Чтение онлайн

– Да, ниче так муха, приметная, – поддержал Арсентьев.

– А этот участок в Раменках, который он в разгар кризиса за полмиллиарда долларов из бюждета у жены выкупил – там же вроде даже какие-то трупы были закопаны из числа бывших пайщиков совхоза «Матвеевское».

– Угу, надо, чтобы наши лестрейды из МВД покопали это дело.

– Просто русская мафия! – Кирилл почувствовал вдохновение. Он уже не шел, а летел, поднявшись над переулком. – Если все это раскрутить, через месяцдругой британская общественность будет требовать, чтобы русские забрали к себе обратно это чудовище. Когда случится несчастный случай, все вздохнут с облегчением. Версия заказного убийства обязательно возникнет, но надо будет сделать хорошую прививку. Напечатать в какой-нибудь отстойной News of The World, с которой все постоянно судятся, типа журналистское расследование с элементами бреда: мол, Батуриных убрали по заказу Кремля, а организатором является русско-английский медиамагнат Лебедин. Англикосы же свято верят, что чекисты бывшими не бывают. Зуб даю – олигарх тут же побежит в тамошний суд и выиграет дело. Газета извинится и выплатит астрономическую компенсацию морального вреда. Держава наша не обеднеет, зато после этого не то что респектабельное издание, ни один тамошний блоггер даже пукнуть на эту тему не посмеет.

Арсентьев хлопнул Кирилла по плечу:

– Голова! Кстати, насчет державы. Какой бюджет, по твоим прикидкам?

Потемкин опустился на землю:

– Думаю, для начала миллионов пять. Фунтов. Там же не только придется тупо статейки заказные печатать, надо с членами парламента поработать, с политической тусовкой…

– А че так мало?

– Леша, ты же меня знаешь. – Кирилл говорил как можно более убедительно. – Я ж тебе не какое-нибудь ваше «супер-пупер-консалтинг», которое все бюджеты сразу делит пополам и половину кладет в карман. Мне «анализ освещения деятельности правительства Москвы в СМИ» за лям долларов совесть не позволяет делать. Я честный флибустьер – возьму свои законные десять процентов, и то на круг с партнерами. Можно разбить траншами – если по ходу не понравится, контракт свернем.

– Ты не понял. Про мою комиссию забыл, братец? – Алексей опять остановился и вопросительно посмотрел на приятеля.

– Почему забыл? Твоя доля там уже, внутри. Я вместе с ней считаю.

Арсентьев развернулся на каблуках. Над ними висела вывеска Club Che, а с витрины смотрел набивший оскомину размазанный лик Че Гевары.

– Заглянем, компаньеро?

Они зашли в просторный зал, уставленный нарочито грубой и слегка обшарпанной деревянной мебелью, с большим кубинским флагом и противогазами на грязных стенах. Вероятно, по мнению романтически настроенных посетителей этого китчевого места, именно так должны выглядеть народные бары в Гаване, в которых собирается рабочий класс и трудовая интеллигенция, чтобы в клубах сигарного дыма, за чашкой кофе и бутылкой рома обсудить последние новости с фронта борьбы за освобождение человечества от ига мирового империализма. Если бы трудящиеся острова Свободы увидели прайс-меню московского убежища почитателей команданте Че, вся революционная дурь тут же вылетела бы у них из головы.

– На антресоль? – спросил Кирилл.

Арсентьев кивнул.

– Мы наверх, – бросил он потному объемно-модульному негру за барной стойкой. – Два мохито нам принеси.

Потемкин и Алексей поднялись на балкончик и уселись на плетеных стульях за столиком. Кирилл оценил ход Арсентьева: допуская, что в «Старой площади» его могли пасти, он как бы вывел конфидента на минуту и организовал этот экспромт.

– Как там на Гетманщине? – склонившись над столиком, мягко спросил Алексей. – Как пани Ганна?

Кирилл привык к тому, что Арсентьев знает все, и ожидал этого вопроса.

– Пани Ганна все краше и краше.

– Кира, мне, по большому счету, все равно, на кого ты работаешь, кроме меня.

Потемкин понимал, что все спецслужбы подозревали его в работе на конкурирующую контору. В этом было определенное преимущество, так как подобный ореол ограждал от попыток вербовки. Он был как легендарный неуловимый ковбой Джо, который никому, кроме самого себя, в общем-то, не нужен.

– Я работаю на Моссад, это общеизвестно.

– Будем считать, что на Моссад. Мне важно, чтобы ты работал и на меня, и чтобы о содержании наших взаимоотношений больше никому не было известно, даже товарищам из «Детского мира», – он кивнул куда-то в ту сторону, где, по идее, была Лубянка. – Особенно в свете последних договоренностей. Надеюсь, это понятно?

