Чтение онлайн

У умирающего священника пытались узнать, кто же совершил злодейство, задавали вопросы. Александр Мень не ответил, но позже его жена вспоминала, что он прошептал: «Не важно». Он знал, что их неизбежно ждет высшая мера наказания, а отец Александр был убежденным противником смертной казни. Он, истинный христианин, простил своих убийц и, возможно, молился за них в последние минуты своей жизни.

Впрочем, работа правоохранительных органов далека от христианских идеалов всепрощения. Поэтому, разумеется, было возбуждено уголовное дело, которое — увы — оказалось бесперспективным. Когда это стало очевидным, вину решили «повесить» на первого попавшегося фигуранта — Игоря Бушнева (надо же как-то отчитываться перед вышестоящими инстанциями). Почему же был выбран именно Бушнев?

Дело в том, что за день до убийства отца Александра, около восьми часов вечера Игорь Бушнев с подругой сели в электричку, шедшую из Москвы в сторону Сергиева Посада (Загорска). По пути к ним пристала какая-то шпана; хулиганы избили Бушнева и на одной из остановок выкинули его из поезда. Он решил найти обидчиков и отомстить им, вернулся домой, взял топор и отправился на их поиски. Разумеется, он никого не нашел, но все это время бродил с топором.

Потом Бушнев поехал в Москву, чтобы найти девушку, но она, как позже выяснилось, в ту же ночь попала под поезд и погибла.

Вот этих-то, маловероятных и трагических совпадений оказалось достаточным, чтобы обвинить Бушнева в убийстве Александра Меня. Игорь якобы принял священника за одного из хулиганов и в ярости зарубил его. Однако, по объективным материалам следствия, Бушнев слыхом не слыхивал о существовании поселка Семхоз. Более того, он даже не знал точного места, где совершил свое преступление.

Во время следственного эксперимента Бушнев, опираясь на подсказки следователей, ошибся метров на сто и неверно указал место злодеяния. Собственно говоря, это вполне объяснимо — следователи тоже не знали точно, где было совершено убийство. Уже потом, на суде, Бушнев рассказал, что руководитель следственной бригады, следователь по особо важным делам В. Колесников пригрозил, что если он не подтвердит версию следствия, то будет отвечать еще и за убийство погибшей под колесами поезда подруги. Согласно показаниям Бушнева, следователь предложил ему сделку: получить смертный приговор за двойное убийство или подписать признание и получить относительно мягкий приговор за убийство в состоянии аффекта. В последнем случае следователь обещал Бушневу условный срок, денежное пособие и путевку в санаторий МВД в Крым.

Бушнев, в отличие от первых двух арестов (когда никто не предлагал ему никаких благ), согласился с условиями, поставленными Колесниковым, и подписал «признательные показания».

И все было бы прекрасно, если бы не суд. Суд почему-то выразил сомнение в том, что Бушнев написал «чистосердечное признание» сам и по доброй воле. Дело в том, что в «признательных показаниях» все время мелькала фраза «я совершил по ошибке непреднамеренное убийство», а также разного рода графоманские обороты, типа «мой разум помутился, в ушах стоял гул, меня как будто захлестнуло волной, и я, ничего не соображая, кинулся с топором на хорошего человека, думая, что он плохой». Все эти изыски должны были подвести Бушнева под обещанную ему мягкую статью Уголовного кодекса «убийство в состоянии сильного душевного волнения», но...

Разговаривая с Бушневым, судья (и даже прокурор!) все больше убеждались, что он просто не мог написать ничего подобного. Бушнев был парнем простым, что называется «от сохи», давно забывший школьные уроки родного языка и литературы. Он не мог не то что написать про «сильное душевное волнение» или «непреднамеренное убийство», но даже объяснить, что это такое, — они слов-то таких не знал, а показания подмахнул не читая.

Развязка этого феноменального действа поразила всех. 5 июня 1996 г. прокурор (!) Феликс Садыков произнес на суде: «Подсудимый Игорь Алексеевич Бушнев не виновен в совершении убийства священника Александра Меня. Прошу вынести подсудимому оправдательный приговор». Наверное, это был первый случай за всю историю российского суда, когда адвокат не спорил с прокурором, а полностью согласился с ним (показательные процессы сталинских времен, разумеется, не в счет). Адвокат попросил суд не только поддержать требование прокурора о полном оправдании Бушнева, но и вынести частное определение в адрес Московской областной прокуратуры, где расследовалось преступление. Он также выразил надежду, что Генеральная прокуратура РФ возбудит уголовное дело против тех, «благодаря» кому Игорь Бушнев оказался на скамье подсудимых.

