Чтение онлайн

Другими словами, знаменитый промышленник был не просто меценатом, а настоящим художественным руководителем каждого своего нового предприятия.

Кроме того, он вел активную общественную жизнь, избирался гласным Московской городской думы, был действительным членом Общества любителей коммерческих знаний. Долгое время являлся председателем Дельвиговского железнодорожного училища в Москве. Вместе со своим тезкой Саввой Морозовым Мамонтов проявил себя и в оппозиционном движении: два крупнейших московских предпринимателя затеяли издание в Петербурге либеральной газеты «Россия», впоследствии закрытой цензурой.

При таком напряженном графике жизни Мамонтову приходилось разрываться между бизнесом и искусством. Иногда он шутил, что хочет порвать с «делами»: «Благо не было бы, что кусать, а то, слава Богу, на наш век хватит. Нет, я, право, пресерьезно думаю оставить себя так, чтобы все-таки до известной степени принадлежать себе». Скульптор М. М. Антокольский убеждал Мамонтова, что его призвание — искусство, а не строительство железных дорог.

С другой стороны, знакомые находили, что Савва Иванович отлично справляется с самым широким кругом взятых на себя обязательств. Станиславский с удивлением отмечал, как бизнесмен с душой художника в одно и то же время руководил постановкой домашнего спектакля, писал пьесу, шутил с молодежью и диктовал деловые бумаги по железнодорожным делам. Да и для самого Мамонтова предпринимательство было страстью не меньшей, чем искусство. Однажды он написал жене: «Мне вообразить даже немыслимо, чтоб я бросил это дело, уж больно полюбилось, и удача заманчива».

Все его начинания в культурной и общественной жизни требовали больших финансовых вложений, заработать которые можно было лишь в результате предпринимательской деятельности. Однако Савва Иванович руководствовался не только возможностью получить прибыль, он хотел еще и принести пользу людям. Под его руководством в начале 1890-х гг. правление Московско-Ярославской дороги приняло решение продлить железнодорожную линию от Вологды до Архангельска. Коммерческие соображения при этом не были определяющими, так как в обозримом будущем от новой магистрали не ожидалось особых доходов. Но Мамонтов был уверен, что реализация проекта будет способствовать развитию русского Севера.

Практическое воплощение этой сложной инженерно-хозяйственной задачи потребовало увеличения длины железнодорожного полотна почти вдвое, до 1826 верст, что сделало ее одной из самых протяженных в России. Правление общества Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги назначило С. И. Мамонтова своим председателем, а одним из двух директоров стал его брат Николай.

Строительство участка дороги Архангельск — Вологда было завершено в 1897 г., а уже в следующем году по нему началось регулярное движение. Профессор И. В. Цветаев писал Савве Ивановичу: «Спешу приветствовать Вас с завершением важного исторического дела, с которым отныне и навсегда будет связано ваше имя. Вся грядущая счастливая судьба нашего Европейского Севера будет напоминать о той гигантской смелости и энергии, которую Вы, с истинной отвагой русского человека, положили на этом деле».

В своей жизни Мамонтов не гонялся за наградами и званиями. Он скромно выполнял свою работу, без оглядки на то, какое впечатление это производит на окружающих. Подобное отношение предпринимателя к оценке своего труда не всем было понятно. Поэтому не удивительно, что друзей в купеческой среде у него было не так уж и много.

Параллельно со строительством архангельской ветки Савва Иванович приступил к воплощению грандиозного проекта, целью которого было создание крупного промышленного объединения. После того как в 1890 г. Донецкая железная дорога была выкуплена государством, Мамонтов решил вложить вырученные средства в приобретение механических мастерских и заводов. Предполагалось, что вновь приобретенные предприятия позволят не зависеть от сторонних, большей частью заграничных, поставщиков железнодорожного оборудования и подвижного состава.

В Петербурге был куплен Невский суд о- и паровозостроительный завод, на базе которого было создано «Московское товарищество Невского механического завода». Там планировалось наладить выпуск вагонов и паровозов, а также необходимого инструмента и оборудования, используемого на железных дорогах. Для снабжения производства сырьем Мамонтов приобрел Николаевский металлургический завод в Нижнеудинском округе Иркутской губернии, преобразованный в «Общество Восточно-Сибирских железоделательных и механических заводов», а также приступил к расширению вагоностроительного завода в подмосковных Мытищах. В этих компаниях он стал председателем совета директоров.

Для воплощения в жизнь задуманных планов по переоснащению заводов требовались огромные финансовые вложения. Слабым местом комбинации явилось то, что у Мамонтова не было надежного источника кредитования и он начал субсидировать промышленные предприятия из кассы Северной дороги. Но вскоре и этого оказалось мало. Петербургские финансисты все это время внимательно следили за деятельностью московского промышленника, пытавшегося занять на железнодорожном рынке независимое положение. После того как были исчерпаны все возможности в изыскании необходимых средств, Савва Иванович, по совету министра финансов России С. Ю. Витте, обратился к банкирам.

Так в дело создания железнодорожного концерна Мамонтова вошел еще один участник — директор Петербургского международного коммерческого банка А. Ю. Ротштейн. Этот банкир был доверенным лицом Витте и имел многочисленные связи в европейских финансовых центрах. Безвыходное положение заставило С. И. Мамонтова пойти на рискованный шаг. В августе 1898 г. он продал 1650 акций Северной дороги Международному банку и одновременно получил специальную ссуду под залог акций и векселей, принадлежавших его семье.

По сути дела, на карту было поставлено все его состояние. Тем не менее принятые меры не привели к желаемому результату и в конце июля 1899 г. правление Московско-Ярославско-Архангельской дороги во главе с председателем ушло в отставку. Вскоре Савва Иванович был арестован и помещен в Таганскую тюрьму, а на все его имущество был наложен арест. Кредиторы предъявили ко взысканию долговые обязательства и потребовали продажи дома семьи Мамонтовых на Спасской-Садовой со всеми художественными ценностями.

Точные обстоятельства этого уголовного дела до сих пор остаются невыясненными, но, по-видимому, Мамонтов просто стал «козлом отпущения». Вся эта «Мамонтовская Панама», как тогда говорили, была одним из эпизодов борьбы казенного и частного железнодорожного хозяйства. Возглавляемое С. Ю. Витте правительство всеми силами стремилось прибрать к рукам частные железные дороги. Кроме того, считалось, что крах предпринимателя был связан не только с тем, что он взял на себя непосильную финансовую ношу. Как писал современник, «он был разорен и опозорен главным образом за свое отступничество от традиций московского купечества». Не будь Мамонтов белой вороной в среде промышленных олигархов, он, конечно, нашел бы у них поддержку, избежав скандала и бесчестия.

Газетный поток сенсационных «разоблачений» привел к тому, что некоторые знакомые отвернулись от арестанта.

Но были люди, не изменившие своего отношения к опальному бизнесмену. Одни хлопотали по его делу, другие старались поддержать его в трудное время. Например, Савва Морозов готов был выплатить за своего тезку залог, но полицейские власти подняли его с 700 тыс. до 5 млн рублей — перед такой суммой отступил даже состоятельный текстильный магнат. Станиславский писал узнику в тюрьму: «Есть множество людей, которые думают о Вас ежедневно, любуются Вашей духовной бодростью.» Примечательно, что рабочие и служащие Северной дороги собирали деньги для «выкупа» своего хозяина.