Чтение онлайн

Константину была отведена особая роль: он должен был служить залогом союза между Констанцием Хлором и Галерием, и восточный август продолжал удерживать его при своем дворе после отречения Диоклетиана. Именно обиженный Константин стал главным виновником разгоревшейся вскоре новой гражданской войны. Вырвавшись из почетного плена, он сумел благополучно добраться до отца, находившегося в Британии. В том же 306 г. Констанций Хлор умер и перед смертью передал власть сыну, что было подтверждено войсками, провозгласившими Константина августом. Галерий решил не идти на обострение конфликта и признал нового императора, хотя и не в ранге августа, а в ранге цезаря, так как августом должен был стать Север.

После этого уже и Максенций стал добиваться власти. 28 октября 306 г. с помощью солдат он провозгласил себя императором в Риме. Одновременно его отец Максимиан, уходивший только под давлением Диоклетиана, во второй раз стал августом и вернулся к политической деятельности.

Таким образом, в Римской империи оказалось сразу шесть правителей. Галерий, как старший по рангу август-доминус, попытался восстановить тетрархию силой и вторгся с войсками в Италию, однако был вынужден ни с чем вернуться в свои восточные владения. Затем он назначил вместо убитого Севера новым августом на западе Лициния и попытался еще раз восстановить тетрархию, организовав встречу всех правителей Римской империи. На съезд Галерием был приглашен и Диоклетиан. По преданию, бывший доминус сначала не хотел возвращаться в политику, отвечая прибывшим к нему послам: «Если бы вы видели, какие я тут овощи вырастил, вы не стали бы меня просить!»

Съезд состоялся в Карнунте на Дунае в конце 307 или в 308 г. и, судя по всему, не принес желаемого результата. У власти продолжали находиться шесть правителей: два старших августа, два августа и два цезаря. Вскоре Галерий вообще отменил ранг цезаря и назвал себя вместе с Лицинием августами, а Максимина Дазу и Константина — «сыновьями августов». Чуть позже Галерий постановил, чтобы все четверо назывались императорами.

Диоклетиан доживал свой век в Салоне, с грустью наблюдая развал столь старательно создававшейся им тетрархии. В 313 г. Константин и Лициний отправили Диоклетиану приглашение на свадебный пир. Он, подозревая, что рвущиеся к усилению своей власти преемники хотят устранить его, отказался. Вскоре последовало угрожающее письмо, в котором императоры обвиняли Диоклетиана в том, что он покровительствует Максимину Дазе. Понимая, что ему готовят позорную казнь, проницательнейший принцепс покончил с собой.

Системе тетрархии, которую попытался восстановить Галерий, явно мешало наличие находившегося в Риме Максенция. Он порвал с отцом — Максимианом, который воспользовался покровительством Константина и перебрался в Галлию. [35] Смерть Галерия, казалось, должна была ослабить напряженность, поскольку реальной властью опять обладали четыре человека: Лициний, Максимин Даза, Константин и Максенций, но началась новая гражданская война. Константин сблизился с Лицинием, а Максимин заключил тайное соглашение с Максенцием.

В открытых военных действиях участвовали Константин и Максенций, война между ними началась в 311 г. Значительное превосходство сил было в ней на стороне Максенция: 100 тысяч против 40 тысяч Константина. Но при этом именно последний атаковал. Его солдаты, в отличие от итальянских контингентов соперника, имели большой боевой опыт, поскольку постоянно воевали с варварами на рейнских границах. Начав наступление из подчиненной ему Галлии, он беспрепятственно перешел Альпы, разбил части противника у Турина и Вероны и подошел к стенам Рима. За Максенция сражения вели его полководцы, сам он не выезжал из Рима в связи с неблагоприятными предсказаниями гадателей. Решающая битва этой войны произошла в 312 г. на Мульвийском мосту через Тибр. Это сражение прославлено в работах христианских историков, ибо победу здесь Константин одержал якобы не без вмешательства самого Господа.

