Чтение онлайн

Из писем Иванова мы видим, что он вполне откровенно сознается в своих проступках и увлечениях, за которые ему пришлось поплатиться даже расстройством здоровья. Однако он решил бороться со своей сексуальностью путем творческой мысли, направленной к Богу. Этот путь не избавил его от желания удовольствий – «если бы я их не имел иногда, то давно бы был задавлен меланхолией». Как был задавлен Гоголь…

Но даже в «Явлении Христа…», как отмечает летописец «Другого Петербурга» Константин Ротиков, всегда особенно чуткий к любым проявлениям гомосексуальности, пять обнаженных фигур вполне выдают заветное чувство, которое никогда не оставляло Иванова.

«Невозможность жениться…». Николай Гоголь (1 апреля 1809 – 4 марта 1852)

Впервые мысль о «гомосексуализме» Николая Васильевича Гоголя высказал в своем знаменитом сочинении о гениальности итальянский психиатр и криминалист Чезаре Ломброзо. Он же назвал причиной болезни и смерти Гоголя «сексуальные аномалии», которые сопровождали врожденную гомосексуальность писателя.

Впрочем, особенности «полового чувства» Гоголя оказались в центре внимания современников уже спустя несколько лет после его смерти. Загадка болезни и смерти Гоголя заставила биографов обратить более пристальное внимание на его личную жизнь. Но откровенно говорить о «повседневных странностях» Гоголя долгое время не позволяли общественные стереотипы. Не удивительно, что все жизнеописания великого сатирика до сих пор оставляют впечатление некой неразгаданной тайны. «Гоголеведы» с легкостью погружаются в гоголевскую литературную фантасмагорию, которая своей яркостью всегда заслоняет быт писателя. Они уходят в самые глубины его странных образов и уже не могут вынырнуть на поверхность будничных обстоятельств жизни Гоголя.

Единственным исключением стала книга Саймона Карлинского «Сексуальный лабиринт Николая Гоголя» (1992) – яркое доказательство гомосексуальности писателя. Вслед за Карлинским вышли запрещенные в СССР работы психиатра Владимира Чижа и психоаналитика Ивана Ермакова, созданные еще в начале XIX века.

Николай Гоголь был первенцем Марии Ивановны Гоголь-Яновской, которая вышла замуж в 14 лет и родила ровно через год. Известно, что она отличалась таким «психопатическим темпераментом», что многие приятели Гоголя, например Александр Данилевский, считали ее просто ненормальной. С матерью Гоголь большую часть жизни поддерживал отношения через письма, и эти письма – своеобразное продолжение воображаемого мира его книг. Там все выдумано… Впрочем, и она довольно своеобразно Никошу обожала и совершенно серьезно приписывала ему чуть ли не все современные изобретения: от железной дороги до телеграфа…

Девятилетнего Николая вместе с младшим братом Иваном отослали в Полтаву, где они жили у учителя, который готовил их к Нежинской гимназии, недавно открытой и довольно плохо организованной. Директором гимназии оказался сосед матери по имению господин Орлай, поэтому многочисленные шалости и прогулы часто сходили Никоше с рук, но, впрочем, не всегда. Безобразные истерики, которые случались с мальчиком, игры в эпилептические припадки, дабы избежать публичной порки за провинности, – все это запомнилось как гимназическим воспитателям Николая, так и его соученикам. Юношеская истероидность – всем известный факт биографии Гоголя, вошедший в книжку В. Авенариуса «Гоголь-гимназист» (она издавалась в начале ХХ века около 10 раз).

Друзей у Гоголя с гимназических лет не было, исключением был «грациозный мальчик» Сашенька Данилевский. Вместе они и отправились завоевывать Петербург после окончания гимназии в 1829 году, вместе совершили первое путешествие за границу, в Италию, едва ли не всю жизнь состояли в переписке, полной двусмысленных намеков и витиеватых признаний в верности, любви и дружбе. Но об этом чуть позже.

Пока же мечта о славе терзала душу Николая, который в гимназии не подавал больших надежд на громкое будущее. Попытка штурма нижних ступеней Олимпа государственной службы в Петербурге не увенчалась успехом. Первые поэтические опыты, опубликованные под псевдонимом в «Сыне отечества», провалились и были подвергнуты язвительной критике. Неудачей закончилась и попытка Гоголя устроиться актером в театр – талант его нашли «маловыразительным». Тогда случился первый нервный срыв, и Гоголь, обманув матушку, неожиданно сорвался за границу, но… так же внезапно вернулся.

Тут улыбнулась удача с повестью «Басаврюк, или Вечер накануне Ивана Купала» в «Отечественных записках» 1830 года. Молодой писатель, представленный в свет Владимиром Жуковским, быстро пошел нарасхват, пока в качестве учителя для аристократических семейств.

По дороге в Европу Николай Васильевич на некоторое время задержался в Женеве – дописывал «Мертвые души», а Саша Данилевский поехал нежиться под южным солнцем.

