6 мая 2009 года
Шрифт:
Такое не может не раздражать!
«Почему их так много?»
А помните, как раздражал всех, например, Горький?
Написал великое множество отличных текстов, был успешным предпринимателем, сам зарабатывал и добрую дюжину литераторов сделал очень обеспеченными людьми... и так далее, и так далее.
Причем раздражал Горький не только бездарей, но даже равных ему.
— Наследие Горького — пять тысяч текстов! — желчно, если не сказать злобно ругался Бунин.
Ну, «пять тысяч» и что? Хочешь читай — хочешь не читай. Тем более, что половина из этих пяти тысяч — переписка Горького с молодыми писателями, которых он холил и лелеял, с которыми неустанно возился, и многих в итоге вывел в люди. В отличие, опять же, от Бунина, который никем никогда не занимался.
...Оставим людей искусства, возьмем шире.
В прошлом номере журнала «Русская жизнь» я написал статью, где говорил о неизбежности прихода диктатора в Россию: просто потому, что мы погрязли во зле и в подлости, и нас кто-то должен наказать.
Какая-то часть прочитавших эту статью была возмущена и возбуждена. О чем возмущенные и возбужденные публично сообщили.
Я с интересом ознакомился с их высказываниями.
Эти люди уверены, что они, вот лично они, не отвечают за тот гигантский абортарий, в который превращена наша страна, за детей, пущенных на органы, и за прочие приметы нашего замечательного российского бытия.
Несогласные со мной, конечно же, всячески порицали и даже обзывали меня, что еще раз подтвердило мою правоту. Если человек обзывается — значит, ему наступили на больное место. У него там гноится. И нас объединяет тайное знание об этом гнойнике.
Один отзыв мне особенно понравился. Я вообще часто смеюсь, но тут, сидя у монитора, просто захохотал в голос.
Человек написал: «Я никому ничего не должен! Я плачу налоги!»
Нет, действительно смешно.
Налоги он платит. Подати... Оброк. А если завтра придут татаро-монголы — им тоже можно платить налоги. А послезавтра китайцы придут — и с ними тоже можно будет договориться.
Дико, что так (или схожим образом) рассуждает огромное количество людей в нашей стране.
Мы давно ничего никому не должны. Чувство долга заставляет работать, а нам лень.
У нас отчего-то исчезло ощущение огромного — до и после нас — бытия. Зато у нас есть ощущение, что мы невиданные цветки, которые нужно держать в ладонях и ласково дуть им в темя... или что там у цветков есть.
Но земля, на которой мы живем, — она на тысячу лет вглубь пропитана человеческой кровью.
На этой земле сто миллионов раз кто-то не пощадил и не пожалел себя. Ни мужик, поймавший грудью смерть, да не одну, а сразу дюжину смертей... ни баба, вскормившая грудью жизнь, да не одну, а дюжину жизней...
И что, все эти люди до нас растратили себя для того, чтоб на белый свет появились мы? Такие ранимые, такие нежные, такие никому ничего не должные, на которых сошелся клином свет, и мы нежимся в этом свету, в сладостной лености, пропитавшей всю наше существо...
Разве вы не знаете, что от налогов рождаются дети? Разве вы не в курсе, что налоги берут любые крепости и приращивают новые земли? Разве вам не сказали, что налоги приносят людям свободу?
Когда нас спросят на Страшном Суде, что мы сделали, чтоб прекратить мерзость в своей земле и оставить после себя сад, полный плодов и детей, мы можем гордо сказать в ответ: «Мы платили налоги!»
И Он расплачется, и прижмет нас к груди, так и будет.
Это очень русский ответ — про налоги. На том стояла земля Русская и стоять будет вовек!
...В ленивых людях нет ничего хорошего — вот собственно все, что я хочу сказать.
Ленивым людям лень читать хорошие книги и лень писать их. Лень слушать хорошую музыку и тем более лень сочинять ее. Вообще лень различать хорошее и дурное.
Еще им лень ломать и лень строить. Размножаться очень лень. Лень отвечать хоть за что-то всерьез.
Долго еще можно перечислять.
Зато не лень быть снисходительными ко всему и вся, неустанно ерничать, истекать желчью, презирать и ненавидеть.
Идите в ЖЖ, напишите пост, какой я ублюдок.
Я вас тоже терпеть не могу.
Изгнанник
В Жулебине у первого президента Азербайджана
Олег Кашин
I.
