Чтение онлайн

Деятельность С. И. Мальцова по устройству социального обеспечения и быта рабочих не носила сугубо филантропического характера, она исходила из понимания зависимости частного богатства от общественного благосостояния. Этот подход во многом опередил свое время. В период наивысшего расцвета мальцовского промышленного района расценки заработной платы здесь были доведены до возможного максимума, а рабочий день составлял 10–12 часов (по сравнению с 14–16 на других предприятиях). Для самых трудных работ был установлен 8-часовый рабочий день (это на 20–30 лет раньше, чем в Западной Европе). Хозяин строил для работников небольшие каменные домики городского типа на 3–4 комнаты, с землей для сада и огорода; бесплатно отводил выгон и отпускал топливо. Везде функционировали благоустроенные школы, а в Людинове было основано техническое училище, благодаря чему рабочее население было почти поголовно грамотным. Для детей и стариков организовывались дома общественного призрения. Очевидцы свидетельствовали, что за 50 лет, даже в разгар крепостного права, никто из мальцовских рабочих не испытал телесного наказания, никто не был лишен работы за уклонения и проступки.

Такая идиллия не могла продолжаться вечно. Началом крушения промышленной империи стал очередной бизнес-проект С. И. Мальцова. В конце 1860-х гг. правительство обратилось к русским заводчикам, призвав их освоить выпуск отечественных паровозов и вагонов для того, чтобы оградить бурно растущий железнодорожный сегмент рынка от западноевропейских производителей. Генерал взялся за это новое и сложное дело, не останавливаясь перед затратами, притом что от производства паровозов отказались его ближайшие конкуренты — Макферсон, Полетика и Путилов.

По контракту, все 150 паровозов и 3 тыс. вагонов, на общую сумму более 7 млн рублей, нужно было изготовить из отечественных материалов. Для этого были построены новые или модернизированы старые мастерские, выписаны машины, приглашены опытные зарубежные конструкторы и мастера. В новое дело предприниматель вложил около 2 млн рублей, рассчитывая на обещанные ему правительством долгосрочные заказы, которые только и могли покрыть все основные затраты. Но эти расчеты не оправдались. Новый министр путей сообщения граф В. А. Бобринский решил, что нет никакой нужды заказывать паровозы в России и, что называется, «спустил контракт на тормозах». В результате фабрикант понес огромные убытки.

Чтобы спасти свои предприятия, Мальцов пошел на крайнюю меру, учредив в 1875 г. промышленно-торговое товарищество на паях со складочным капиталом в 6 млн рублей. Акционерное общество включало в себя около 30 заводов (чугуно- и сталелитейных, стекольных, фаянсовых, механических), ряд вспомогательных производств (лесопильное, кирпичное, полотняное, бумажное и др.), более 200 тыс. десятин земли с постройками, а также недвижимость в крупных городах страны. Основными вкладчиками были сам Сергей Иванович, как учредитель, и его ближайшие родственники.

Фабрикант метался в поисках выхода, но судьба будто преследовала его. Он продал свои имения в Таврической губернии, но беды на этом не кончились. Более того, они приобрели фатальный характер. В 1883 г. вследствие экономического кризиса резко сократился сбыт товаров в южную часть России, бывшую главным потребителем мальцовских сельхозмашин. Огромное количество готовой продукции осталось невостребованным на складах заводов. Появление конкурентов требовало перестройки ведения хозяйства, но генерал, при всем своем новаторстве, был привержен старым полупатриархальным формам хозяйствования и не мог или не хотел перестраиваться. После отмены крепостного права он, чтобы удержать рабочих, выдал им бесплатно земельные наделы, сделав полукрестьянами, что шло вразрез с развитием наемного труда и принесло колоссальные убытки. Все это влекло к пропасти мальцовскую промышленную империю.

Кроме того, финансово-промышленные неудачи усугублялись и личными обстоятельствами. Жена Сергея Ивановича, придворная фрейлина, и дети, считая, что он непозволительно много тратит денег на развитие производства и личные прихоти, стали распускать слухи, будто Мальцов выжил из ума, пытаясь тем самым отстранить его от дел. Родственникам удалось добиться своего: в 1885 г. в Дятькове было учреждено казенное управление мальцовских заводов. Генерал, хорошо знавший нравы высшего света, отказался от борьбы. И хотя друзья не сомневались в здравости его рассудка, сочувствовали и пытались помочь, сделать ничего не смогли.

