Чтение онлайн

Кроме чисто музыкальной, а, следовательно, необъяснимой красоты этой музыки, в ней можно заметить и тонкий композиторский расчет. Каватина начинается с довольно продолжительного вступления, фактически оркестровой прелюдии. Его функция — погрузить публику в мистическую атмосферу ночи, а также создать подиум для прекрасного женского голоса. Поэтому, когда Норма начинает петь, первая же нота ее вокальной партии воспринимается нами как нечто драгоценное и даже сакральное.

Партию Нормы Беллини написал специально для знаменитой Джудитты Паста — звезды эпохи бельканто. Именно она задала очень высокую планку исполнения этой роли. Правда, Паста не сразу поняла эту музыку, и даже отказывалась петь каватину. Беллини пришлось долго убеждать примадонну, что эта ария станет козырной картой в ее карьере. В поисках компромисса он несколько раз переписывал ее и даже перенес в другую тональность — на тон ниже, чтобы Джудитте Паста было удобнее петь.

Беллини не ошибся. Опера имела триумфальный успех (не с первого представления, правда), а Джудитта Паста добавила бриллиантов к своей короне благодаря этой партии и каватине в частности. Художники писали ее портреты в костюме Нормы, а каватина стала настолько популярной, что перешла с оперной сцены в домашние салоны: в XIX веке ее мелодию в сопровождении медленных фортепианных фигураций как могли пели все любительницы вокала.

Эта всеобщая любовь к «Каста дива» запечатлена даже в русской классической литературе. Ее, как известно, «прекрасно пела» Ольга Ильинская в романе Гончарова «Обломов». Да и сам Илья Ильич был под властью этой музыки: «Не могу равнодушно вспоминать Casta Diva, — сказал он, пропев начало каватины, — как выплакивает сердце эта женщина! какая грусть заложена в эти звуки!»

В этой арии много технических проблем для исполнительницы, начиная с дыхания (мелодическую линию нельзя разрывать) и ровного красивого звука, при этом наполненного глубоким чувством и царственной статью. Кроме того, здесь нужно передать очень сложный сценический образ. Ведь Норма — не только влюбленная женщина, она могущественная жрица, ясновидящая, перед которой трепещет даже ее возлюбленный Поллион.

Многие сопрано поют эту каватину как отдельный концертный номер. Но совсем другое дело — спеть всю партию Нормы в оперном спектакле. Эта задача не всем по плечу, потому что диапазон этой роли — в вокальном и сценическом смысле — необыкновенно широк. В ней есть и нежные лирические краски, и драматические страсти, и мощный трагический накал.

Поэтому в истории оперного вокала есть отдельный почетный список певиц — великих Норм. Среди тех, кто оставил в этой партии яркий след в 20 веке — Роза Понсель, Зинка Миланова, Мария Каллас, Джоан Сазерленд, Анита Черкуэтти, Монсеррат Кабалье, потрясшая в этой роли московскую публику на гастрольных спектаклях Ла Скала в 1974 году.

Кстати, именно «Норма» стала первой оперой, целиком записанной на грампластинку. Это произошло в 1937 году. Главную партию тогда спела Джина Чинья.

У каждого меломана есть своя любимая Норма. Но большинство, конечно, проголосует за Марию Каллас — самую прославленную Норму ХХ века. Она незабываемо спела эту партию на разных оперных сценах мира в рекордном количестве спектаклей — 89 (!) раз.

Фантастическая популярность этой певицы (впоследствии, практически, культ), ее многочисленные выступления и записи вынесли каватину Нормы в первый ряд оперных шедевров, известных всем и каждому. Как сама Мария Каллас стала эталоном оперной дивы в глазах миллионов людей, так и каватина Нормы стала вокальным каноном оперы.

