Чтение онлайн

Легенда о Гоголе-мастурбанте настолько укрепилась в профессиональном сознании доморощенных российских «психоаналитиков», что некоторые советские «специалисты» еще долго пугали пациентов присказкой: «Уж на что Гоголь был гениален, но и то заболел от онанизма».

Наиболее уверенно говорить о гомосексуальности Гоголя мы можем, основываясь на данных психоанализа. Самую полную реконструкцию либидо Гоголя предпринял пионер русского психоанализа директор государственного психоаналитического института Иван Дмитриевич Ермаков (1875-1924). Его работы находились в СССР под запретом до 1999 года. Ермаков полагает, что с детства «вытесняемая сексуальность Гоголя возвращалась в виде чувства страха» перед женщинами. Страх стал причиной кастрационного комплекса, который нашел свое выражение в повести Гоголя «Нос».

Одной из главных черт личности Гоголя Ермаков считает сосредоточенность на получении удовольствия через анальный проход. «Анатомическим субстратом такой эротики у Гоголя были геморроиды, о которых можно найти многочисленные указания в его письмах». Письма Гоголя пересыпаны пословицами и шутками анального характера. Писатель смаковал все, что относилось к процессу дефекации и калу, часто используя копрологические выражения. Одно из них, кстати, справедливо досталось знаменитому гомосексуалу Бантыш-Каменскому, тому самому, который из-за невоздержанных проявлений своей гомосексуальности во времена Гоголя уже мучался в монастыре. В письмах Гоголь называл его «говном».

Равнодушие Гоголя к дружбе с мужчинами профессор психиатрии Чиж объясняет тем, что он был «лишен тех наслаждений, которые так сладки для его друзей». Отсюда возникла «патологическая неспособность любить кого-либо, кроме самого себя». По мнению Карлинского, для дружеской переписки Гоголь «специально выбирал человека, который меньше всего мог соответствовать его мечтам» – это был поэт Языков.

Женщины оказались более благосклонны к странностям Гоголя, в них, по выражению Чижа, он нашел «свою аудиторию». Если женщины не могли стать любовницами Гоголя, то они заменили ему друзей.

Кто эти внимательные подруги?

… Конечно же, знаменитая фрейлина Александра Федоровна Смирнова-Россети, а также сестры Вильегорские. Отношения со Смирновой-Россети, в салоне которой собиралась вся политическая и интеллектуальная аристократия того времени, ограничивались платонической привязанностью. Причину «робости» Гоголя доктор психиатрии Тарасенков увидел в том, что «половое чувство было в нем резко понижено даже в молодые годы». А профессор психиатрии Николай Баженов, автор работы «Болезнь и смерть Гоголя» (1902), вообще отказывается рассматривать отношения Гоголя с женщинами, несмотря на чрезвычайную важность этого вопроса для верной характеристики психологического типа писателя. Но он отмечает, что, если бы «смутные слухи» о личной жизни Гоголя оказались бы «достоверными», то они, вероятно, пролили бы подлинный свет на причины психопатического состояния Гоголя. О каких «смутных слухах» отказывается говорить Баженов, сегодня понятно…

«Гоголь никогда ни в кого не был влюблен», – уже уверенно заявляет Чиж. Блеск Смирновой-Россети не смог впечатлить Гоголя, потому что он совершенно не воспринимал женскую красоту. Что же касается Анастасии Виельегорской, то она, во-первых, не была хороша собою, а, во-вторых, сватовство Гоголя никто не воспринял всерьез.

Лидер символистов Валерий Брюсов в 1909 году в журнале «Весы» назвал свою лекцию, приуроченную к одному из гоголевских юбилеев, «Испепеленный». Брюсов одним из первых отметил очень важную черту творчества и жизни Гоголя – преувеличение и гиперболизацию во всем. Именно такого рода карнавализация свойственна современной гей-культуре с ее пышными трансвеститскими персонажами. Гоголь, о страсти которого к переодеванию в прямом смысле и переносном – театрализация в жизни, какие-то невероятные проекты (он то пытался занять кафедру истории средних веков в Санкт-петербургском университете, то придумывал какие-то проекты по бесплатному распространению своих книг) – уже сказано довольно много, – натура очень близкая современному гейству. Но эта яркая внутренняя сила была направлена на уничтожение плоти и не нашла своего чувственного выхода. В противоречии плоти и духа заключается гоголевский конфликт. И душа испепелила, уничтожила плоть.

