Чтение онлайн

Горожане Брюгге отлично понимали, что вскоре французский король учинит жестокую расправу над мятежниками. Пути назад не было, надо было сражаться. События в Брюгге послужили сигналом к началу восстания во многих фламандских городах. Начала собираться объединенная повстанческая армия, в которой было очень немного рыцарей. На призыв Брюгге о помощи откликнулись все фламандские города, кроме Гента, сохранившего верность королю. Возглавили войско все же феодалы: Гийом де Жюлье и его дядя Ги Намюрский, т. е. внук и младший сын графа Фландрского, находившегося в заключении во Франции. 26 июня эта армия подошла к Куртрэ. Из Франции сюда же было направлено большое французское войско, в котором главную роль играла феодальная конница. Возглавлял «цвет французского рыцарства» Робер II Добрый, граф д’Артуа, внук короля. 8 июля его войско было у Куртрэ и занялось грабежом и убийствами в соседних селах.

Фламандцы не особо рассчитывали на успех против хорошо обученных профессиональных конных воинов, но сделали все возможное для хотя бы относительно успешного боя. Они выбрали удачную местность для расположения своего боевого порядка — в углу, образуемом замком и рекой Лис, с двух сторон поле ограждали также два ручья — Гренинг и Гроте. На поле боя горожане вырыли рвы, которые заполнили водой и прикрыли ветками.

Пехота была поставлена плотным строем, первый ряд воткнул перед собой пики, обратив острие в сторону врага, за ним стоял ряд, вооруженный годендагами (дубинами с насаженным острием), затем опять пикинеры. Были во фламандской армии и арбалетчики — менее 500 человек. Рыцари, выступавшие на стороне фламандцев, также спешились. По рядам прошел приказ — пленных не брать, каждый побежавший должен быть убит, поражать и людей, и лошадей, добычу не брать. Река сзади должна была напомнить горожанам, что отступление не сулит им ничего кроме смерти от французских мстителей. Жители Фландрии причастились и приготовились драться до конца. Боевым кличем был установлен «Лев Фландрии!».

Французы были надменны и уверены в победе. На военном совете победила точка зрения наиболее горячих из них — начать бой собственной атакой. Примерно в 6 утра 11 июля первой в бой вступила легкая пехота (арбалетчики, лучники, метатели дротиков) с обеих сторон. Французские пехотинцы (это были, в основном, наемники — генуэзцы и наваррцы) показали свое преимущество и уже, казалось, были близки к победе, когда завистливые французские рыцари потребовали у своего лидера дать им завоевать славу, которая вот-вот достанется неизвестно кому.

Рыцарская конница бросилась добивать противника. Она успешно форсировала ручьи, под ее копытами погибло немало своих же пехотинцев. Всадники налетели на строй фламандцев, но они не побежали. Тут надо отметить, что конная атака имеет эффект, в первую очередь, психологический (сами кони не расположены натыкаться на пики). Французы вынуждены были притормозить и вести бой на месте, что нивелировало их преимущество, у них было мало возможностей для маневра.

Через некоторое время упорной битвы рыцари были потеснены. Сработали рвы, кони французов оступались и сбрасывали седоков. Похоже, столь сильного эффекта от своих незатейливых ловушек не ожидали и сами горожане. В рыцарских рядах началась паника, многие из них уже не смогли перебраться через ручьи. Робер пытался спасти положение, бросившись в центр войска противника с резервом из двух баталий, но был убит. Французская конница бежала к Лиллю и Турнэ, увлекая за собой и пехоту. Это произошло около 3 часов дня. Фламандцы гнались за врагом на протяжении 10 км. С убитых на поле Куртрэ рыцарей они сняли 700 шпор и развесили их в одной из церквей Брюгге, за что сражение получило название «Битва шпор».

В битве при Куртрэ погибло около тысячи французских рыцарей, их оплакивала вся страна. Это была действительно тяжелая потеря для вооруженных сил Филиппа IV, которая была тем тяжелее для гордых феодалов, что проиграли они презренным людям — «суконщикам, вязальщикам и валяльщикам». Последние же ликовали.

Принято говорить о некоей пехотной революции, возрождении пешего войска, которое ознаменовала битва при Куртрэ. Однако это вопрос спорный. 18 августа 1304 г. французская армия взяла реванш при местечке Мон-ан-Пелеве, и на следующий год Фландрия покорилась Филиппу Красивому. Но в историю вошла именно битва при Куртрэ как иллюстрация того, что на смену феодальной армии должна прийти армия нового образца, как удивительный пример триумфа духа свободы.

