Чтение онлайн

«Еврейский вопрос» в любые времена плодил вокруг себя множество различных слухов, тайн, загадок, ересей и прочего. Как от камня, брошенного в воду, от него расходились круги будоражащих умы идей, подвигавших народы на различные и иногда малообъяснимые действия. Часто в государственных масштабах. Например, ересь «жидовствующих», ее возникновение, безумная популярность, дошедшая почти до принятия иудаизма членами великокняжеской фамилии и самим Иваном III, а потом резкое отторжение, гонения, казни и так далее. Попробуем разобраться.

XIV век ознаменовался пробуждением религиозной мысли в Европе. В то время многие задумались над сущностью религии. В разных странах возникали секты, которые отвергали религиозные обряды, христианский догматизм и видели единственный выход в возвращении к первоисточнику — Библии.

В это время появилась секта «болгарских жидовствующих». Наименование она получила от идейных противников, представителей ортодоксальной православной церкви, полагавших, что учение «жидовствующих» продолжает традиции тайных иудейских сект и насаждает на Руси иудейство. Члены этой секты отвергали церковную власть, причастие, иконы и священников. Сторонники ереси отвергали внешние проявления христианского культа, отрицали церковную иерархию, посты, праздники, храмы, иконопочитание, все священные предметы, службы и обряды; отрицали догмат Пресвятой Троицы, божественность Иисуса Христа и его воскресение из мертвых. Они настаивали на том, что Иисус не Бог, а простой человек, призывали не верить в возможность второго пришествия Христа и его Страшного суда. Можно сказать, что религиозное движение «жидовствующих» заключало в себе элементы западноевропейского рационализма и религиозного реформизма (протестантизма и социнианства, то есть отрицающей троичность Бога доктрины на Западе). Свою веру «жидовствующие» держали в тайне, поэтому письменных оригинальных текстов и свидетельств, объяснявших их учение, не сохранилось. По приговору церковного собора члены этой секты были объявлены еретиками, а евреев Болгарии подвергли жестоким притеснениям. Но ересь не была уничтожена, она стала быстро распространяться и проникла в Московскую Русь. Поклонники ее появились в Ростове, Пскове, Новгороде и даже в Москве. Среди них были и высокие церковные чины, но они исповедовали «ересь» тайно.

В конце XV века в самом центре духовной и административной власти на Руси происходят как будто бы незначительные события, которые, однако, могли повлечь за собой грозные волнения или глубокие изменения в духовной области. Речь идет о так называемой «ереси жидовствующих», которая распространилась именно в славянской среде. По выражению боровшегося с ней Иосифа Волоцкого: «Благочестивая земля Русская не видала подобного соблазна от века Ольгина и Владимирова».

Историки расходятся во мнениях насчет роли самих евреев в распространении этой идеи. Началось это, по Карамзину, так: приехавший в 1470 году в Новгород из Литвы в свите князя Михаила Олельковича (по другим источникам — из Киева) еврей Схариа (Захарья Евреин, Захарья— Скарья Жидовин) «умел обольстить там двух священников, Дионисия и Алексия; уверил их, что закон Моисеев есть единый Божественный; что История Спасителя выдумана; что Христос еще не родился; что не должно поклоняться иконам и прочее. Завелась жидовская ересь».

На самом деле Схария принадлежал к иудейской секте караимов, имевших широкую сеть своих организаций в Европе и на Ближнем Востоке, он привез с собой «пособия по тайным наукам» — мистике, астрологии, каббалистике. По словам его идейных оппонентов, он был «изучен всякому злодейства изобретению, чародейству и чернокнижию, звездозаконению и колдовству».

Русский историк Сергей Соловьев добавляет, что Схариа достиг большого успеха «с помощью пятерых сообщников, также жидов» — очевидно, имелись в виду приехавшие вслед за ним Йосеф Шмойло Скарявый и Моисей Хануш. И что эта ересь была, «как видно, смесь иудейства с христианским рационализмом, отвергавшая таинство Св. Троицы, божество Иисуса Христа». Итак, Схария и его сообщники сумели повлиять на новгородских священников Дениса и Алексея (принявшего имя Авраама), а также протопопа Софийского собора Гаврилу. После отъезда Схарии в Кафу (Феодосия) именно эти православные церковнослужители и стали первыми проповедниками нового учения в русских землях.

«Поп Алексий назвал себя Авраамом, жену свою Саррою, и развратил, вместе с Дионисием, многих духовных и мирян… Но трудно понять, чтобы Схариа мог столь легко размножить число своих учеников Новогородских, если бы мудрость его состояла единственно в отвержении христианства и в прославлении жидовства… вероятно, что Схариа обольщал Россиян иудейскою каббалою, наукою пленительною для невежд любопытных и славною в XV веке, когда многие из самых ученых людей… искали в ней разрешения всех важнейших загадок для ума человеческого. Каббалисты хвалились… что они знают все тайны Природы, могут изъяснять сновидения, угадывать будущее, повелевать духами…» — пишет Соловьев. Новое учение стремительно распространилось в новгородских землях в среде низшего духовенства и мирских людей — посадского населения, затронув скиты и монастыри Вологодского края.