ЧТО ЕЩЕ ПОСЛУШАТЬ ИЗ ОПЕРНОЙ МУЗЫКИ БЕЛЛИНИ:

Дуэт Нормы и Адальджизы из оперы «Норма» («Mira, o Norma…») — нежнейший, ангельски красивый дуэт примирения двух подруг-соперниц с энергичной и виртуозной кабалеттой в конце.

Вариант исполнения: Чечиля Бартоли и Суми Чо (Cecilia Bartoli, Sumi Jo).

Романс Джульетты из оперы «Ромео и Джульетта» («Oh! quante volte») — простая, мелодичная и трогательная ария в характерной меланхолической манере Беллини.

Вариант исполнения: Мирелла Френи (Mirella Freni).

Ария Амины из оперы «Сомнамбула» — быстрая радостная ария с головоломными вокальными пассажами.

Вариант исполнения: Диана Дамрау (Diana Damrau).

В огромном корпусе классических симфоний Пятая Бетховена — самая популярная. Ее язык понятен, целое выстроено ясно и логично, а главное то, что в эта музыка обладает этическим зарядом огромной силы. «Я намерен встать выше всех невзгод. Но осуществимо ли это?» — такой вопрос задавал Бетховен сам себе в письме к одному из своих друзей. На этот вопрос он сам же и ответил в Пятой симфонии. Это духовный завет всему человечеству и каждому отдельному человеку: «Не бойся. Верь. Иди вперед и ты обязательно достигнешь цели!»

ВАЖНО ЗНАТЬ:

Бетховен — главный симфонист в классической музыке. С него началась «новая эра» этого жанра. Девять его симфоний образуют фундамент всей симфонической музыки последующего времени.

Самые известные симфонии Бетховена: Третья («Героическая»), Пятая, Шестая («Пасторальная»), Седьмая и Девятая («с хором»).

Пятая симфония (до минор, опус 67) была написана в 1808 году по заказу графа Франца фон Опперсдорфа, но посвятил ее Бетховен двум другим своим покровителям — князю Ф. Й. фон Лобковицу и графу А. К. Разумовскому.

В ней, как и в любой классической симфонии, четыре части: 1 — быстрая (Allegro con brio), 2 — медленная (Andante con moto), 3 и 4 (обе в быстром темпе Allegro) идут без перерыва.

Далеко не все слышали эту симфонию, но все знают ей первый мотив. Он давно уже оторвался от самой симфонии и от музыки вообще, стал музыкальным афоризмом и вошел в нашу разговорную лексику в качестве расхожего мема. Да и сама Пятая за последние двести лет стала одной большой цитатой — «классикой внутри классики» — типологической моделью для сочинений других композиторов — от Чайковского до Малера и Шостаковича. Это означает, что Пятая симфония Бетховена — не просто музыка. Это очень емкая формула вечно актуального — темы жизненного преодоления.

Секретарь и первый биограф Бетховена Антон Шиндлер написал в своей книге, что на его вопрос о значении начального мотива симфонии композитор якобы ответил: «Так судьба стучится в дверь». Насколько достоверна эта цитата — неизвестно, у современных исследователей на этот счет большие сомнения, но в любом случае метафора получилась очень меткой, и первые четыре ноты симфонии стали называться «мотивом судьбы».

Хотя фабула Пятой симфонии представляет собой гениальное обобщение вечной темы, в ее герое легко узнаются черты самого автора.

Судьба подбрасывала Бетховену много испытаний, из которых самым роковым была, конечно, его глухота. Для человека его профессии это было серьезным вызовом судьбы и означало не только то, что он не мог в полной мере слышать результаты своего труда, но и конец его исполнительской и педагогической карьеры, резкое падение доходов, а также изоляцию от социума. Вдобавок ко всему, глухота Бетховена не была погружением в мир тишины. Наоборот, он был лишен тишины навсегда: в его ушах постоянно слышался шум и мучительные звуки. Личный кризис с мыслями о самоубийстве он пережил летом 1802 года, когда написал свое завещание (его называют «гейлигенштадтским») — не столько завещание, сколько исповедь страдающей души.