне жаль, что ты подстригла волосы.

Может, я бы и клюнула на это, но я замерзла, меня подташнивает и нервы на пределе.

– Клянусь Богом, Эван Уокер, – абсолютно спокойно говорю я, – если бы ты не был мне нужен, я бы пристрелила тебя прямо сейчас.

– Ну, тогда я рад, что еще тебе нужен.

– И если пойму, что ты врал мне о самом главном, я убью тебя.

– А что самое главное?

– Человек ты или не человек.

– Кэсси, я такой же человек, как и ты.

Он берет меня за руку. У нас обоих руки в крови. Моя рука в его крови, а его – в крови мальчика, который был чуть старше моего брата. Сколько людей он убил этими руками?

– Неужели мы в них превратились? – спрашиваю я.

Кажется, меня сейчас вырвет. Я не могу ему доверять. Я должна ему доверять. Не могу верить – должна верить. Не в этом ли главная цель иных? Последняя волна. Лишить людей всего человеческого, превратить в бездушных хищников, которые сделают за них всю грязную работу. Они превращают нас в лишенных всякой способности к состраданию акул-одиночек.

Я чувствую себя загнанным в угол зверем, и Эван замечает это в моих глазах.

– Что такое?

– Не хочу быть акулой, – шепотом отвечаю я.

Эван смотрит мне в глаза и молчит, а мне становится не по себе от его молчания. Он мог бы сказать: «Акулой? Ты? С какой стати? Кто сказал, что ты акула?» Но вместо этого он кивает, как будто все отлично понял.

– Ты не акула.

«Ты», а не «мы». Я в ответ долго смотрю ему в глаза.

– Если бы Земля погибала, и нам пришлось бы покинуть ее, – медленно говорю я, – и мы нашли бы планету, но она была бы заселена теми, с кем мы по какой-то причине не можем существовать вместе…

– Вы бы сделали то, что необходимо.

– Как акулы.

Похоже, он старается смягчить удар. Для него важно, чтобы «посадка» для меня была не такой жесткой, чтобы шок не был слишком сильным. Я думаю, он хочет, чтобы я сама, без его подсказок пришла к ответу.

Я рывком высвобождаю руку. Злюсь из-за того, что вообще позволяла ему до себя дотрагиваться. Злюсь на себя за то, что оставалась с ним, хотя понимала, что он не говорит мне всей правды. Злюсь на отца за то, что он позволил Сэмми сесть в тот автобус. Злюсь на Воша. Злюсь на повисший над горизонтом зеленый «глаз». Злюсь на себя за то, что нарушила первое правило, как только встретила симпатичного парня. И ради чего? Почему? Потому что у него большие и нежные руки, а дыхание пахнет шоколадом?

Я бью кулаком ему в грудь. Бью до тех пор, пока не перестаю понимать, почему его бью. Я избавляюсь от злости, и вместо Кэсси остается только черная дыра.

Эван хватает меня за руки:

– Кэсси, перестань! Успокойся! Я тебе не враг.

– А чей же ты враг? Ты ведь чей-то враг, тогда чей? Ты не охотился по ночам, а если и охотился, то не на зверей. Хочешь, чтобы я поверила, будто ты научился приемам ниндзя, помогая отцу на ферме? Ты все говоришь о том, кем не являешься, а я хочу знать, кто ты. Кто ты, Эван Уокер?