Чтение онлайн

И тогда в борьбе с самим собой Константин Романов обращается к Богу. «Твердая, слепая вера в бога» (это строка из его известной и популярной в начале XX века колыбельной) – спасение во всем. Но свою «слепую веру» Романов превращает в стихи. Свод его религиозной поэзии венчает драма «Царь иудейский», но помогают ли религиозные строки обрести спокойствие? Судя по всему нет. Чистая поэзия, путь, наполненный религиозными истинами, бессильны перед зовом плоти. «Невольно задаю себе вопрос, что же выражают мои стихи, какую мысль? И я принужден сам себе отвечать, что в них гораздо больше чувства, чем мысли. Ничего нового я в них не высказал, глубоких мыслей в них не найти», – так пишет К. Р. В своем дневнике.

Вот одна из записей:

«15 сентября – Стрельна.

…Я пошел по дороге, по которой должен был приехать в посланной за ним коляске подпоручик Яцко. Посылал за ним, чтобы исполнить его желание еще раз побывать у меня и проститься перед его отъездом в Вильну. Признаюсь, я ему радовался и вместе с тем побаивался новой встречи.

Теперь, что мне известны его наклонности, сходные с моими, было чего опасаться. В прошлый раз я удержался, но кто может ручаться за будущее? Он с еще большей откровенностью признавался мне в своих грехах...

Услышал от него имена людей, которых смутно подозревал в противоестественных наклонностях; с некоторыми из них Яцко согрешил, но теперь, кажется, твердо решился бросить все это».

Гомосексуальность Константина Романова, сокрытая от глаз обывателя, не была секретом в его роду и близком окружении. Судя по дневникам, он неоднократно подвергался шантажу со стороны некоторых офицеров, но имел мужество с честью выдержать подобные провокации.

Естественное образование (возглавляя Академию, он покровительствовал, например, экспериментам физиолога Павлова с собаками), знание древнегреческой культуры, возможно, подсказывали ему, что собственную гомосексуальность можно и нужно воспринимать не только в свете догматической христианской традиции, которую диктовала ему принадлежность к венценосному роду.

Любовь Константина Романова к службе, верность своему Отечеству и долгу не вступали в противоречие с его гомосексуальностью. Долгое время, как признается князь, его «привлекала в роту не столько служба, военное дело, как привязанность то к одному, то другому солдату».

Плотская любовь к мальчикам знала свои границы и в службе воплощалась в высшее проявление платонической привязанности и заботы о кадетах. Поставленный надзирать за благополучием всех военных кадетских заведений России в 1900 году, Константин Романов посетил все кадетские корпуса страны. Очень скоро Великий князь заслужил среди кадетов высшую степень обожания. Рассказывают, дело доходило до того, что когда тот посещал кадетские корпуса, с его шинели срезали на память пуговицы, разбирали как реликвии столовые приборы и брали автографы.

Благодаря воспитательной системе (особое внимание Константин уделял начальному образованию), предложенной Романовым (литература, танец, искусства), русский кадет стал особой социальной прослойкой, благодаря которой, возможно, русский трон пережил и революцию 1905 года, и войну 1914-го… Быть может, если бы не внезапная смерть князя 15 июня 1915 года, то и революционные события 1917 года развернулись бы в несколько иную сторону.

Огонь, вырвавшийся из-за решетки. Лидия Зиновьева-Аннибал (18 октября 1865 – 4 ноября 1907)

Диотима – под этим именем божественная в своей небесной мудрости и внешней красоте Лидия Зиновьева-Аннибал, супруга крупнейшего теоретика и поэта русского символизма Вячеслава Иванова, известна в русской литературе.

Душа и ведущая знаменитых сред в ивановской «башне» на Таврической в Петербурге, где в начале ХХ века собирались люди искусства, которые искали новых путей в творчестве, любви, платонических и плотских радостях жизни. Свое имя, Диотима, она получила по имени героини известного диалога Платона «Пир». Диотима открыла подлинную суть любви, физическая сторона которой – в продолжении рода и воспитании детей, а вечная – в беременности духовной, которая плодит чистый разум.