Казнь Жака де Моле. Старинная миниатюра

История ордена Храма до сих пор волнует умы любителей мистики. Впрочем, и без всякой мистики, то, что произошло с этой могущественной организацией, следует признать одним из наиболее интересных эпизодов средневековой истории.

Орден тамплиеров был учрежден французскими рыцарями в 1118 г. в Иерусалиме. Два рыцаря испросили у тогдашнего короля Иерусалима Болдуина II разрешения на охрану паломников на пути от Яффы до Иерусалима. Резиденция ордена находилась в замке Тампль иерусалимского короля на месте легендарного Храма Соломона. Поэтому тамплиеров называют еще храмовниками. Папа Гонорий II официально утвердил орден Храма и его устав в 1128 г.

Члены ордена давали традиционные монашеские обеты, носили белые плащи с красным крестом. По идее, в орден могли вступать только знатные французы, но позже там появились и представители других национальностей. Члены ордена особо подчеркивали свое уважение к идеалам бедности. Однако очень быстро обнаружилось, что тамплиеры, возможно, более других крестоносцев жаждут добычи. Не раз и не два тамплиеры вступали в вооруженную борьбу не только с мусульманами, но и со своими братьями по вере, когда речь шла о землях или деньгах.

После взятия Саладином Иерусалима храмовники обосновались в Акре. В 1199 г. им удалось на короткое время вернуть главный город Палестины христианам, при этом члены ордена учинили в Иерусалиме страшную резню. В конце XIII в. мусульмане один за другим заняли фактически все «крестоносные» города, и тамплиеры вынуждены были перенести резиденцию на Кипр, где уже давно хозяйничали их извечные соперники госпитальеры.

К тому времени отделения ордена и земли, ему принадлежащие, находились уже во многих странах: Франции, Италии, Англии, Германии, Испании. В ордене состояло около 15 тысяч рыцарей, священников и сержантов (служащих). Орден лишь формально зависел от Папы Римского, ведя самостоятельную политику. В руках храмовников скопились колоссальные богатства. Дело было не только в пожертвованиях и подарках [53] , но и в ростовщичестве. Тамплиеры стали, по сути, родоначальниками банковской деятельности, широко применяя систему кредитования, изобретенные ими же векселя и торговлю ценными бумагами. Золото ордена Храма не могло не привлекать к себе взгляды многих государей. В частности, ими очень заинтересовался король Франции Филипп Красивый. Он предложил последнему Великому магистру ордена Жаку де Моле перенести резиденцию с Кипра в Париж под предлогом того, что ему требуется помощь против непокорных французов и еретиков. Де Моле согласился.

В столице Франции резиденция храмовников Тампль занимала несколько кварталов. В обнесенном стенами районе стояли их замки и башни. Король был настолько уверен в неприступности Тампля, что хранил там государственную казну. В 1306 г. во время парижского восстания Филипп IV укрылся именно у тамплиеров и был в очередной раз поражен богатством ордена. Сам же король находился в затруднительном финансовом положении, борьба с непокорными феодалами, Англией, Фландрией, устройство централизованной государственной машины требовали все больше средств. Собственно, главным кредитором Филиппа был именно орден Храма, которому монарх задолжал 12 миллионов ливров. Король понял, как можно решить все свои проблемы.

Он начал тщательную подготовку беспрецедентной полицейской акции. В 1307 г. во все города Франции королевским чиновникам: сенешалям, прево, бальи и прочим — были разосланы пакеты с приказом арестовать всех тамплиеров. На пакетах было написано «вскрыть 12 октября». Одновременно король заручился поддержкой папы Климента V. Еще вечером 12 октября 1307 г. Жак де Моле дружески беседовал с Филиппом, который просил магистра стать крестным его ребенка. А ночью началась облава. От рук королевских чиновников в Париже удалось спастись лишь восьмерым тамплиерам. Моле был взят в своей постели. То же произошло по всей стране. Были арестованы и заключены в тюрьмы около 5 тысяч храмовников.

Рыцарям ордена были предъявлены нелепейшие обвинения: при вступлении в орден неофита наставник якобы уединялся с ним за алтарем или в другом месте, где заставлял его три раза отречься от Спасителя и плюнуть на крест; неофита раздевали донага, и наставник, по одной версии, три раза целовал его в заднюю часть, в пупок и в уста, а по другой — «во все восемь отверстий»; шнурок, который тамплиеры носили как символ целомудрия, освящался тем, что его обвивали вокруг идола, имевшего вид человеческой головы с длинной бородой и почитаемого руководителями ордена; священники ордена при совершении богослужения не освящали Святых Даров и т. д. и т. п. вплоть до соддомского греха.