Чтение онлайн

Партнером Ларионовой по фильму был Михаил Жаров – известнейший и опытнейший актер. Он был кумиром Аллы с детства. Однажды, еще учась в школе, она с подругами пошла на вечер актеров кино. Один из актеров, проходя мимо, толкнул ее. Алла обернулась и застыла в изумлении: сам Жаров! Михаил Иванович погладил ее по голове: «Я тебя не сильно ушиб, деточка?» Алла была счастлива. И теперь, когда они встретились на съемочной площадке, она напомнила Жарову о том случае. За время съемок они подружились – потом сплетники из их дружбы раздуют целую историю с любовным романом и жаркими страстями. А Ларионова говорила: ей только приятно, что кто-то такое сочинил.

Снимали фильм долго, трудно. Одну сцену с балом снимали чуть ли не месяц – по ночам, потому что артисты оперетты, изображающие массовку, не могли работать днем. Сцену, где Анна после бала нежится в огромной постели, снимали в гараже «Мосфильма». Дело было зимой. Машины оттуда, конечно, убрали, но так было даже хуже – холод в гараже стоял арктический. Пока осветители в тулупах ставили свет, Алла быстро разделась и юркнула под одеяло, чтобы успеть хоть немного согреться. И вдруг вдали показалась высокая тонкая фигура – Александр Вертинский, играющий в фильме князя. В тот день он не снимался, но специально пришел познакомиться с молодой актрисой. Он подошел к кровати и, поцеловав ей руку, сказал, характерно грассируя: «Бг…аво, бг…аво!»

Вертинский был тогда живой легендой. Вернувшийся эмигрант, недавний лауреат Сталинской премии, человек старой закалки и другого склада ума, обладатель изысканных аристократических манер. Он сразу взял Аллу под свое покровительство – разговаривал, делился опытом, галантно ухаживал. Когда снимались эпизоды в Ленинграде, в его гостиничном номере собиралась почти вся съемочная группа – садились на ковер и слушали рассказы Вертинского.

Когда фильм «Анна на шее» вышел на экран, критика буквально растерзала его. Говорили, что манера, в которой он снят, ближе не к Чехову, а к Островскому, что в фильме нет свойственной оригиналу глубины и неоднозначности. Говорили, что картина воспевает пошлость и мещанство. Но публика валом валила на этот фильм: столь сильна была жажда простого человека окунуться хотя бы на время фильма в атмосферу радости и красоты, бесшабашной веселости и откровенного легкомыслия.

Слава Ларионовой взлетела до небес. Все ее роли были полны необычайной, магической женственности. У нее был волнующий голос, на экране она оставалась мягкой и естественной.

Алла Ларионова не только любила водить, но и прекрасно разбиралась в машинах

Ей поклонялись, ее обожали, ее преследовали. А она продолжала жить все в той же полуподвальной коммуналке, где ванна была прямо на кухне. У прорубленных для света окон постоянно толпились поклонники, самые отчаянные пытались залезть внутрь. Образ Анны – героини, перед которой не может устоять ни одно мужское сердце, – настолько слился с образом самой актрисы, что ее имя тут же обросло самыми невероятными сплетнями. Игравшие с нею Жаров и Вертинский были тут же зачислены в ее любовники, список которых, по утверждению всезнающей молвы, исчислялся десятками, если не сотнями, знаменитейших фамилий. Реальность была гораздо проще: на съемках фильма «Садко» Ларионова влюбилась в своего партнера, актера Ивана Переверзева, и они стали жить вместе. Но сплетни не утихали – и вскоре разразилась настоящая катастрофа.

После ошеломляющего успеха Ларионовой в «Анне на шее» режиссер Ян Фрид пригласил ее сниматься в свой фильм «Двенадцатая ночь» по комедии Шекспира. Главные роли – близнецов Виолу и Себастьяна – должна была играть восходящая звезда, очаровательная Клара Лучко, а Ларионова сыграла роль прекрасной Оливии. Во время проб к фильму на киностудию пришел тогдашний министр культуры Александров. Увидев Ларионову, он застыл и простоял с открытым ртом несколько минут. В перерыве Аллу представили министру, а вечером в ее гостиничный номер постучали: молодой человек передал актрисе, что министр культуры приглашает ее на прощальный ужин – ночью он уезжает в Москву. Отказаться было невозможно. Ларионова спустилась в банкетный зал. Министр весь вечер не отходил от нее. Наутро весь «Ленфильм» говорил только о том, что Александров приезжал специально, чтобы пообщаться с Ларионовой. Все стали кланяться, заискивать… А вскоре в газете «Правда» появилась статья, в которой министра обвиняли во всех грехах – в частности, в его чрезмерном увлечении женским полом. В то время ругательная статья в центральной газете была равносильна судебному приговору. Разгорелся страшный скандал. Слухи ходили самые невообразимые: например, что Александров любил принимать ванны из шампанского в компании киноактрис и что Ларионова часто принимала участие в подобных оргиях. Александрова сняли с должности, исключили из партии, по организациям было разослано письмо о моральном разложении бывшего министра. Иван Пырьев, тогдашний директор «Мосфильма», издал распоряжение: Ларионову в кино не снимать.

