Чтение онлайн

В 1981 году в Олимпийской деревне прошли гастроли «Тримитаса». Звезда в пространстве Литовской республики, в столице он был никому неизвестным прибалтом, к которому к тому же привязался слушок: «гомосексуалист – раз, еврей – два…».

Премьерой «Экспрессии» в составе коллектива Аллы Пугачевой стало участие в концертной программе «Пришла и говорю!» Андрогинный образ танцовщика шокировал чиновников из Министерства культуры, потребовавших убрать со сцены «ЭТО». Но авторитет звезды позволил Пугачевой отстоять «Экспрессию» – сошлись на том, что Моисеев отрастит бородку, а, следовательно, приобретет более мужественный вид. Интересно, что с уже более внушительной моисеевской бородой в середине 1980-х на советском телевидении будет записан танцевальный клип «Экспрессии» – редкий пример современного танца, которым на ЦТ СССР любили завершать единственную официальную музыкальную программу в легком жанре – «Утреннюю почту» по выходным.

Танцевальное трио сопровождало победоносное шествие звезды советской эстрады на многочисленных международных фестивалях. Шоу продолжалось на лучших концертных площадках мира и Советского Союза в течение почти десяти лет. Творческие планы разошлись в 1987 году перед гастрольной поездкой в Индию. Моисеев, руководивший новым балетом Пугачевой – «Рециталом», был отстранен от гастролей по требованию спецслужб. Артист ушел из коллектива Пугачевой и задумался о собственном шоу.

С 1987 по 1989 год «Экспрессия» работала на лучших клубных площадках США, Франции, Израиля. Европейская телепремьера трио состоялась в эфире шоу «Рафаэлла Кара представляет» на телевидении «RAI-2» (Италия). Работа Моисеева, танцора и хореографа, пришлась по душе продюсерам телеканала. Коллектив русского танцора отработал в эфире популярной программы два сезона. В Милане он познакомился с Рудольфом Нуриевым и вскоре оказался среди его друзей. Отношения не были близкими, но Борис особенно сдружился с одним из последних русских любовников великого танцора.

Европейский успех подтолкнул Бориса Моисеева к мысли о покорении Америки. И в 1990 году он стал главным режиссером-постановщиком муниципального театра в Новом Орлеане (штат). Но все же отсутствие артиста в России было, скорее, вынужденным. К тому времени политическая ситуация в стране стала резко меняться. Развалился СССР, бывшие республики обрели свободу. В России перестали преследовать инакомыслящих. Интеллигенция и правозащитники требовали отмены статей, карающий за «добровольный гомосексуализм».

В 1991 году Борис Моисеев принял решение вернуться в Россию. Это был, как и многое другое в жизни артиста, смелый и решительный шаг. Молодая постсоветская эстрада ушла далеко вперед, на сцене властвовали певцы-однодневки и безликие группы, бесстыдно копировавшие стилистику популярных мировых групп. К тому же общество находилось во власти спидофобии. В околомузыкальной тусовке обсуждалось появление Моисеева в окружении Нуреева, слухи о болезни которого все усиливались. Некоторые не даже подавали руки похудевшему и измотанному переездами Борису.

Именно тогда Моисеев дал несколько скандальных интервью, в которых признался в своей гомосексуальности. Самой откровенной оказалась беседа артиста с журналистом и открытым геем Ярославом Могутиным. Моисеев, раскрыв множество подробностей своей интимной жизни, радикально разобрался с комсомольскими функционерами, от которых еще недавно зависело его творческое и личное будущее. Более всего публике и бывшим партийным боссам не понравилась фраза о «грязных концах комсомольцев». В оригинале она выглядела так: «Я вспоминаю конец 70-х... Эти коммунисты и комсомольцы водили танцоров в бани и хотели иметь с нами секс. Их страшно тянуло на все это! И мы, молодые мальчики, играли в их игры. Мы сосали грязные концы этих старых мудаков – престарелых комсомольцев! Нас заставляли это делать, нас запугивали…» Откровенность артиста вызвала шок у публики и ненависть у вчерашних власть имущих – ведь они продолжали занимать высокие посты в уже «демократическом» руководстве страны. Мало того, Борис едва не устроил камин-аут для тех музыкантов, которые тщательно скрывали свою гомосексуальность от публики. В интервью он стал называть имена исполнителей и названия «неблагодарных» своему бывшему протеже музыкальных коллективов.

В творчестве Борис Моисеев, в это время фигуровавший в артистической среде под именем Берта, делает ставку на эпатаж и гомосексуальность. Но у шокирующих заявлений и яркого провоцирующего имиджа оказываются совершенно благие намерения – они должны снять любые табу с публичных проявлений гомосексуальности. «У меня есть одна цель, – настаивает Борис, – чтобы натуралы нас любили. Любили – это не значит «имели» - нет! Чтобы принимали нас как нормальных людей. О'кей? Как супернормальных! Чтобы никто не делал нам конфуз, душевную боль. Это моя главная цель как художника. Я – проповедник, который говорит людям: «Не плюйте в голубых! Они – нормальные люди!»