В Риме Гоголь особенно сдружится с молодым художником Александром Ивановым. К тому времени Иванов уже два года как закончил довольно популярную у современных гомосексуалов картину «Аполлон, Гиацинт и Кипарис». Она воплощает как бы восхождение к мужскому совершенству – обнаженные дитя, отрок и, наконец, задекорированный плащом Аполлон. Судя по всему, Иванов был склонен к гомосексуальности. Проблема партнера в этом случае удобно решалась натурщиками, частенько продававшими свою натуру в буквальном смысле.

Но не Иванов стал предметом интимной привязанности Гоголя, а больной двадцатитрехлетний граф Иосиф Вильегорский. С ним, кажется, многое перевернулось в жизни Гоголя, потому что молодой граф был его первой стремительной любовью. От ночей, проведенных у кровати больного, осталась недописанная новелла – «Ночи на вилле», опубликованная только после смерти Гоголя.

«…Я глядел на тебя. Милый мой молодой цвет! Затем ли пахнуло на меня вдруг это свежее дуновение молодости, чтобы потом вдруг и разом я погрузился еще в большую мертвящую остылость чувств, чтобы я вдруг стал старее целыми десятками, чтобы отчаяннее и безнадежнее я увидел исчезающую мою жизнь. Так угаснувший огонь еще посылает на воздух последнее пламя, озарившее трепетно мрачные стены, чтобы потом скрыться навеки и…»

На этом рукопись обрывается, а потом словно продолжается в волнующем письме Гоголя к Данилевскому. «Я похоронил на днях моего друга, которого мне дала судьба в то время, в ту эпоху жизни, когда друзья уже не даются. Мы давно были привязаны друг к другу, давно уважали друг друга, но сошлись тесно, неразлучно и решительно братски только – увы! – во время его болезни. Ты не можешь себе представить, до какой степени благородна была эта высокая младенчески-ясная душа. Это был бы муж, который бы один украсил будущее царствование Александра Николаевича. И прекрасное должно было погибнуть, как гибнет все прекрасное у нас на Руси!»

Данилевской был едва ли не единственным, с кем Гоголь мог позволить себе быть откровенным. Вот, например, Гоголь пишет о каком-то ресторанном гарсоне, Филиппе, который «явился с большим серебряным кофейником, без сомнения pui demandato da noiche le belle putto» («более желанным для нас, чем красотки»). «…Если кофейник более желанен, чем красотки, так непонятно, почему надо переходить на итальянский», – иронизирует историограф «голубого Петербурга» Константин Ротиков.

После нескольких лет за границей Гоголь внешне преобразился в лучшую сторону. Возможно, тогда на него могла обратить внимание и какая-нибудь девица, ведь уже был вокруг него и некий ореол литературной славы. Таким, например, увидели Гоголя в семье Аксаковых: «Прекрасные белокурые волосы лежали у него почти по плечам; красивые усы, эспаньолка довершали перемену; все черты лица получили совсем другое значение…»

Но он не отвечал на интерес поклонниц.

«Невозможность жениться» – так сформулировал сюжет вероятного фильма о Гоголе Сергей Эйзенштейн. Это замечание очень важно для нас, потому что только человек, имевший сходные с Гоголем проблемы, мог прочувствовать подлинные страхи писателя, подталкивавшие его в пропасть меланхолии.

Как мы уже писали, у Гоголя почти не было друзей. Он не искал дружбы ни с Пушкиным, ни с Белинским (на последнее письмо которого даже не ответил), ни с Лермонтовым. Сейчас это может показаться странным, если не принимать во внимание характерный эгоцентризм Гоголя и его равнодушие ко всему происходящему вокруг, когда оно не затрагивает его личных интересов. Невозможность жениться и невозможность свататься. Кстати, посвататься Гоголь соберется лишь однажды в самый безденежный период своей жизни, да еще и к особе в два раза его младшей – Анастасии Вильегорской. Да-да, сестре того самого Иосифа… Разумеется, последовал отказ.

Впрочем, интимная жизнь Гоголя не была такой уж и спокойной. Напротив, она представляет собой череду скандалов, среди которых немало на почве ревности. Автор поэмы «Мертвые души» лишь благодаря своей стремительной славе избежал дуэли с неким гусарским унтер-офицером, который обвинил его в растлении своего несовершеннолетнего брата.

Обратив внимание на подчеркнутую холодность писателя к женщинам, психиатры с начала ХХ века заговорили о «недоразвитии половых чувствований» у Гоголя. Особенно отставал эту идею видный русский психиатр Владимир Федорович Чиж (1855-1922) в своей работе «Болезнь Гоголя» (1903-1904). Он же поднимает вопрос о Гоголе, злоупотребляющем онанизмом. Чиж готов признать, что тот был мастурбантом, если считать «мастурбацию симптомом» душевной болезни писателя, но не ее причиной. В целом история о чрезмерном увлечении Гоголя мастурбацией кажется ему легендой, которая возникла из-за того, что он совершенно не имел любовных увлечений.