Поразителен быстрый успех и легкость этого движения. Они объясняются, очевидно, взаимным интересом. «Когда переводилась на русский язык с еврейского „Псалтырь жидовствующих“ и другие произведения, имеющие целью обольщение неискушенного русского читателя и иногда отчетливо антихристианские, можно было бы думать о заинтересованности в них только евреев и иудаизма». Однако и «русский читатель был заинтересован… в переводах еврейских религиозных текстов», отсюда и — «успех пропаганды „жидовствующих“ в разных слоях общества». «Новогородские еретики соблюдали наружную пристойность, казались смиренными постниками, ревностными в исполнении всех обязанностей благочестия», и это «обратило на них внимание народа и содействовало быстрому распространению ереси».

Жидовствующие нашли покровительство у верховной власти. Когда в 1479 году после падения Новгорода князь московский Иван III Васильевич побывал в Новгороде, он познакомился с тайными религиозными диссидентами Алексием и Дионисием, отметил их образованность, мудрость, благочестивую жизнь, красноречие и предложил обоим еретикам переехать в Москву. В столице они были назначены протопопами: первый — Успенского, второй — Архангельского собора Кремля (главных храмов Русской церкви). Оба пользовались уважением как образованные книжники, что способствовало распространению ереси в Москве.

«С ними перешел туда и раскол, оставив корень в Новегороде. Алексий снискал особенную милость Государя, имел к нему свободный доступ, и тайным своим учением прельстил» не только нескольких крупных духовных и государственных чинов, но убедил великого князя возвести в митрополиты — то есть во главу всей Русской церкви — из своих обращенных в ересь архимандрита Зосиму.

К середине 80-х годов XV столетия среди сторонников нового учения оказалось немало влиятельных людей, в том числе боярского звания. Историки единодушно объясняют сдержанность Иоанна по отношению к явной ереси тем, что сторонники этих идей уже имелись под его собственной крышей. Это была невестка самого великого князя и царя всея Руси Елена Волошанка — дочь молдавского или валашского господаря, жена сына московского правителя — Ивана Молодого и мать возможного наследника престола.

Еретические мысли переняли «люди известные, могущественные по своему влиянию», в том числе «славный своею грамотностию и способностями» Иоаннов всесильный дьяк Федор Курицын. «Странный либерализм» Москвы проистекал от временной «диктатуры сердца» Ф. Курицына. Чарами его секретного салона увлекался сам великий князь и его невестка… Ересь не только не замирала, но… пышно цвела и распространялась…

Федор Курицын был крупным государственным чиновником, главой посольского приказа, владел немецким, польским, венгерским и греческим языками. Человек европейской широты взглядов, он стал бесспорным лидером русских жидовствующих. При московском дворе в большой моде были астрология и магия, вместе с «соблазнами псевдонаучной ревизии всего старого, средневекового мировоззрения». Эта тяга к всяческой мистике, эзотерике и таинственным откровениям объяснялась еще и тем, что в 1492 году закончились семь тысяч лет от сотворения мира по православному христианскому календарю, после чего должен был наступить конец света, а он не наступил. Это обстоятельство усилило еретические мысли и сомнения в вере. А по еврейскому летоисчислению шел тогда 5252 год, и это был еще один аргумент в пользу учения «жидовствующих». Православные христиане ожидали наступления Страшного суда и конца света. «Жидовствующие» же объявляли, что апокалипсиса не настанет, не будет и второго пришествия Христа, и «если кто умер — значит умер, до той поры и жил».

Часть придворных, намеревавшихся использовать новую веру во внутренней борьбе за власть, сочувствовала новому учению. Согласно более поздним данным, секта объединяла к концу XV века не менее полутора тысяч человек. Иван III сам временно «склонил слух» к ней. Еврейская энциклопедия предполагает, что Иван III «не выступал против ереси из политических соображений. С помощью Схарии он надеялся усилить свое влияние в Литве», а кроме того, хотел сохранить расположение влиятельных крымских евреев: «князя и владетеля Таманьского полуострова Захарии де Гвизольфи» и крымского еврея Хози Кокоса, близкого к хану Менгли-Ги-рею. Важен и тот факт, что невестка царя Ивана III Елена была на стороне еретиков. Ее поддерживали могущественные сановники, а Иван III торжественно провозгласил Дмитрия, сына Елены, наследником великокняжеского престола.

Кто знает, что могло бы случиться в русском государстве, если бы Дмитрий стал великим князем, а вокруг него сгруппировались люди, придерживавшиеся «ереси жидовствующих»? Об этом много писали и говорили в России. Это напугало в свое время и церковь, и правителей. Существует даже предположение, что резко отрицательное отношение к иудаизму и к евреям в Московской Руси, неизвестное там до начала XVI века, сложилось именно тогда, в период борьбы с «ересью жидовствующих».

Но торжество Елены и ее приверженцев было непродолжительным. Влиятельного дьяка Федора Курицына уже не было в живых. Иван III из-за семейных неурядиц охладел к своей невестке Елене, заключил ее с сыном в темницу и в 1502 году назначил наследником своего сына Василия. Вместе с этим пришел конец влиянию жидовствующих при дворе великого князя.