Род Лидии Зиновьевой связывал ее с Пушкиным, в ней текла кровь «арапа Петра Великого». Из свидетельств девических лет Зиновьевой-Аннибал сохранилась история о том, что в школе диаконис в Германии, где некоторое время училась Лидия, она от скуки «соблазняла», «портила» своих одноклассниц. И однажды начальница пригрозила, что прогонит из школы ее подружку, если еще раз увидит их вместе…

В юности Зиновьева была увлечена революционными настроениями и в 1884 году вышла замуж за революционера К. Шварсалона. Разочаровавшись во взглядах мужа, бежала с детьми за границу. Там и произошла ее встреча с Вячеславом Ивановым в 1893 году. Они прожили вместе 12 лет, никогда не разлучаясь, и всегда хотели поделиться с кем-то своей привязанностью. Так возник замысел создания семьи нового типа. «…Если два человека совершенно слились воедино, то они могут любить третьего… – это будет началом новой человеческой общины… в которой Эрос воплощается в плоть и кровь» – так охарактеризовала их отношения художница Маргарита Сабашникова и ставшая третьей…

Возможность реализовать эту идею появилась в 1905 году, когда «половой вопрос» окончательно завладел умами интеллигенции, а в знаменитой «башне» впервые собралась петербургская религиозная и художественная элита – человек 40. Но обстановка эротических вольностей, поцелуев и обнаженных тел, едва задрапированных в ткани, утвердится в «башне» только к весне 1906 года, когда ивановские среды сменились вечерами Гафиза в более узком кругу – до 10 человек.

Общество «Друзья Гафиза», которое явилось первым шагом его организаторов в реализации идеи соборности – дионисийства, пропущенного через христианство, впервые собралось в квартире Иванова и Зиновьевой-Аннибал в мае.

Зиновьева-Аннибал стала единственной женщиной в кругу мужчин, большинство из которых были гомосексуалами (художник К. Сомов, поэт М. Кузмин, музыкант-любитель В. Нувель) или бисексуалами (поэт С. Городецкий, писатель С. Ауслендер – племянник и воспитанник М. Кузмина). Единственный последовательный в жизни гетеросексуал философ Николай Бердяев вскоре счел интимные вечера неприличными и перестал принимать в них участие. Это окружение как-то позволило Лидии охарактеризовать год выхода «Крыльев» Кузмина и своих «…Уродов» такими словами: «…гомосексуализм витал в воздухе».

Нужно сказать, что все участники Гафиза, судя по мемуарным свидетельствам – письмам и, в первую очередь, дневникам Кузмина – состояли в сексуальных или, так сказать, эротических отношениях (Сомов – Кузмин – Нувель, Иванов – Зиновьева-Аннибал – Сабашникова, Иванов – Городецкий) и так далее.

Любить друг друга равной любовью было одним из условий попадания в узкий круг гафизистов. Более всего волновался по этому поводу Вячеслав Иванов, поскольку идея такой равной любви принадлежала ему и была принята Лидией Дмитриевной. Он будет беспрестанно ревновать гафизистов друг к другу : Кузмина – к Сомову, Зиновьеву-Аннибал – к Сабашниковой… В намечавшихся парах ему виделось разрушение основных принципов вечеров и крушение его идеи соборности в семье.

Вечера получили свое имя в честь Гафиза, персидского поэта ХIV века. На пример собраний «Арзамаса», образованного беллетристами и поэтами (см. статью о Филиппе Вигеле), среди которых большинство тоже были гомосексуалами, век спустя гафизисты раздали друг другу новые имена. Сомов стал Аладдином, Нувель – Петронием, Иванов – Гиперионом, Кузмин – Антиноем… Немецкий поэт и переводчик Иоганнес фон Гюнтер – Ганимедом…

Каковы были темы тех вечеров? Так, в мае 1906 года обсуждали, что такое поцелуй – «диспут шел на полу, по латыни…». Лидия-Зиновьева была мастерица делать хитоны из разноцветных тканей, скрепленных на плечах брошками. Гостей ивановских сред она обыкновенно встречала в алом хитоне. В таком виде позже гафизисты и вели свои интимные беседы.