Константин подошел к Риму и разбил лагерь на равнине к северо-востоку от упомянутого моста. Максенций же приказал построить через Тибр мост-ловушку, который состоял из двух частей и в случае разъединения их должен был рухнуть в воду вместе со всеми находящимися на нем людьми. В Риме были проведены очередные гадания, в Сивиллиных книгах Максенций якобы вычитал, что поражение потерпит враг Рима. Он решил, что врагом Рима является пытающийся взять Вечный город Константин. Тот со своей стороны тоже не обошелся без мистики. У Константина случались видения и раньше, но тогда в решающие моменты он видел Аполлона и Геркулеса, а перед битвой у Мульвийского моста он уже имел дело с христианскими персонажами. Константин якобы увидел «составившееся из света и лежавшее на солнце знамение креста с надписью “Сим побеждай!”». На следующий день Константин приказал всем солдатам изобразить на своих щитах такой же крест (точнее, букву X), пересеченный чертой, превращавшей знак в монограмму Иисуса Христа. Судя по всему, император действительно приказал поместить на щиты некий знак. Возможно, это была монограмма самого Константина. Не исключено, что он и его солдаты могли видеть необычные пятна на солнце.

28 октября разыгралось сражение, в котором оба лидера приняли личное участие. Все началось с кавалерийской атаки Константина, затем в бой вступила пехота. Некоторое время Максенцию удавалось сдерживать натиск противника, но вскоре его войска обратились в бегство по мосту в город. Мост не выдержал напора и рухнул, став ловушкой для самого Максенция, который утонул. Чудо, произошедшее во время этой битвы, якобы окончательно убедило Константина принять христианство.

Константин вошел в Рим, наказал близких сторонников Максенция и распустил преторианскую гвардию. Сенат признал его старшим августом. Константин стал, по сути, единоличным правителем западной части империи. В руках Лициния осталась восточная часть.

Константин

Важнейшей вехой в истории христианства является эдикт, изданный победителями Максенция в Медиолане (Милане) в 313 г. Он свидетельствовал о том, что новая власть не только отменяет все оказавшиеся бессмысленными гонения на христиан, но и вступает на путь сотрудничества с этой церковью, более того — выводит ее на лидирующие позиции среди других религий.

Эдикт о веротерпимости, официально отменявший Диоклетиановы гонения, был издан бывшим вдохновителем антихристианской политики Галерием в Никомедии в 311 г. Этот акт позволял христианам «снова существовать» и устраивать собрания без нарушения общественного порядка. В эдикте не говорилось о возвращении конфискованного имущества. Из тюрем были выпущены многие христиане. Вероятно, безнадежно больной Галерий пытался заручиться перед смертью поддержкой еще одного бога. Вскоре после эдикта о веротерпимости он умер. Христианство было возвращено на легальное положение.

Следующие шаги навстречу христианской церкви сделали уже Лициний и Константин. Особенно высоко церковные историки ценят Константина, всю жизнь благоволившего христианам. Такое отношение к ним он унаследовал от отца Констанция Хлора, который даже во времена Диоклетиана не допустил у себя в Галлии серьезных репрессий. С христианством же будущего императора, вероятно, еще в юности познакомила его мать Елена, которая, возможно, сама была христианкой.

Константин, как и отец, действительно был склонен к монотеизму, к признанию одного всемогущего божества. Долгое время в империи был популярен культ такого рода, а именно культ «Непобедимого Солнца». Отдал дань этому увлечению и будущий император. Утверждается, что окончательно склонила Константина к христианству описанная нами в предыдущем очерке битва у Мульвийского моста, в котором император почувствовал силу заступничества христианского Бога. (По крайней мере, не исключено, что, не получив благожелательных прогнозов от языческих гадателей и прорицателей, Константин нашел других «жрецов», которые посулили ему победу, — христиан.) Вероятно, он хорошо видел все выгоды, которые может получить сильное централизованное государство, если поставить себе на службу сильную, организованную церковь, основанную, к тому же, на вере в единого Бога. При этом практически до конца жизни Константин сам не принимал крещения.

После поражения Максенция Константин торжественно вступил в Рим, а затем присоединил к своим владениям (т. е. к Галлии и Британии) бывшие владения Максенция — Италию, Африку и Испанию. Два соратника — Лициний и Константин — после победы последнего над Максенцием встретились в начале 313 г. в Медиолане. Здесь они подтвердили свой союз [36] , подкрепленный женитьбой Лициния на сестре Константина, и приняли новый эдикт о веротерпимости. Справедливости ради надо отметить, что инициатива при составлении Медиоланского эдикта исходила, вероятно, от Лициния, а Константин лишь подписал этот указ. Этот акт был гораздо шире, чем эдикт Галерия 311 г.