Чтение онлайн

В 1806 г. Натан женился на дочери Леви Корна, одного из богатейших лондонских евреев того времени. Согласившись на сделанное Ротшильдом предложение, Корн, тем не менее, позволил себе усомнился, так ли богат его будущий зять, как об этом говорят, и потребовал доказательств. Натан отказался сообщить ему сумму своего банковского счета, сказав только, что «раз речь зашла о его состоянии, то Корн может смело отдать за него сразу всех своих дочерей».

Впрочем, семья занимала в его жизни второстепенное место. Весь поглощенный бизнесом, Ротшильд жил только им и только для него. Его современник Букстон так характеризовал этого «гения английской биржи»: «У него была горячая голова и холодная кровь. Голова порождала десятки и сотни самых смелых и рискованных проектов; холодная кровь позволяла выбрать между ними один, благоразумнейший. Очертя голову он не бросался ни во что…» Натан никогда не знал не только застенчивости, совестливости и раскаяния, но не позволял себе даже предаваться меланхолическому настроению: «Живой, подвижный, он бегал, хлопотал, суетился, любил разъезжать, и это постоянное движение, эта постоянная горячка полировали ему кровь».

В том же 1806 г. в Европе произошли серьезные политические изменения — французская армия заняла Гессен. Но Министерство финансов Наполеона не смогло одолеть Ротшильдов. Поскольку должники лишившегося трона герцога Вильгельма формально были обязаны уплатить французской казне долги, братья решили, что будут играть на поражение Наполеона. Для этого Натан и его четыре брата, оставшиеся на континенте, наладили между собой тайную переписку.

Практическое значение избранного курса состояло в том, что Ротшильды убедили герцога Вильгельма все свое состояние (около 20 млн долларов по нынешнему курсу) вложить в облигации английского государственного займа. Основным исполнителем этой непростой задачи был Натан, под руководством которого братья переправили эту гигантскую сумму в Англию. А перед этим они вихрем пронеслись по немецким княжествам и герцогствам в экипажах с «двойным дном» и ухитрились под носом у французских властей собрать золото с должников для герцога Вильгельма. Правда, полиция вскоре появилась во франкфуртском доме Ротшильдов, но. нашла там только старого, сгорбленного «банкира», который занимался учетом векселей мелких кредиторов. Векселя же, выданные должниками герцогу Вильгельму, были спрятаны под двойным полом экипажей его сыновей.

В годы блокады Европа могла получать с Востока колониальные товары, пряности и всевозможное промышленное сырье, только обманывая французских оккупантов. И с точки зрения организации такой регулярной контрабандной деятельности оказалось очень полезным, что Натан в это время находился в Лондоне. Именно он и создал здесь надежную сеть контрабандистов. Они пробирались из блокированной Англии через любые кордоны наполеоновской армии и нелегально завозили на континент хлопок, табак, шелк, сахар, кофе и краситель для тканей — индиго. Целый поток товаров, необходимых для фабрик и отдельных потребителей, хлынул в Европу по фантастически низким ценам. Для начала братья сами освоили новый бизнес, потом стали привлекать к нему верных людей.

Благодаря обширным связям, и в частности личному знакомству с английскими министрами, Натан получал из первых рук, и притом раньше других конкурентов, сведения о событиях, которые могли повлиять на состояние денежного и фондового рынков страны. Так, он в числе первых узнал о том, что Ост-Индская компания ожидает поступления крупной партии золотых слитков, которая будет продаваться на аукционе. Ротшильд явился на торги точно в срок и, предложив наивысшую цену, — 800 тыс. фунтов стерлингов, купил всю партию. Английскому правительству пришлось выкупать у Ротшильда это золото в силу необходимости обеспечить содержание армии на континенте. И проворный банкир опять получил огромную прибыль. Более того, англичане предложили ему взять на себя сложную и опасную миссию доставки этого золота армии Веллингтона в Португалию.

Единственно возможный путь для золотого груза лежал через Францию. Ротшильды решили эту непростую задачу остроумно, тонко и с большой хитростью. Самый младший из них, Джеймс, неожиданно появился в Париже. Ему тогда не было еще и 20 лет, и он ни слова не знал по-французски, однако блестяще привел в исполнение стратегический план своей семьи, хитроумно обманув французские власти. Способ был удивительно простым: Натан с братьями написали на парижский адрес Джеймса письма, в которых притворно жаловались, что собирались вывезти золото из Англии в Испанию, но английские власти отказывают, потому что боятся утечкой такого количества золота ослабить государство. Ротшильды позаботились, чтобы переписка попала в руки полиции, и французы «заглотили наживку». Если англичане против того, чтобы золото уплывало из Англии, решили они, то надо помочь этим бравым Ротшильдам, чтобы они все же смогли вывезти свои деньги.