Она была уже назначена на роль Василисы в фильме Александра Птушко «Илья Муромец» – и никак не могла выехать, потому что в Театре киноактера, где она числилась в штате, отказались подписать необходимые документы. Потом сорвалось еще несколько ролей. Ларионова попыталась выяснить причину опалы – и ей наговорили такое, что она несколько дней просидела дома в истерике, боясь от стыда выходить на улицу. Исидор Анненский подал ей идею – надо написать новому министру, Николаю Михайлову. Ларионова, с трудом найдя в себе силы, написала письмо и позвонила в приемную Михайлова. Ее сначала попросили перезвонить через несколько дней, затем пригласили приехать. Новый министр, напуганный судьбой своего предшественника, держал вокруг себя только мужчин. И они встретили Ларионову с такими многозначительными ухмылками, что та разрыдалась прямо в министерской приемной. Оставила письмо и убежала.

Через несколько дней она нашла в газете статью о предстоящей поездке большой делегации советских кинематографистов во Францию, где среди фамилий была и ее. Так Ларионова поняла, что опала с нее снята.

Во Францию поехал цвет тогдашнего советского кино: Людмила Целиковская, Сергей Бондарчук, Элина Быстрицкая, Николай Черкасов… Ларионова снова была в центре внимания. Сам Жерар Филип ухаживал за русской красавицей на глазах у всех. На прощальном приеме он написал Алле на ресторанном меню стихи: «Со мной сидит блондинка в платье голубом, и я в нее влюблен…»

Талант Аллы Ларионовой признавали многие зарубежные кинозвезды первой величины. В Аргентине, куда Ларионова поехала вместе с «Садко», на прощальном банкете к ней подошла невысокая светловолосая женщина и поклонилась по-русски, в пояс. «Я подошла, чтобы выразить свой восторг вашей красотой. Вас нельзя не заметить, – сказала она. – Я Мэри Пикфорд». Ларионова вскочила со стула – еще бы, легендарная звезда американского кино! На прощание Пикфорд подарила Алле свою фотографию – ее Ларионова хранила до самой смерти.

А в Бразилии, когда Ларионова вместе с Сергеем Бондарчуком сидели в кинозале, к ним подошла очень необычно по тем временам одетая – в брюки – черноволосая женщина. Она спустилась с верхних рядов амфитеатра, перешагивая прямо через ряды. Это была сама Анна Маньяни, великая итальянская кинозвезда. Она подошла к Алле, чтобы выразить ей свое восхищение. Сидящего рядом Бондарчука итальянка приняла за жениха Ларионовой.

Казалось, что жизнь Аллы Ларионовой состояла из одних удач. Роли следовали одна за другой, и каждая была лучше предыдущей. У нее были толпы поклонников, ее талант признавали все. Но в личной жизни не все было так же гладко. Иван Переверзев, с которым она жила, был по характеру настоящий бабник, и Алла все время мучилась от ревности. Когда Алла в 1956 году забеременела, она надеялась, что хоть это привяжет к ней любимого мужчину. Они вместе снимались в Минске в фильме «Полесская легенда». В декабре Переверзев на несколько дней отлучился – и в его отсутствие из Москвы пришла телеграмма, поздравляющая его с рождением ребенка. Оказывается, он был давно женат, на актрисе Театра сатиры Канаевой, и теперь у них родился сын. Ларионова была в шоке, в ужасе, в отчаянии… Спас ее Николай Рыбников.

Последние шесть лет Николай постоянно пытался добиться расположения обожаемой Аллы. Где бы она ни была – за границей или в глухой деревне, – непременно присылал ей короткие телеграммы: «Люблю. Целую. Пью твое здоровье. Коля». Каждый Новый год приезжал к ней, чтобы поздравить. Чтобы стать достойным ее, старался прославиться в кино. Первые несколько лет ему доставались только эпизоды, но в 1956 году ему повезло. Режиссеры Феликс Миронер и Марлен Хуциев искали на главную роль в своем фильме «Весна на Заречной улице» обаятельного актера с внешностью «простого парня». Сниматься надо было в Одессе и на Волге, режиссеры были неизвестные, денег платили мало. Ехать никто не хотел. А Рыбников согласился. И фильм имел невероятный, фантастический успех – по сути, это был первый культовый фильм в Советском Союзе. Рыбников тут же стал безумно популярным. Его тут же пригласили на следующую роль – режиссер Александр Зархи дал ему главную роль в фильме «Высота».

30 декабря 1956 года Николай Рыбников, отпросившись со съемок «Высоты», приехал к Алле Ларионовой. На следующий же день сделал ей предложение. И она его приняла.

Рыбников решил расписаться тут же, пока Алла не передумала. Первого января все ЗАГСы были закрыты. И второго числа Рыбников, Ларионова и почти вся съемочная группа поехали по Минску искать ЗАГС, где бы их расписали без предварительной подачи заявления. Кто-то подал идею: надо найти ЗАГС рядом с кинотеатром, где висели бы афиши «Весны на Заречной улице», – там не откажут. Чудом нашли. Известных актеров действительно узнали и расписали. В Минске это был брак № 1 – первый в 1957 году.