На масленой неделе в 1852 году Гоголь начал говеть и поститься.

На исповеди он, возможно, впервые признался в своих сексуальных желаниях. Ржевский духовник Гоголя священник Матвей Константиновский, который приехал в Москву в конце января – начале февраля, осудил писателя и назвал его желания смертным грехом. Для измученного депрессивным психозом Гоголя это был смертный приговор. Он целенаправленно уничтожал себя голодом. Силы уходили, встревоженные церковники настаивали, чтобы он начал принимать пищу, но писатель отказывался. Наконец Гоголь слег в беспамятстве. Врачи холодными ваннами и кровопусканием только ускорили его кончину.

«В увлечениях страсти утопая…». Михаил Лермонтов (15 октября 1814 – 27 июля 1847)

Я сын страданья. Мой отец

Не знал покоя по конец.

В слезах угасла мать моя;

От них остался только я…

Эти строки из лермонтовских черновых набросков любили приводить в своих исследованиях биографы Михаила Юрьевича Лермонтова. Действительно, семейная жизнь его родителей не сложилась. Известно, что Юрий Петрович (1787-1831), отец поэта, изменял своей супруге Марьи Михайловне (1795-1817)… и не только с женщинами. Семейные размолвки однажды закончились рукоприкладством. Это стало последней точкой в их отношениях…

Бабка Лермонтова Елизавета Алексеевна Арсеньева (1773-1845) имела возможность однажды разобраться со своим супругом. Он умер при странных обстоятельствах: отравился, не дождавшись на маскерад своей любовницы из соседнего поместья. Злые языки поговаривали, что яд он принял не добровольно. Арсеньева предприняла все, чтобы уберечь и дочь от неразборчивого супруга. Поэтому родители Михаила не жили вместе. А слабая здоровьем Марья Михайловна, испытавшая позор, сгорела от чахотки, когда Мишеньке исполнилось 3 года. Путем шантажа – Юрий Петрович был беден и мог жить только на доходы с имения Арсеньевой – Елизавета Алексеевна добилась того, что получила право заниматься воспитанием внука, пока тому не исполнится шестнадцати лет. Некоторые полагают, что Арсеньева «подозревала его в гомосексуализме и хотела оградить любимого внука от негативных влияний со стороны отца» (Михаил Вольпе).

«Заботливость бабушки о Мишеньке доходила до невероятия; каждое его слово, каждое его желание было законом не только для окружающих или знакомых, но и для нее самой». Все в доме было устроено для Миши – «все ходили кругом да около» него. Для семилетнего внука бабушка создала нечто вроде потешного полка. Собрала в округе мальчиков его возраста, пошили им военные платья. Особенно он любил устраивать между ними кулачные бои с разбитыми до крови носами. Сам участия в них не принимал, не позволяло здоровье. От рождения болезненного Мишеньку бабушка раза три возила лечиться на Кавказ.

Десяти лет от роду с Мишелем на Кавказе случилась странная влюбленность в девятилетнюю девочку. Примечательно, что психологи отмечают раннюю чувственную влюбленность разнополых подростков, связанную с сильным эмоциональным впечатлением (осуждением сверстников и взрослых), как возможное условие будущей гомосексуальности. Лермонтов вспоминал и переживал это первое чувство в дневниках лет до шестнадцати… Едва он успокоился, как потешный полк сменили крепостные девушки, заполнившие дом по распоряжению бабушки, «чтобы Мишеньке не было скучно». Мишель мог выбрать любую... Крестьянки, оказавшиеся в интересном положении, выдавались Арсеньевой замуж.

Четырнадцатилетнего Лермонтова отдали в Благородный университетский пансион в Москве, где он жил на правах полупансиона, то есть вечером возвращался домой в нанятую квартиру. Бабушка поселилась при внуке. Для воспитания наняли француза Жандро, капитана наполеоновской гвардии. «Этот изящный, в свое время избалованный русскими дамами француз, пробыл, кажется, около двух лет и, желая овладеть Мишей, стал мало-помалу открывать ему «науку жизни», – пишет первый биограф Лермонтова Петр Висковатый (1842-1905).