Чтение онлайн

– Бросьте, Михаэль, не кокетничайте, – приобняла его Татьяна и обратилась к Кириллу: – Ну если уж вы готовы мне служить, сопроводите к обеденному столу.

– С превеликой радостью. Куда изволите?

– В «Венеции» неплохо готовят.

– Где это?

– Так вы еще и новичок? То-то я вас не замечала… – В глазах Гобликовой блеснуло нечто хищное.

– Прибыл третьего дня. Нахожусь в полном вашем распоряжении.

– Это итальянская забегаловка этажом выше, – пояснил Зухрабов.

– Что ж, давайте посмотрим на местных гондольеро. – Кирилл пропустил пару вперед.

Достигнув атриума, все трое поднялись на четвертый этаж. «Venice» располагался рядом с лифтом, по левую сторону. Шутка Потемкина насчет гондольеро оказалась пророческой: столики в помещении ресторана стояли на островках, между которыми по каналам передвигались самые настоящие гондолы с официантами. В темной воде плавали огромные разноцветные рыбы, которым посетители скармливали объедки. Подсвеченные стены зала создавали иллюзию панорамы Венеции, открывая виды с площади Сан-Марко.

Гобликова с Зухрабовым ловко перескочили через несколько мостиков и заняли стол. Потемкин последовал их примеру. К ним тут же подчалила гондола с халдеем Vincitore. Чертами лица он удивительно напоминал Сильвио Берлускони – как будто заводной итальянский дуче помолодел на пятьдесят лет.

– Тэк-с, что тут у нас. – Посол задумчиво изучал меню. – Будьте любезны, голубчик, карпаччо из морского черта и филе тюрбо.

– Соус какой желаете?

– Бальзамический, на говяжьем бульоне. А на десерт, пожалуйста, тортино из горячего шоколада.

– А мне, – Гобликова даже не открыла меню, – салат с перепелками и утиную грудку в анчоусном соусе. А потом еще сорбет ананасовый принесите.

– Ну, раз пошла такая пьянка, – Кирилл пролистал кожаную книжечку, – то я отведаю плоти агнца. Так что мне седло ягненка на вертеле.

– Да, и насчет пьянки, – заметил Зухрабов. – Бутылку тосканского «Брунелло» девяносто седьмого года принесите, плиз.

Он вопросительно посмотрел на Гобликову. Та согласно кивнула. Кирилл подумал, что в сложившейся конфигурации собутыльников распивать вискарь было бы не совсем этично.

– Коньяк «Курвуазье экстра», – сказал он. – Сразу двести. И минеральной воды с газом, «Сан Пеллегрино», если можно.

– Брависсимо! – откланялся халдей.

Гобликова сняла очки и зевнула. Потемкин достал папиросы:

– Не возражаете?

Зухрабов и Гобликова были не теми людьми, которые вообще умеют возражать.

– Венецией тут, конечно, не пахнет, – сказал Кирилл, прикуривая.

– В каком смысле? – спросил Зухрабов.

– В смысле санитарии.

– А что здесь с санитарией? – удивилась Гобликова.

– Здесь ничего. А в настоящей Венеции ведь канализации как таковой нет. Есть так называемая венецианская канализация. Нечистоты сбрасываются прямо в каналы, а оттуда – в лагуну. Плывешь на гондоле, и вдруг раз – какашка.

– Надо же! – рассмеялась Гобликова. – Никогда не обращала внимания. Онищенко на них нет.

– Что-то разговор какой-то не застольный у нас, – поморщился посол.

– Да ладно, Миша! – Татьяна потрепала его пышную шевелюру. – Это моя епархия, мне интересно.

– Батурина с Ресиным как-то предлагали тамошним дожам запустить туда столичный стройкомплекс для капитальной реконструкции, – отшутился Зухрабов. – А они все жмутся, держатся за свои скорлупки.

– Ресину сейчас, наверное, больше думается о реконструкции «Матросской тишины», – заметил Потемкин.

Зухрабов оживился:

– Вы, Кирилл, вообще, чем занимаетесь?

Подплыла гондола, и Винчиторе начал выставлять заказанное на стол. Он налил вино на пробу в бокал Зухрабова. Посол понюхал и кивнул. Кирилл взял свой коньяк.

– Я, собственно, занимаюсь тем же, чем и вы, – выполняю некоторые деликатные поручения. – Потемкин ткнул пальцем в потолок, имитирующий вечернее венецианское небо. – Предлагаю выпить за знакомство.

Собеседники поддержали тост.

– Михаил Юрьевич, у меня к вам, кстати, есть один вопрос, относящийся к вашей нынешней миссии.

– Ну, если это не государственная тайна, готов осветить.

Потемкин поймал себя на мысли, что демонстрация пиетета по отношению к государственной тайне со стороны именно этого человека выглядит кощунственно.

– Вы ведь знаете, какие события предстоят во вверенном вам государстве.

Зухрабов резко помрачнел.

– Ах, так вы в курсе… Буду откровенен, мне это все не очень нравится.

– Боитесь потерять должность?

– Ха-ха! Это меня как раз совершенно не беспокоит. А вот подрыв Чернобыльской станции для человека, который вынужден, – посол поднял вилку и акцентировал слово «вынужден», – находиться в Киеве, – штука серьезная.

Гобликова удивленно посмотрела на бойфренда:

– Миша! Какой подрыв, какая станция? Вы о чем вообще говорите?!

– Тань, я тебе потом все объясню.

Воцарилась тишина, прерываемая обычными ресторанными шумами – стуком столовых приборов, звоном бокалов, обрывками разговоров. Как нельзя кстати появился Винчиторе с горячим. Потемкин взял приборы и начал аккуратно разрезать ягнятину. Он подхватил кусочек и положил в рот. Зухрабов с Гобликовой принялись за свои блюда. Кирилл прожевал, отхлебнул еще коньячка и запил его минеральной водой. Он был уже в полной кондиции и жаждал подвигов.

– Вы знаете, господа, хочу задать вам один вопрос, который, возможно, покажется вам обидным. – Потемкин отодвинулся и сложил руки на груди. – Вам знакомы такие понятия, как совесть, честь, достоинство?

Посол закашлялся:

– Кирилл Ханович, что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, Михаил Юрьевич, ваше состояние. Не физическое, разумеется. – Потемкин повернулся к Гобликовой: – И ваше, Татьяна Алексеевна, тоже, кстати. С мужем вашим пучеглазым, как его…

– Виктор, – аккуратно вставила Гобликова.

– Да, Виктор. – Супруг Гобликовой, известный министр, у Кирилла почему-то упорно ассоциировался с обликом злодея Кохаагена в финальной сцене фантастического боевика Пола Верховена «Вспомнить все» с Арнольдом Шварценеггером в главной роли, где глава администрации Марса оказался без скафандра в разреженной атмосфере красной планеты.

– Ну, скажите на милость, зачем вам миллиард долларов? Куда его девать? Для того, чтобы приехать сюда, вполне достаточно и нескольких сот тысяч…

– Кирилл Ханович, а я вам сейчас возражу, – сказал Зухрабов, разделывая горячий рыбный шедевр.