Казенное управление не только не выправило, но еще более усугубило положение. Многие предприятия пришли в полный упадок, а доходными остались лишь стекольные заводы. Так драматически закончилась, не встретив поддержки со стороны государства, одна из самых впечатляющих по размаху попыток создания крупного машиностроительного центра на основе личной собственности и частной инициативы. С. И. Мальцов навсегда отошел от предпринимательской деятельности. Последние годы своей жизни он провел в крымском имении, в своем «хрустальном» дворце, где и умер в 1893 г. Современники высоко оценивали результаты усилий этого патриота и пионера отечественной индустрии, во многом опередившего свое время, с уходом которого фактически завершилась «дятьковская» линия рода Мальцевых.

Кроме Сергея Ивановича, династию знаменитых заводчиков прославил и представитель «гусевской» ветви Иван Сергеевич Мальцов (1807–1880), судьба которого тоже была чрезвычайно интересной и драматичной.

В историю рода И. С. Мальцевых Иван Сергеевич вошел не только как крупный фабрикант, но и как видный российский дипломат и государственный деятель, человек умный, образованный, но при этом чрезвычайно корыстолюбивый и замкнутый. Вскоре после начала петербургской службы в Министерстве иностранных дел, в 1828 г. он был назначен первым секретарем посольства, возглавляемого А. С. Грибоедовым. Поездка в Персию, как известно, закончилась трагедией. В январе следующего года весь персонал русской миссии в Тегеране (37 человек) был вырезан экстремистами. В живых остался только Мальцов и два курьера из местных жителей.

По поводу его чудесного спасения ходило немало слухов и легенд. Но кроме них сохранилось собственноручное донесение дипломата, в котором он писал: «Я обязан чудесным спасением своим как необыкновенному счастию, так и тому, что не потерялся среди ужасов, происшедших перед глазами моими. Когда народ с криком волною хлынул мимо окон моих, я не знал, что думать, хотел броситься к посланнику и не успел дойти до дверей, как уже весь двор и крыша усыпаны были свирепствующей чернию… Увидев, что некоторые из персиян неохотно совались вперед, я дал одному феррашу моему 200 червонцев и приказал ему раздать оные благонадежным людям, ему известным, собрать их к дверям моим и говорить народу, что здесь квартира Назар-Али хана (мехмендаря при посланнике). Неоднократно народ бросался к дверям, но, к счастию, был удерживаем подкупленными мною людьми. Потом, когда уже начало утихать неистовство, пришел серхенг и приставил караул к дверям моим. Ночью он повел меня во дворец переодетого сарбазом».

Официальные круги приняли это объяснение весьма благосклонно и наградили его орденом св. Владимира 4-й степени «во внимание к примерному усердию и благоразумию, оказанным Мальцевым во время возмущения в Тегеране». Однако, несмотря ни на что, многие современники обвиняли дипломата в трусости, а то и в предательстве. Эти подозрения отравляли ему жизнь до самых последних дней, заставляя сторониться общества и, возможно, во многом обусловили его замкнутость и желчность.

И. С. Мальцову принадлежали 9 самых больших хрустальных заводов Владимирской губернии, которые ежегодно производили изделий на 1 млн рублей серебром. В 1833 г. новоиспеченный фабрикант стал торговать с Персией и Закавказьем. В этом ему помогли практический склад ума, дар бизнесмена и умение соединять в своей деятельности решение задач торгово-промышленных и дипломатических. Примечательно, что предпринимательская деятельность Мальцова благополучно сочеталась со службой во внешнеполитическом ведомстве. За 40 лет безупречной службы в Министерстве иностранных дел он дослужился до высокого чина действительного тайного советника.

Тем временем на принадлежавшем ему Гусевском заводе удалось получить гранатное малиновое стекло, секрет изготовления которого был давно утерян. Это открытие дало заводу новый толчок к развитию. Затем удалось наладить «производство рубинового стекла, выкрашенного медью, равным образом и уранового стекла, зеленовато-желтого», пользующегося особым спросом. В 1838 г. Иван Сергеевич основал в пригороде Петербурга Сампсониевскую бумагопрядильную (т. е. хлопчатобумажную) фабрику, делам которой уделял немало времени. Уже через два года она заработала на полную мощность, начав давать доход.