Оправдательный приговор был оглашен 10 июня 1996 года. Суд, однако, не вынес частного определения в адрес Московской областной прокуратуры, расследовавшей убийство, и не стал ходатайствовать о возбуждении уголовного дела против тех, кто выбил показания из невиновного. Судья Сысоева, правда, разъяснила Бушневу его право подать на следователей в суд в частном порядке и потребовать от областной прокуратуры возмещения морального ущерба, а также вернула материалы дела об убийстве Александра Меня для доследования.

В. Колесников стал заместителем министра МВД. Вскоре после убийства отца Александра убили еще двух, на этот раз московских, священников.

Во внутреннем дворике Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы (в этой библиотеке Александр Мень читал лекции и был с ней тесно связан) был открыт скульптурный портрет отца Александра работы итальянского скульптора Джанпьетро Кудины. По словам автора памятника, он стремился воссоздать духовный облик философа: «Я изобразил фигуру проповедника, который не ставил себя выше других, а был с другими».

Итак, вопрос остается открытым: кто и почему убил Александра Меня? Самих исполнителей злодеяния, наверняка, нет в живых. А заказчики. Мы уже привыкли к тому, что они остаются неизвестными и безнаказанными. Но в случае с отцом Александром единственной «местью» за него может быть лишь восполнение той любви, веры и знания, которые ушли с ним. Апостол Павел назвал христиан «храмами Святого Духа». Гибель отца Александра оказалась ужаснее сноса храма, ибо был уничтожен не просто храм Духа Святого, но целый город вокруг него, один из духовных центров России. Для сотен людей отец Александр был духовным руководителем, тысячи людей слушали его проповеди и лекции, он написал около двадцати богословских книг. Через своих наставников он был прямо связан с традицией деятельного, обращенного к людям христианства.

Жизнь Александра Меня оборвалась 9 сентября 1990 года, однако зерна, посеянные им в душах прихожан и своих духовных детей, продолжают давать свои всходы. Каждый год 9 сентября люди приезжают в Новодеревенский храм почтить память своего духовного наставника.

21 ноября 1994 года состоялась церемония открытия часовни на месте гибели выдающегося деятеля Русской православной церкви священника Александра Меня. В 1994 году Патриарх Московский и всея Руси Алексий II освятил место закладки Патриаршего храма великомученика Георгия Победоносца. Храм-памятник по проекту В. Журавлева в поселке Семхоз был воздвигнут и передан 9 сентября 1998 года Московской епархии Православной церкви.

В 2000 году, к десятилетней годовщине трагедии, Генеральная прокуратура России приостановила следствие по делу об убийстве отца Александра Меня «в связи с полной исчерпанностью всех возможных следственных действий». Однако по заверению представителей Генпрокуратуры, дело не снято с контроля: работники органов внутренних дел, исполняя поручения руководителя следственной бригады, продолжают проводить оперативно-розыскные мероприятия. Дело так и осталось нераскрытым, несмотря на то что оно находилось под личным контролем Президента СССР М. С. Горбачева, Президента России Б. Н. Ельцина, министров внутренних дел.

Владислав Николаевич Листьев родился в Москве 10 мая 1956 года в семье рабочих. Роды оказались трудными, пришлось прибегнуть к специальным щипцам, и на висках Владислава долгое время оставались отметины. Первые полгода после рождения сына семья прожила в полуподвальном помещении, и лишь потом удалось получить квартиру. Когда Влад уже стал известным, соседи вспоминали, что с детства он был серьезным и культурным мальчиком, чем выгодно отличался от многих сверстников — соседей по двору. Несмотря на такие лестные отзывы, в школе Владислав учился ни шатко ни валко, а наивысших оценок удостаивался на уроках физкультуры. Именно поэтому родители решили перевести его в специализированную легкоатлетическую школу-интернат имени братьев Знаменских. Там Листьев занимался под руководством заслуженного тренера СССР Николая Голованова.