В ночь на 16 мая 1992 года, уже под утро, к военному аэродрому Калы в тридцати километрах от Баку подъехали «Жигули» — темно-синяя пятерка. За рулем был мужчина лет тридцати — очевидно, охранник. Пассажир на заднем сиденье то ли дремал, то ли просто сидел с закрытыми глазами, чтобы справиться с волнением.
Дежурный офицер на КПП спал, стука не слышал или делал вид, что не слышал, — охранник барабанил в дверь и в конце концов просто выбил ее ударом ноги. Разбудил офицера. Когда тот вышел на улицу, пассажир из пятерки уже стоял рядом с машиной. Протянул офицеру удостоверение, тот подсветил себе фонариком — в документе на двух языках, русском и азербайджанском, было написано: «Президент Азербайджанской республики Аяз Ниязи оглы Муталибов».
Муталибов попросил офицера связать его с командованием Закавказского военного округа — командующего, генерал-полковника Валериана Патрикеева офицер так и не смог найти, минут через тридцать вызвонил кого-то из патрикеевских заместителей. Муталибов ждал в машине. Офицер окликнул его, президент подошел к телефону:
— Слушай, — сказал он в телефон, — если ничего не сделать, произойдет трагедия. Речь идет о сохранении жизни — моей и моей семьи. Дай мне самолет, мне нужно отсюда улететь.
Заместитель командующего попросил подождать на проводе, и уже через минуту или две ответил, что самолет будет. Ту-134 без опознавательных знаков приземлился на аэродроме Калы в семь часов утра. В десять утра самолет с президентом Муталибовым совершил посадку на подмосковном аэродроме Чкаловский. В Баку Муталибов больше не вернется.
18 мая парламент Азербайджана официально прекратил его полномочия.
II.
На юго-восточной окраине столицы МКАД с городской чертой не совпадает, город продолжается и за кольцевой дорогой. Один из наименее престижных московских районов встречает гостей светящимися буквами на крыше двадцатиэтажки — «Жулебино — цифровой район». Здесь, в Жулебине, уже четырнадцать лет живет первый президент независимого Азербайджана. Квартира ему не принадлежит — в 1995 году премьер Черномырдин дал семье Муталибовых эту жилплощадь во временное пользование. С Черномырдиным дружил Виктор Поляничко, работавший у Муталибова вторым секретарем азербайджанского ЦК, и уже после того, как Поляничко убили в зоне осетино-ингушского конфликта, его вдова Лидия Яковлевна помогла Муталибову выйти на российского премьера — до этого три года Муталибовы жили у друзей и знакомых, своего дома в Москве у них не было.
А в жулебинской квартире на мебели — инвентарные номера. Даже мебель не своя, а Управделами президента РФ.
III.
Карьеру Аяза Муталибова, очевидно, правильнее всего сравнивать с карьерой Николая Рыжкова, аполитичного технократа, возглавившего советское правительство за несколько лет до распада СССР. Муталибов всю жизнь проработал на заводе «Бакэлектробытмаш» — рабочий, техник, мастер, инженер, начальник цеха, генеральный директор. Потом ненадолго на партийную работу, вторым секретарем Наримановского райкома партии в Баку, а потом опять в «реальном секторе» — министр местной промышленности Азербайджанской ССР, председатель Госплана и с 1989 года — председатель Совета министров советского Азербайджана. О своих сверстниках, делавших партийную карьеру, отзывается почти презрительно: «Как они росли? Комсомол, партия и руководящая работа. Он пороха не нюхал, заводского дыма не чувствовал, он не знал, что такое быть отцом для рабочих, заботиться о них, отвечать за них». О январском 1990 года пленуме ЦК компартии Азербайджана, на котором его избрали первым секретарем, Муталибов говорит: «Январский, будь он трижды проклят, пленум», — и, очевидно, не лукавит. Возглавить республиканскую компартию в те дни — это был очень неоднозначный поворот карьерного пути. 13 января в Баку начались армянские погромы, закончившиеся 20 января вводом в город танков. Первый секретарь ЦК компартии Абдул-Рахман Везиров с ситуацией справиться не смог — демонстранты на площади перед зданием ЦК сжигали свои партбилеты, активисты Народного фронта обвиняли Везирова в том, что именно по его вине из Карабаха бегут азербайджанцы, а он даже не может их разместить по-человечески, в то время как армяне живут в комфорте. Везиров ушел в отставку и уехал в Москву. Внеочередной пленум ЦК компартии избрал новым первым секретарем премьера Муталибова, единственного из республиканских руководителей, о котором было точно известно, что он пытался остановить ввод танков в столицу Азербайджана.