Чтение онлайн

Верилось, что удачный полет командира поставил точку в странной череде смертей. Но оказалось — впереди новые утраты. В декабре 1987 года в космос отправился Анатолий Левченко. На землю он возвращался с членами экипажа станции «Мир» Юрием Романенко и Александром Александровым. Посадка проходила в очень сложных погодных условиях: в казахской степи свирепствовал буран. Спускаемый аппарат сильно ударился о землю, все космонавты получили ушибы. Но если Романенко и Александрова немедленно госпитализировали, Анатолию Левченко предстояло выполнить эксперимент по пилотированию самолета. Медики, прибывшие к месту приземления, рекомендуют космонавту прервать эксперимент, поскольку его состояние нестабильно. Но Левченко настоял на продолжении испытаний. Он успешно справляется с программой, которую уже прошел Игорь Волк, и удостаивается почетной награды — Михаил Горбачев вручает ему звезду Героя Советского Союза.

Но с того злосчастного дня космонавта начинают мучить сильнейшие головные боли. Поначалу он пытается скрыть свое состояние от врачей и не говорит о них ни слова из опасения, что его тут же вычеркнут из списков отряда. Но боли становятся нестерпимыми, и Левченко попадает в госпиталь. Диагноз врачей звучит как смертный приговор: опухоль мозга. Что послужило причиной возникновения опухоли — полет в космос? Или полученные во время неудачного приземления ушибы? Медики не сумели ответить на этот вопрос. Но через полгода, 6 августа 1988 года, Анатолия Левченко не стало. На поминках по Анатолию командир «Волчьей стаи» произнес: «Я не знал, что зову вас на смерть. Ребята, простите меня». Смерть Левченко тяжелее всех переживал его лучший друг — Александр Щукин. На кладбище он мимоходом обронил фразу о том, что хотел бы, чтобы его могила была неподалеку от могилы Анатолия. Через несколько дней его желание исполнилось…

Летчики готовились к празднику в честь дня авиации. Щукин должен был выступить с демонстрацией фигур высшего пилотажа. 18 августа он начал обычную тренировку. После выполнения одной из фигур его самолет неожиданно сорвался в штопор. Это произошло на глазах участников авиашоу, которые потом, в ходе расследования, недоумевали: как такой опытный летчик мог не справиться с управлением? Для вывода самолета из штопора ему не хватило буквально ста метров…

Следующей жертвой непредвиденных обстоятельств стал литовский космонавт Римантас Станкявичюс. Он погиб в катастрофе Су-27 во время показательных полетов на итальянской базе ВВС вблизи г. Тревизо 9 сентября 1990 года. К тому моменту он совершил 14 полетов на аналоге «Бурана» БТС-02 и был кандидатом на первый пилотируемый полет челнока. Позже выяснилось, что жене Римантаса за неделю до его смерти приснился вещий сон, в котором она увидела разбившийся самолет. Но летчик не придал ее рассказу значения и уехал на выступление. Кстати, поначалу в Италию должен был полететь Сергей Тресвятский, но в последний момент литовский космонавт уговорил его поменяться местами…

Вскоре после триумфального полета «Бурана» стало понятно: денег на дальнейшие полеты нет. В мае 1993 года директор Российского космического агентства Юрий Коптев подписал распоряжение о прекращении работ по программе «Буран». Великолепный орбитальный корабль, рассчитанный на сто запусков, должен был навсегда остаться на Земле… Однако трагедии, буквально преследовавшие проект, не закончились и после его закрытия.

5 июня 2001 года в своем кабинете за рабочим столом умер Юрий Шеффер. Через полтора месяца от рака умер летчик-испытатель Юрий Приходько.

А 12 мая 2002 года судьбу «Волчьей стаи» разделил и сам космический корабль. В крыше монтажно-испытательного корпуса, в котором на вечном приколе стоял «Буран», образовалась крупная протечка. Ее необходимо было залатать. С этой целью 12 мая в девять часов утра на крышу корпуса поднялась бригада строителей — восемь человек. Когда рабочие добрались до самого высокого участка крыши, она стала проседать и обрушилась. Позже специальная комиссия, расследовавшая обстоятельства ЧП, пришла к выводу: обрушение кровли трех из пяти пролетов МИКа произошло в результате ее «утяжеления». Частично увеличение веса покрытия было связано с ошибками при строительстве корпуса. Часть минерального утеплителя была заменена более тяжелым керамзитом, а толщина цементно-песчаной стяжки в некоторых местах превышала расчетную. Последней каплей стало увлажнение кровли. За время эксплуатации комплекса покрытие износилось, во время сильных осадков вода пропитала кровлю, значительно увеличив ее вес.