В 1992 году на страницах самой тиражной газеты бывшего Советского Союза «Аргументы и Факты» он сделал «coming out» – вышел из чулана и почти сразу представил первый большой шоу-проект – «Борис Моисеев и его леди». Одним из самых эффектных номеров стало исполнение композиции «Эгоист» в гробу, установленном на сцене. Это был символический ответ тем, кто отказался от бывшего друга. На сцене творилось невероятное – двадцать смен костюмов, декорации, свет, пиротехника!

В 1993 году состоялась премьера концертной программы «Боря М. плюс Бони М» с участием вечно-популярной в России группы, следом – «Шоу продолжается – памяти Фредди Меркьюри». Эта программа, признанная лучшим шоу года, была удостоена Российской национальной музыкальной премии «Овация».

1994 год увенчался «Капризом Бориса Моисеева». 1995-й – эпатирующей публику феерией «Дитя Порока». Продолжая тему, в 1996 он ставит потрясающий спектакль-исповедь «Падший ангел». Большая концертная программа на основе этих шоу была представлена на сценах Германии, Испании, Израиля и в 1998 году пользовалась огромным успехом у русскоязычного зрителя на Бродвее – «Beacon Theatre»

Шоу 1999 года «Просто Щелкунчик», посвященное двадцатипятилетию творческой деятельности, остается, по мнению музыкальных критиков, самым удачным у артиста, хотя с тех пор на суд зрителя были представлены и спектакль «Не отрекаюсь» (2000), и «народная драма» «Чужой» (2002).

С начала 1990-х Борис Моисеев – непревзойденный мастер легкого жанра, который «на два-три месяца поднимает певца в хит-парадах». Однако Борис добивается этого с завидным постоянством. Его песни становятся хитами, уходящими в вечность через народный фольклор, анекдоты и мифологемы времени.

Нужно сказать, что не все российские гомосексуалы оценили смелый жест артиста, когда он первым среди эстрадных певцов перестал скрывать свою гомосексуальность. Гей-движение в России с начала 1990-х годов носит в основном неформальный характер. Существенное место в нем занимает зависть и подчеркнутая ревность, сильно распространенная в замкнутом кругу российских гомосексуалов. И в гей-среде до сих пор существует мнение о том, что яркий андрогинный образ артиста, его первые эпатажные шаги на сцене формируют у обывателя предвзятое мнение о российских гомосексуалах в целом. Это так называемое «умеренное» крыло предпочитает договариваться с властью и, как правило, использует такие соглашения в целях личного обогащения… Моисеев, как кажется некоторым, не оценил деятельности немногочисленных гей-лидеров по отмене 121-й статьи УК. «Этой статьи для меня никогда не существовало, потому что я всегда оставался свободным человеком и делал то, что хотел», – сказал артист журналисту и поэту Ярославу Могутину в дни отмены средневековых норм российского законодательства. И, действительно, один Моисеев сделал для социализации гомосексуальности в России гораздо больше, чем все вместе взятые гей-организации.

С начала 2000-х годов, когда консервативные круги стали активно использовать гомофобную риторику, концертная деятельность Бориса Моисеева находится под постоянным давлением реакционных кругов. С 2001 года его гастроли в российских городах проходят под усиливающийся шум религиозных фанатиков, делающих громкие заявления с требованием запретить «пропаганду гомосексуализма» и возобновить преследование гомосексуалов в России. Летом 2004 года Борис Моисеев обратился за разъяснениями к главе федерального агентства по культуре и кинематографии Михаилу Швыдкому. По словам певца, решения властей о запрете концертов, а также стихийные митинги, санкционированные местными администрациями, наносят не только ущерб имиджу артисту, но и направлены против общественности, нарушают статьи Конституции России и международной Конвенции о защите прав и свобод человека. После получасовой беседы Михаил Швыдкой заверил Бориса Моисеева, что будет лично контролировать ситуацию при подобных инцидентах. Однако скандалы не утихают по всей России.

Борис Моисеев тем временем продолжает активную концертную деятельность. Гомофобные акции не мешают аншлагу на его шоу. «Я верю, что принцип гомофобии в обществе пройдет, – говорит Моисеев, – но обострение этого заболевания не помешает появлению новых гениев, таких, как Рудольф Нуреев, например».

Творческие интересы Бориса Моисеева давно вышли за пределы эстрадного искусства. Он с увлечением снимается в кино, делает собственное шоу на телевидении, пишет книгу о своей жизни. Он хочет быть самим собой и как верующий человек надеется, что будет услышан не только поклонниками, которые понимают, о какой тайне – любви – он говорит своим творчеством. Но одновременно артист, взошедший на самый олимп российской эстрады, знает, что «люди, воспитанные в нашей стране, привыкли к унижению и террору над личностью…»