Чтение онлайн

Все сведения о преступлениях Святополка явно почерпнуты из одного источника, не сохранившегося до наших дней. Когда и кем был написан этот текст — не известно. Историю пишут победители. После того как Ярослав пришел к власти, либо он, либо его потомки могли повлиять, прямо или косвенно, на трактовку событий в каком-то литературном источнике, до наших дней не дошедшем.

Далеко не однозначно известно, был на самом деле Святополк приемным или родным сыном Владимира. Ребенок родился, когда его мать уже была замужем за Владимиром. Он якобы взял в жены беременную вдову Ярополка, причем насильно. Но летописи, указывающие на это, могут быть недостоверными. Дело еще и в том, что дохристианская жизнь Владимира в летописях умышленно описывается в основном черными красками, чтобы продемонстрировать, какие благотворные перемены произошли благодаря крещению. В любом случае, даже если Святополк и не был родным сыном Владимира, он был усыновлен. А следовательно, мог претендовать на престол и без братоубийства. В то же время Ярослав, как мы уже писали, отошел от отца. Только смерть помешала Владимиру пойти войной на мятежного сына. Естественно, что после этого путь на киевский престол был Ярославу заказан. Таким образом, убийство братьев было выгодно именно ему, а не Святополку.

Сам Ярослав никогда не обвинял Святополка в братоубийстве. Более того, еще при жизни Ярослава один из его внуков получил имя Святополк. Вполне убедительным кажется рассуждение о том, что дед едва ли согласился бы, чтобы его внука назвали именем его же заклятого врага и братоубийцы.

Помимо подобных умозаключений, у альтернативной точки зрения есть и более существенные подтверждения. Это несколько письменных источников. Первый — скандинавская сага об Эймунде. Как мы уже писали, в те времена у русских (а особенно — новгородских) князей в качестве наемников служили варяги. Эймунд был одним из них. В саге в частности рассказывается, что два воина, Эймунд и Рагнар, были изгнаны из Норвегии и поступили в Холмгарде (Новгороде) на службу к конунгу Ярицлейфу, в котором нетрудно угадать Ярослава. Далее говорится, что Ярицлейф вел войну против своего брата. Бурицлава, который правил в Кенугарде (Киеве). По всей видимости, Бурицлав — не кто иной, как Борис (Борислав — полный славянский вариант этого имени). Далее говорится о том, что Ярицлейф одолел брата в сражении, тот бежал, через некоторое время вновь собрал войско, вернулся и опять потерпел поражение. А вот как в «саге об Эймунде» описывается гибель Бурицлава:

«Эймунд конунг хорошо заметил вечером, где лежит в шатре конунг, идёт он сразу туда и убивает конунга и многих других. Он взял с собой голову Бурицлава конунга… И едет Эймунд к Ярицлейфу конунгу и рассказывает ему всю правду о гибели Бурицлава».

Это убийство похоже на почерпнутое из русского источника описание смерти Бориса с точностью до подробностей, которые и в летописи не обязательно достоверны. В любом случае, Святополк, противник Ярослава в летописном источнике, точно умер иначе. Таким образом, получается, что после смерти Владимира киевский престол занял не Святополк, а Борис. Ярослав пошел на него войной. Борис дважды потерпел поражение и в конце концов был убит наемником-скандинавом. Косвенно подтверждает это мнение и описанный в летописи нелепый поход Бориса против печенегов, которых он так и не нашел. Кому-то понадобился повод, чтобы убрать Бориса из Киева на время, пока не умрет его отец и к власти не придет Святополк. Вполне возможно, что этим «кем-то» попросту был летописец.

О смерти Глеба в «саге об Эймунде» ничего не сказано. В рамках альтернативной теории есть несколько предположений о том, как он умер. Одна из них — тоже был убит по поручению Ярослава. Другая — погиб от рук своих же подчиненных (как это, в общем-то, и указано в летописи), но в результате бунта.

Второй источник, косвенно подтверждающий невиновность Святополка, — хроника Титмара Мерзебургского. Очень много внимания в этой хронике уделяется истории отношений между немцами и славянами. Этот источник по сравнению с «летописью» и «сагой» обладает одним несомненным достоинством: его автор жил непосредственно в одно время с описываемыми нами событиями. Вот цитата из хроники:

«Имея троих сыновей, он (речь идет о Владимире) дал в жёны одному из них дочь нашего притеснителя герцога Болеслава (Болеслав Храбрый), вместе с которой поляками был прислан Рейнберн, епископ Колобжегский….Упомянутый король, узнав, что сын его по наущению Болеславову намерен тайно выступить против него, схватил епископа вместе с сыном и его женой и заключил каждого в отдельную темницу….Названный король умер в преклонныхлетах, оставив всё своё наследство двум сыновьям, тогда как третий до тех пор находился в темнице; впоследствии, сам ускользнув, но оставив там жену, он бежал к тестю».

Естественно, что в этом документе ничего не сказано об убийстве Бориса и Глеба. Но в нем ясно сказано, что после смерти отца Святополк бежал в Польшу. О его пребывании на киевском престоле речь не идет. Это лишний раз говорит в пользу того, что после Владимира к власти пришел вызванный им еще перед смертью Борис. Что и естественно: не оставлять же киевский престол мятежному Святополку.

