Чтение онлайн

– Все будет сдержанно и с хорошим вкусом, - сказала Кирстен.
– Я пригласила только одного репортера. Он подписал договор, что снимать будет только вас, ребята, и школу. До выхода в печать, он пришлет статью на утверждение. У меня нет никакого желания подставлять наших хозяев.

Харрисон просунул голову в дверь, на его лице застыло отвращение.

– Я только что наступил в лошадиный навоз.

Кирстен закусила губу.

– В спальнях есть смена одежды для каждого из вас. Включая рабочие ботинки. Я бы предложила переодеться. И быстро.

Коул бросил на нее еще один взгляд.

– Это еще не конец. Нам с тобой еще нужно кое-что обсудить.

– Не сомневаюсь, - фыркнул Брукс. Кирстен и Коул посмотрели на него в упор, и он подавил смешок.
– Я... э-э... пойду переоденусь.

Кирстен идея побыстрее уйти отсюда, тоже пришлась по душе.

– Я подожду снаружи, - сказала она и выскочила за дверь, прежде чем Коул успел ее остановить.

После того, что только что произошло, ей действительно нужно было избегать оставаться с ним наедине.

«Что, черт возьми, мне еще делать? Я забросила его в «страну» амишей, и вместо того, чтобы тут же уволить, он меня целует?»

Похоже, чем хуже она себя вела, чем больше действовала Коулу на нервы, тем больше между ними накалялись страсти.

Что ж, ему предстоял день тяжелой работы и ранний подъем с утра: об этом она позаботится.

«Посмотрим, как он почувствует себя после этого», - подумала Кирстен с улыбкой.

Даже у Коула Харрингтона были пределы, и она собиралась их проверить.

Глава 19

Коул

Он перевернулся и попытался убить взглядом петуха, горланившего за окном.

Никогда в жизни он не чувствовал себя так плохо. Он всегда был спортивным человеком: играл в соккер и футбол в школе, регулярно посещал тренажерный зал, и считал, что находится в хорошей форме. До вчерашнего дня, до того, как взял молоток и начал забивать гвозди, а также таскать бревна, пилить, возводить стены и делать кровлю – в последнем он мало преуспел.

К тому времени, как их высадили у коттеджа, они так устали, что просто засыпали за ужином при свечах. Они даже не обсуждали возможность сыграть несколько партий в покер. Коул принял душ и тут же рухнул на кровать, а теперь какой-то тощий петух кукарекал, едва взошло солнце. Коул не интересовался охотой, но если бы сейчас у него было ружье или, черт возьми, даже лук со стрелами, он с радостью превратил эту птичку в их следующий ужин.

Он потянулся за телефоном, намереваясь позвонить Кирстен и велеть прогнать петуха. Если он должен страдать, то и она тоже, в конце концов, именно она ответственна за этот кошмар. Вот только его телефон был мертв, а в коттедже не было электричества, чтобы его зарядить. Коул закинул руку за голову и застонал.

Петух наконец-то замолчал, Коул снова задремал, но его разбудил стук в дверь коттеджа. Он решил проигнорировать его - кто бы это ни был, он может убираться к чертовой матери.

Однако вместо того чтобы уйти, этот кто-то открыл дверь и голосом Кирстен прокричал из прихожей:

– Доброе утро!

– Коул, - проворчал Брукс, - не обижайся, но я убью твою помощницу.

Коул фыркнул.

– Я помогу тебе спрятать тело.

Кирстен заглянула в спальню.

– Доброе утро, мальчики. Я знаю, что еще рано, но если вы хотите позавтракать, то нам нужно собрать яйца и помочь с животными.

– Кирстен, я говорю это, проявляя весь возможный профессионализм: если ты сейчас же не уберешься отсюда, я перекину тебя через колено и отшлепаю.

– Я подержу ее для тебя, - сообщил Брукс из-под груды одеял.

Кирстен рассмеялась.

– Да ладно вам, ребята. Все не так уж плохо. У меня есть кофе.

Возможно, это были единственные слова, которые могли поднять его с кровати. Впрочем, слова: «Я голая, приди и возьми меня» тоже бы подошли, но поскольку этот вариант представлялся маловероятным, пришлось довольствоваться кофе.

Вздохнув, Коул встал и натянул спортивные штаны.

– Не делай этого, - предупредил Брукс.
– Это ловушка.

Коул только хмыкнул.

– Ты думаешь, она отступит?

Брукс снова застонал.

– Нет. Эта женщина неумолима.
– Он перевернулся на другой бок и натянул одеяло до ушей.
– Сделай нам всем одолжение: прояви героизм и прими на себя весь ее энтузиазм.

Коул сунул руку под матрас и ловко опрокинул друга на пол, а затем вышел за дверь под аккомпанемент проклятий Брукса.

Он вошел в кухню и резко остановился. Кирстен стояла возле окна, мягкий свет свечей и рассеянные лучи восходящего солнца освещали ее черты. Она была невероятно красива. Его сердце сильно забилось в груди. На мгновение ему захотелось, чтобы обстоятельства сложились иначе. Но он прекрасно понимал, что у него есть проблемы с доверием, а с Кирстен это было вдвойне сложнее. Она не скрывала, что ненавидит его. Черт, последние две недели, она намеренно мучила его, очевидно, просто ради удовольствия. Конечно, Кирстен влекло к нему - она не могла это скрыть, хоть и хотела. Но это всего лишь похоть. Ты можешь хотеть того, кого ненавидишь. Но любить? Это совсем другое.

Кирстен обернулась, заметила его и улыбнулась так, что у Коула чуть не подкосились ноги.

«Если бы я мог видеть эту улыбку каждое утро до конца своей жизни, то умер бы счастливым человеком».

Он мысленно дал себе пинка под зад. Кирстен была под запретом по целому ряду причин. Во-первых, она его подчиненная, которая в скором времени превратиться в бывшую, и, вероятно, недовольную. Во-вторых, они из разных социальных слоев. Как бы отвратительно и высокомерно это не звучало, но реальность такова, что для богатой женщины его деньги не будут представлять такого уж большого интереса, в отличии от небогатой. И третье, но точно не последнее, - ее далеко не теплые чувства к нему. Это сложно преодолеть.

«Но раз она меня ненавидит, то почему так улыбается?»

Коул покачал головой. Он мог играть в эту игру весь день, и не уверен, что выиграет. Лучше остановиться, пока можно притвориться, что имеет преимущество.

Кирстен протянула ему полную до краев чашку кофе: в меру горячего, чтобы можно было насладиться вкусом, не обжигая язык. Очевидно, она не хотела тратить попусту время этим утром.

– А остальные придут?

Коул взглянул на спящих мертвым сном Криса, Харрисона и Брукса, который храпел прямо на полу под грудой одеял.