Трюк удался: правительство Наполеона действительно помогло Ротшильдам, чтобы английское золото в конце концов попало сначала в Испанию, а затем. в руки Веллингтона. Под наблюдением Натана сотни тысяч фунтов стерлингов в золоте, английских гинеях, голландских гульденах и французских наполеондорах были переправлены на содержание армии герцога. И вернувшийся из похода в Россию Наполеон с изумлением обнаружил, что Веллингтон не только вырвался из ловушки на Пиренейском полуострове, но и продвигается дальше во Францию во главе хорошо накормленной и полной боевого духа армии.

Заключительной сценой операции стали события, связанные с битвой при Ватерлоо. Она сделала Англию первой державой Европы, а Ротшильдов — первыми банкирами континента. Добытых за годы войны средств и установленных деловых связей теперь было достаточно, и после поражения Наполеона Ротшильды занялись уже своей основной и отныне официально признанной деятельностью. Натан так характеризовал этот поворот к новой политике: «Ротшильды оставили контрабанду и продают единственно стоящий товар — деньги».

Как справедливо указывали исследователи деятельности братьев, закрепиться на финансовом рынке им удалось еще и потому, что во время наполеоновских войн они, для осуществления своих рискованных операций, организовали не имевшую ранее примера в истории информационную и курьерскую службу. Так, посланец Ротшильдов на восемь часов опередил курьера самого герцога Веллингтона с известием о том, что Наполеон разгромлен под Ватерлоо.

Получив на рассвете 20 июня 1815 г. это сообщение, Натан Ротшильд прежде всего сообщил о победе английскому правительству, после чего отправился на фондовую биржу. Любой банкир, имея в руках такую информацию, принялся бы на все свои деньги скупать долговые бумаги английского государственного займа. Любой, но не Натан Ротшильд! Он, наоборот, продал эти облигации в огромном количестве, не говоря ни слова. Просто стоял на своем привычном месте на бирже — у колонны, она с тех пор так и называется — «колонна Ротшильда», и продавал, продавал.

Он мастерски сыграл растерянность и отчаяние. На бирже сразу же пронесся слух: «Ротшильд продает акции!» Значит, он что-то знает! Значит, битва при Ватерлоо проиграна?! Биржевые игроки бросились избавляться от акций. И лишь затем, выждав, когда эти бумаги упали до самого низкого уровня, Натан одним махом скупил все, что продал. Но уже за мизерную часть их номинальной стоимости. И при этом не выказал ни малейшего удовлетворения. А несколько часов спустя на биржу пришло официальное сообщение о поражении Наполеона и цена на облигации английского госзайма взвилась вверх на недосягаемую высоту. Банкирский дом Ротшильдов получил совершенно невообразимую прибыль.

С тех пор английское правительство стало доверять Натану самые крупные финансовые операции. Так, например, по поручению кабинета он купил в Париже вексель на 200 тыс. фунтов стерлингов, с помощью которого было профинансировано возвращение Людовика XVIII на французский трон.

После падения Наполеона банкирский дом Ротшильдов выплатил Лондону, Вене и Берлину 120 млн фунтов стерлингов французских репараций, разумеется, за весьма солидные проценты. Тем же путем потекли финансовые средства, которые правительство Англии предоставило Австрии в качестве материальной компенсации за потери в войне. В 1817 г. венский императорский двор решил наградить банкиров золотой табакеркой с бриллиантовым вензелем. Но Ротшильды деликатно информировали двор, что своих бриллиантов у них предостаточно и было бы лучше пожаловать им дворянство. После некоторого замешательства было принято решение: «Учитывая, что братья Ротшильды — иудеи, определить их на самую низшую ступень дворянства». Так они получили право писать свою фамилию с приставкой «фон».

Братьям было предложено представить двору проект своего фамильного герба. Недолго думая, они направили в императорскую канцелярию такой проект, которому могли бы позавидовать и наследные принцы. На нем было все — орел, леопард, лев, воины с коронами на головах и в доспехах, а также пучок из зажатых в руке пяти золотых стрел, символизировавших единодушие братьев. Перепуганный геральдмейстер написал министру финансов о том, что предлагаемый проект нельзя утвердить, ибо по нормам геральдики на нем не положено изображать короны, льва и орла. Затем чиновники взялись за перья и исчеркали рисунок, изготовленный по заказу Ротшильдов за баснословные деньги. Тем не менее впоследствии герб был все же изготовлен, причем с учетом всех пожеланий новоиспеченных дворян.