Что касается убийства еще одного брата, Святослава, то сторонники теорий о невиновности Святополка приписывают его организацию или тому же Ярославу, или самому Борису.

Кроме того, есть еще один источник, который, возможно, снимает с Святополка ответственность за другое преступление — предательство своего тестя и бунт против него. В хронике Галла Анонима говорится:

«Болеслав в течение десяти месяцев владел богатейшим городом и могущественнейшим королевствомрусских и непрерывно пересылал оттуда деньги в Польшу; а на одиннадцатый месяц, так как он владел очень большим королевством, а сына своего Мешко ещё не считал годным для управления им, поставил там в Киеве на своё место одногорусского, породнившегося с ним, а сам с оставшимися сокровищами стал собираться в Польшу».

Конечно, обстоятельства, при которых польский князь «поставил в Киеве на свое место» Святополка (а речь очевидно идет о нем), явно не указаны. Возможно, это был и бунт, поднятый зятем. Но здесь названа другая причина: молодость сына Болеслава.

В заключение хочется сказать, что собственного мнения по поводу истинных причин смерти Бориса, Глеба и Святослава авторы не имеют. По мере своих возможностей мы постарались изложить две точки зрения. На протяжении нескольких сотен лет русские ученые не ставили под сомнение вину Святополка в смерти братьев. Возникшие относительно недавно альтернативные теории имеют и сильные, и слабые места. В научных дискуссиях переломано уже почти столько же копий, сколько сломали за свою жизнь люди, ставшие предметом этих дискуссий. Будем надеяться, что когда-нибудь новые исследования приведут к тому, что чаша весов склонится в сторону той или иной точки зрения. Возможно также, что смерть святых великомучеников Бориса и Глеба на самом деле произошла при каких-то иных обстоятельствах, не укладывающихся в рамки описанных теорий.

Татарский темник, фактический правитель Золотой Орды. Организовал походы врусские земли. Потерпел поражение от московского князяДмитрия Донского в битвах нареке Вожа в 1378 году и на Куликовом поле в 1380 году. Потеряв власть, бежал в Крым. Убит в Кафе.

Сложность описания какого-либо знаменитого убийства прямо пропорциональна его древности и географической удаленности от «просвещенной» Европы. Действительно, если в том же Древнем Риме были Светоний и Плиний, то в случае с Улугбеком или Мамаем приходится опираться в основном на русские летописи. А в летописи эти в основном записывали не то, что произошло на самом деле, а то, что было выгодно тому князю, у которого на службе состоял тот или иной летописец. Этот факт не раз с блеском использовали и академик Анатолий Фоменко, и известный писатель-фантаст Александр Бушков для своих исторических «открытий». Например, согласно тому же Бушкову, князь Дмитрий Донской и хан Тохтамыш — одно и то же лицо. Согласиться с этим, конечно, тяжеловато, но вот то, что эти двое не были такими уж врагами, какими их рисовал советский учебник истории, — факт. Более того, главный враг (по крайней мере на момент Куликовской битвы) у них был общий и им был Мамай.

Но это так — прелюдия, ставящая своей целью подготовить читателя к тому, что повествование о жизни и, особенно, о смерти Мамая является, строго говоря, собранием не столько фактов, сколько предположений, несколько отличающихся от приведенных в «собрании стереотипов» — школьном учебнике истории Древнего мира. Возьмем, например, два основных стереотипа, которые с детских лет, мы уверены, помнят многие читатели. Первый стереотип — Мамай был ханом Золотой Орды. Второй стереотип — на Куликовом поле русские войска сражались не столько против Мамая, сколько против войск Золотой Орды и, соответственно, против татаро-монгольского ига. Вот привычная трактовка Мамаева побоища из Большой Советской Энциклопедии: «…На Куликовом поле был нанесен сильный удар по господству Золотой Орды, ускоривший ее последующий распад». Оба этих факта, мягко говоря, действительности не соответствуют. Но обо всем по порядку, и перед тем, как приступить к рассказу о Мамае, расскажем о ситуации, в которой оказались Русь и Орда к 1380 году, и о том, какие события привели к грандиозной битве возле впадения реки Непрядвы в Дон.

Русь. Хотя, впрочем, какая Русь? Прежняя Киевская Русь канула в небытие уже в начале XIV века. Политического единства русских земель больше не существовало. Люди остались, но сама система власти и организации отношений между людьми оказалась разрушенной окончательно. Сейчас основную роль в жизни Руси играли другие города, пришедшие на место старых городов Приднепровья. Наиболее важными из них были: располагающаяся на Волге Тверь; стоящая на границе со степью Рязань (и, соответственно, более других страдающая от набегов степных грабителей); Нижний Новгород — торговый город на границе с волжскими булгарами; Смоленск — фактически западный форпост Руси; Владимир, в котором с 1299 года находился престол митрополита; претендующая на роль столицы Суздаль; потихоньку набирающая авторитет и силу Москва. Столицей этой Руси был Владимир, и Русь, соответственно, называлась Владимирской.