Падение с 60-метровой высоты оказалось смертельным для всех строителей. Не выдержал ударов бетонных обломков и космический корабль. Он был полностью разрушен… По странному совпадению после разрушения корабля таинственная цепь смертей прервалась.

А какова же судьба оставшихся «Буранов»? Ведь всего было заложено пять космических челноков? О судьбе «изделия 1.01» — единственного, побывавшего в космосе, — мы уже знаем. Второй челнок, который официально именовали «изделием 1.02», а неофициально — «Птичкой», установлен в экспозиции музея космодрома Байконур. Судьба третьего корабля гораздо печальнее. На момент закрытия проекта степень готовности корабля составляла, по разным оценкам, 30–50 %. До 2004 года он находился в цехах Тушинского машиностроительного завода, а в октябре этого года перевезен на причал Химкинского водохранилища для временного хранения. Медленно разрушавшийся корабль показывали в нескольких телесюжетах. Два оставшихся челнока, работа над которыми только начиналась, были разобраны на стапелях Тушинского машиностроительного завода.

Но тогда откуда взялись еще два «Бурана», один из которых был куплен Техническим музеем города Шпейер (Германия), а второй — установлен в парке Горького в Москве? Оба являются макетами «Бурана». Они предназначались для проведения различных испытаний.

Есть ли будущее у кораблей, подобных «Бурану»? Однозначного ответа на этот вопрос пока нет. Учитывая мировой кризис и связанные с ним финансовые проблемы, можно сказать, что в ближайшие десятилетия возобновление работ над орбитальными кораблями невозможно. И тем, кто создавал этот великолепный космолет, остается только любоваться кадрами его недолгого, но изумительно красивого полета…

Имя Линь Бяо сегодня известно не так широко, как раньше. Маршал Красной армии, позже — министр обороны Китая, правая рука Мао Цзэдуна… Этого человека называли преемником Великого кормчего. Но политикам всех времен и народов прекрасно известна истина: чем ближе ты к власти, тем ближе к тебе смерть. 13 сентября 1971 года в Монголии потерпел катастрофу самолет «Трайдент», на борту которого находился Линь Бяо. О причинах его гибели и обстоятельствах «дела Линь Бяо» в Китае до сих пор говорят неохотно.

Жизненный путь Линь Бяо (1907–1971) начался 5 декабря 1907 года в деревне Хуйлуншань уезда Хуанган провинции Хубэй. Его отцом был мелкий фабрикант, который после банкротства вынужден был занять скромную должность кассира на пароходе, плававшем по реке Янцзы. В 10 лет Юй Жун (это имя мальчик получил при рождении) ушел из дома и начал самостоятельную жизнь. Вначале он обучался в Хуйлуншаньской школе, затем в Утайской средней школе. Дальнейшую судьбу Линь Бяо определило вступление вначале в Социалистический союз молодежи Китая, а в 1925 году — в Коммунистическую партию Китая (КПК). В то время армия считалась главной опорой революционной борьбы, так что неудивительно, что Линь Бяо избрал карьеру военного. Окончив военную школу Вампу, он в 1927 году стал командиром взвода, а позже роты отдельного полка Национально-революционной армии. Был участником Нань-чанского восстания.

Карьера молодого военачальника казалась одним стремительным взлетом. В 1928 году он командовал полком Четвертого корпуса Красной армии, через два года — самим корпусом, в 1932 году был назначен командующим Первой армейской группы Красной армии. Под его руководством армия участвовала в отражении пятого карательного похода гоминьдана.

Когда в июле 1937 года Япония напала на Китай, Линь Бяо стал командиром 115-й дивизии. Сражаясь с японцами, войска под руководством Линь Бяо одержали ряд побед. В 1939 году после тяжелого ранения Линь Бяо уехал в СССР на лечение. Как и многие иностранные политические деятели, он прошел «школу» Коминтерна. В Китай вернулся только в 1942 году и почти сразу же стал секретарем Северо-Восточного бюро ЦК КПК, а через три года был избран в ЦК Компартии Китая.

Однако главным в его жизни по-прежнему оставалось военное дело. Линь Бяо был назначен командующим Объединенной маньчжурской демократической армией, численность которой доходила до 300 тысяч человек. В январе — марте 1947 года войска под руководством Линь Бяо трижды форсировали Сунгари и нанесли сильные удары противнику в районе севернее Чанчуня. Его имя прославилось после крупного успеха в Ляо-Шэньской операции, в ходе которой китайская армия впервые получила численный перевес над войсками гоминьдана.