Чтение онлайн

– Немцы!..

Ружейный залп прорезал туман. С лодок в ответ – залп по берегу. Бой разгорается: падают люди. Крики, стоны…

Туман редеет. Фигуры сражающихся проясняются, и перед нашей изумленной пехотой на берегу в лодках – свои же. Туман сбил лодки с пути: они незаметно для себя повернули обратно и приняли наш берег за неприятельский.

Бой происходил накоротке: потери большие.

Я прошу разрешения перевести 6-ю батарею на остров. Настоящая позиция слишком далеко, очень трудно поддерживать связь, и самое главное – я слышу все время движение за лесом, по шоссе, больших сил противника. Это грозные войска императора Вильгельма двигаются в направлении на Варшаву. Я ничего не могу сделать: орудия батареи не добрасывают своих снарядов до шоссе.

Мне отказывают в моей просьбе: слишком рискованно.

В особенности движение по шоссе усиливается ночью – все время слышится какой-то глухой шум. Я не могу спать. Я брожу в одиночестве по берегу Вислы, и мне все представляется переправа германцев на моем участке. Я слышу, как у неприятеля по ночам все время стучат топоры, и каждый удар топора отзывается в моем мозгу. Я пристально вглядываюсь в ночную тьму, и мне чудятся наводимые мосты. Я протираю глаза, опять вглядываюсь и ничего не вижу.

Под утро, утомленный, с истрепанными нервами, я засыпаю тяжелым сном.

Наш начальник дивизии решил сам атаковать противника через Вислу. Ротам приказано срочно рубить лес и вязать плоты. Артиллерия тоже будет переправлена на плотах.

Под ударами топоров нашей пехоты падают лесные великаны, громадные сосны, и тут же распиливаются на бревна. Работа кипит, и к определенному сроку плоты готовы. Происходит первая проба: плот спускается на воду, на него прыгают несколько человек, и под их тяжестью плот тонет. Все хорошо, только одного не учли у нас в штабе: нельзя спускать на воду плоты из сырого, только что срубленного леса.

Операция отменяется. Множество связанных плотов остается в утешение владельцу леса.

В полной тишине, ночью, покидают германцы занятые ими селения. Мы ничего не слышали, но утром жители этих селений вышли на берег. При немцах их не было видно. Они что-то нам кричат, но разобрать ничего невозможно.

Начальник дивизии приказал мне проверить одиночными выстрелами, точно ли немцы ушли. Я выполнил приказание: противника нет.

Наша пехота перешла на тот берег: германцы совершенно исчезли. Подошел из резерва и перешел Вислу Гренадерский корпус.

День прошел спокойно. К вечеру же затрещали ружейные выстрелы, заговорила артиллерия.

Я опять на берегу, всматриваюсь в темную даль. Недалекий бой все сильнее, все разгорается. Начальник дивизии передает мне приказание:

– Гренадеры наступают. Поддержите огнем своей батареи наступление гренадер.

Куда наступают гренадеры? Какая нужна им поддержка? Ничего не понимаю, никак не могу добиться более определенных указаний. Темная ночь, ничего не видно, и только слышна беспорядочная ружейная стрельба. Артиллерийский огонь прекратился. Никакой поддержки никому в настоящем положении оказать не могу, и 6-я батарея молчит.

На острове появляются какие-то тени, слышится сдержанный говор.

– Стой!.. Кто идет?

– Гренадеры N-ro полка.

Подхожу ближе: человек около двадцати гренадер с винтовками в руках. Освещаю их лица фонарем: лица перепуганные, у одного гренадера в скуле торчит маленький осколок гранаты. Он даже не замечает этого своего ранения.

– Где ваш полк?

– Погиб. Почитай что все здесь, которые остались в живых.

– А ваша артиллерия?

– Всю забрали немцы.

Что за чепуха? Не верится что-то. Н. А. Тиличеев с двумя разведчиками пробирается верхом по мелям через Вислу и исчезает из вида. К рассвету они возвращаются: N-й гренадерский полк в темноте наткнулся на батальон заблудившихся немцев. Немцы открыли огонь из винтовок, и часть гренадер разбежалась. Все благополучно, германцы отступают.

Наша задача на Висле закончена. 14 октября 6-я батарея снова двинулась в походной колонне по направлению к Ивангороду, и чем ближе к нему подвигается, тем больше на ее пути встречается следов недавнего боя.

– Воронки, воронки-то какие!.. Господи, Царица Небесная! Вот хватит такой, что от тебя-то останется?

– Небось и поменьше хватит, совсем маленький, так и то задрыгаешь ножками и душу свою на волю выпустишь. Чего испужался?

– В Японскую войну таких не было. Там «шимозы» были, а тоже, бывало, как ахнет, так только мозги в голове застукают.

Я слушаю рассуждения своих солдат о германских тяжелых снарядах, и в уме моем складываются вопросы: неужели же в обыкновенном полевом бою германцам понадобились снаряды такой разрушительной силы? Видно по месту, что этими 8-, 10-дюймовыми бомбами немцы стреляли по нашим полевым войскам, почти совершенно открытым, и разрушать здесь какие-нибудь крупные сооружения не было надобности. Не лучше ли было применить в этом бою обыкновенные полевые пушки, стреляющие обыкновенной шрапнелью, а эти чудовищные и, наверно, очень дорого стоящие бомбы и орудия, из которых они выпускались, поберечь для более подходящего случая? В полевом бою надо уничтожать живую силу противника, а не пугать ее.

– Ваше высокоблагородие, поглядите, вот штука какая.

Да, «штука» действительно замечательная: треснувшая по радиусам головная часть тяжелой германской бомбы, весом фунтов 15–20. Люди выкопали ее из глубокой воронки, в которой она застряла.

– Разрешите взять ее с собой, ваше высокоблагородие.

– А зачем она вам нужна?

– Так, любопытно уж очень. Может, кому показать придется.

– Ну, берите. Сдайте в обоз.

Вот позиция нашей легкой батареи. По снарядным воронкам, но уже гораздо меньшего размера, видно, что батарее сильно попало от немцев. На правом фланге валяется разбитый снарядом угломер Михайловского-Турова.

У вокзала Ивангорода мы сходимся с 1-м дивизионом. Они нам сообщают, что дивизию перебрасывают на австрийский фронт – они уже получили приказание грузиться.

Станция Броды.

– Вам сейчас подадут эшелон. Перегружайтесь, не теряя времени, поскорей. Времени дают очень мало, – заявляет мне командующий дивизионом.

Хорошо сказано. Да разве возможно вообще перегрузиться? Новый австрийский эшелон, во-первых, короче на несколько вагонов, во-вторых, узкоколейный, а в-третьих, вместо платформ и крытых вагонов – какие-то ящики без крышек. Как всадить в эти ящики лошадей и орудия?

– Господин подполковник, это невозможное дело: мы и в свой эшелон еле поместились. А для людей совершенно нет вагонов. Куда их девать?

– Куда хотите. Больше ничего не дадут, ни одного лишнего вагона. Я уже пробовал говорить с комендантом, тот только руками замахал. И все-таки батарея должна быть немедленно перегружена. Четвертая и пятая батареи уже перегружаются.

Пришлось взяться за дело. Перегрузились. Несчастные лошади задыхаются в тесноте, к ним же свалена и их амуниция, и людей набилось сколько взошло. Ни орудий, ни ящиков, ни повозок не видно, так они густо покрыты людьми. Эшелон уплотнен до отказа. Готово.