Чтение онлайн

Валентина: Доверяй себе, бывает по-разному. Ещё раз давай перепроверим: ты душа того ребёнка, который был в теле Тамары, но не родился. Ты сейчас смотришь на Тамару, свою несостоявшуюся маму, и она тебе только что сказала, что долго тебя ждала, что очень плакала, когда лишилась тебя, что очень тебя любит.

Тамара на стуле неродившегося ребёнка: Женщина, я тебя не знаю, ты мне совсем не родная. Чего ты плачешь? Какого я тут вообще сижу? Я хочу выйти сейчас в двери и не смотреть на вас обоих. Для меня эта твоя беременность промелькнула на секунду и не оставила никаких ни эмоций, ни воспоминаний. Оставьте меня в покое. Ну, было и было. Живи дальше. Мне не хочется тебя обидеть, но я тебя точно не люблю и знать не хочу. Ты чужая. Я пошёл.

Тамара пересела назад на свой стул. Она была не просто удивлена – она была ошарашена. У меня тоже такое бывает крайне редко.

Тамара: Это сейчас вообще что было? Я была уверена, что сейчас опять встречусь на этом стуле с Душой какого-то малыша. Что он снова будет обижаться на меня, бояться за свою жизнь. А тут такое. Он вообще такой грубый был! Словно постороннего подвыпившего мужика на автобусной остановке зацепили разговором. Я тут плачу по нему, люблю и обнимаю, а он мне «женщина, отвалите от меня».

Валентина: Похоже, что Душа твоего неродившегося ребёнка уже воплотилась снова. И как тебе это?

Тамара: Да мне вообще отлично! У меня прям гора с плеч. Я думала, мне придётся сейчас успокаивать несчастного ребёнка. А ему на меня вообще наплевать! И мне так легче от этого стало!!! Прям свободно. Действительно чужие. Чего я за него так уцепилась?

Тамара: Валентина, похоже, про мою истории пора писать ещё одну книгу!

Валентина: Почему?

Тамара: Я поехала ложиться на операцию по откачиванию жидкости. Собрала вещи, с врачами все уже договорились. Клиника платная. В больнице мне снова сделали все предоперационные обследования. Там был бородатый грубоватый хирург, который посмотрел все мои свежие снимки и отправил меня домой. Сказал, что я здорова. Я решила, что он просто не хочет со мной возиться. И я попыталась настоять, чтобы меня оставили и сделали операцию. Но он так грубо со мной поговорил. Я заплакала, когда вышла из его кабинета.

Я не поверила врачам нашего Сочи и поехала в краевой центр. В Краснодаре мне врачи снова подтвердили, что жидкость каким-то образом практически вся исчезла. Есть очень незначительное количество, которое практически в норме. Они снова подтвердили, что кисты также нет. Валентина, ваши стулья творят какие-то нереальные чудеса. Я так поражена, что хочется об этом рассказать просто всему Миру. Сколько женщин ложатся под нож, а можно вот так: несколько часов порыдала на стульях и пошла свободная.

Валентина: Да, согласна с тобой. Я тоже, когда сама стала практиковать с собой метод пустого стула, болеть стала раз в 5 меньше. Но все же бывает. Это не 100 % метод. Но очень эффективный. Психотерапия – это как масло в двигатель авто: важно подливать своевременно, а когда уже двигатель сломался, тогда уже поздно к психологам – надо к врачам. И эту точку невозврата определить непросто.

Тамара: Меня всегда напрягало находиться дома одной. Как-то не по себе становится. Я стараюсь включать телевизор. Ещё стыдно признаться, но я до сих пор не могу спать в полной темноте. Стараюсь оставить свет где-нибудь в коридоре или туалете.

Может быть, поэтому я никак не могу приучить своих детей спать в отдельной комнате. Мы спим втроём в одной спальне, а муж – в другой.

Валентина: А ты всегда боялась темноты или это началось в каком-то возрасте? До рождения детей темноты так же боялась? В школе? В садике?

Тамара: Да, всегда. У меня был не просто страх темноты, а был ужас даже при свете ночью пойти в туалет. Есть одно очень неприятное воспоминание, как мы с бабушкой ночевали в гостях. Мне было 7 лет. Меня положили спать на диван в зале. Я очень хотела в туалет ночью, но ужас встать был для меня непреодолим. В итоге я лежала и писала на диван. Это было невыносимо стыдно. Но встать я не могла. Наутро все это обнаружили. Воспоминание очень ядовитое.

Валентина: Ну да, при таких событиях теперь понятно, почему ты спишь в одной комнате со своими детьми. Чтобы твои дети не столкнулись с подобным ужасом и стыдом. При этом у них может совсем даже и не быть этого страха, но ты их уже стремишься спасти. Так работают все наши душевные травмы.

Представь, что душевная психотравма – это словно рана на теле физическая. Допустим, перелом ключицы.

Рана душевная все время о себе напоминает. Но только косвенным способом. Ты смотришь на своих детей и пугаешься, что надо ночью их точно класть спать рядом с собой. Таким образом, мы все постоянно пытаемся положить гипс близкому человеку на место, где у него не болит. Но мы-то точно знаем, что на плечи детям надо намотать гипс.

Мы пытаемся свои душевные болячки долечить через других. Плечо болит у мамы, а гипс на плечо она мотает своему ребёнку. Ещё и с душещипательным возгласом: ах ты неблагодарный, я ж о тебе забочусь!

Но, к сожалению, так не работает. Гипс на плече ребёнка не убирает боль в собственном плече. Иногда близкий начинает яро сопротивляться этому гипсу и им же пытается нам дать сдачу. Иногда покорно терпит и ходит потом полжизни в этом гипсовом панцире, как замотанная мумия.

Так нереализованную мечту играть на музыкальном инструменте родители часто компенсируют, заставляя заканчивать музыкальную школу ребёнка. Это тоже попытка наложить гипс ребёнку на свою собственную рану. И так же с репетиторами в школе, кружками, институтами, какой муж тебе нужен, какую работу выбирать и тому подобное.

Тамар, а ты помнишь, с какого возраста это началось? В садике уже боялась темноты?

Тамара: Нет, Валентина, не помню. Хочется сказать – всегда.