Кирилл кивнул. Арсентьев ткнул в него указательным пальцем:

– Мне интересно, что она хотела конкретно от тебя.

Кирилл подумал, что в сложившейся ситуации откровенность будет лучшей формой конспирации.

– Ты же сам прекрасно понимаешь, что им от меня нужно. Там пахнет гражданской войной, Леша. Похлеще, чем газом в квартире некогда убиенного Зураба Жвания.

– Оценил. Мы, в общем, хорошо видим, к чему все идет, и готовим контрпроект. А «контрпроект» – это как раз по твоей части.

– Каламбуришь? Расшифруй.

Принесли коктейли.

– Ну, это же типичное failed state [15] . Де-факто двадцать лет в одних границах сосуществуют две страны. Донецк не понимает язык, на котором говорит Львов, и наоборот. Единственный способ избежать гражданской войны – оформить развод официально. Как у чехов со словаками. Или теперь у валлонов с фламандцами. Раз – и нет тебе Бельгии. Раньше с Украиной было проблемно, так как «Дружба» и транзитный газопровод идут через Западенщину. Там же газохранилища. Но сейчас завершают «северный» и «южный» потоки. В общем, теперь похуй. Хай себе живе ридна Украина, но девять областей Малороссии мы приберем себе. Будет еще один федеральный округ. Кроме всего прочего, обеспечим геополитический коридор в Приднестровье. Следующим этапом будет Белоруссия. Надо все-таки реализовать сценарий девяносто девятого года, только без батьки.

Потемкин смотрел на Алексея скептически.

– Постой. Ты что, сравнил западенцев с чехами или валлонами? Да эти пещерные люди ни пяди москалям не отдадут! Какой, на хер, «цивилизованный развод»?

– Они же с берданками на Киев не попрутся. Соответствующая работа в вооруженных силах уже проведена. Схема захвата основных объектов жизнеобеспечения Крыма силами морской пехоты была подготовлена еще десять лет назад. В восточных и южных регионах – Одессе, Николаеве, Харькове, Донецке – все пойдет по тому же сценарию. Там силы и средства уже сосредоточены. Все объявляют о выходе из Украины и переходе в Россию. Наши введут воинские части в восточные регионы – «для защиты русскоязычного населения». По идее, должен быть блицкриг. Рязанская дивизия ВДВ уже передислоцирована в Белгород, а псковских десантников под прикрытием миротворческой операции перебрасывают в Тирасполь.

– Война же может получиться, война, Леша!

– По большому счету, вся политическая карта мира является результатом войны, – спокойно сказал Арсентьев. – Сидят где-то люди, играют в покер. А потом изза какой-нибудь поставленной на кон Кемской волости миллионы простолюдинов выпускают кишки тем, кто по другую линию фронта. В этом и заключается история цивилизации, Кира. Но в нашем случае ничего подобного не будет. Кто там будет воевать против нашей доблестной армии? Засыплют танки цветами и зальют баки горилкой.

– Ну конечно. Как там у классика-то? «Только безыдейные и слабоумные люди могут считать, что те или иные государственные границы на нашей земле являются чем-то навеки незыблемым и не подлежащим изменениям».

– Очень правильное замечание.

– Это Адольф Гитлер сказал, Леша, – улыбнулся Кирилл. – Когда государь Алексей Михайлович в 1659 году посылал князя Трубецкого с огромным войском в Малороссию, в Кремле тоже думали, что гетмана Выговского шапками закидают. А какой конфуз в результате получился? Под Конотопом все его воинство перебили. Потом ждали, что крымские татары первопрестольную захватят. Даже земляные работы на Крымском валу проводили… И сербы в восемьдесят девятом тоже думали, что Хорватию обломают за неделю. А потом случился местный Сталинград. То есть Вуковар. И где теперь эта Великая Сербия? Жалкий огрызок.

– Да брось! Все пройдет как по маслу.

– Гладко было на бумаге. Забыли кое-что.

– Вариантов особенно никаких не просматривается, – жестко отрезал Арсентьев. – Решение уже принято, и теперь надо думать о том, как его реализовать поизящней.

– А что Запад? – вяло возразил Кирилл. – Совет безопасности ООН, ОБСЕ. Вы хоть это-то просчитали?

– ОБСЕ сосет, Кира. Вот ты про Алексея Михайловича вспомнил. Так ведь при этом тишайшем царе тринадцатилетняя война с Польшей была, в результате которой мы у шляхты Малороссию-то отбили. Самая кровавая война в Европе в семнадцатом веке, между прочим. И Берингов пролив вовсе не Витус Беринг по указанию Петра Первого открыл, а Семен Дежнев при Алексее Михайловиче…