Чтение онлайн

– Как отступить?!
– взвился Гитлер.
– Кейтель, вы в своем уме?! Мы же фактически теряем Венгрию и здоровенный кусок протектората Богемии и Моравии! А нам как никогда нужна промышленность последнего!

– Но, мой фюрер, в противном случае мы можем потерять до ста пятидесяти тысяч солдат!

– Сталин никогда не додумается до такой операции, а его тупоголовые командиры и комиссары, командующие дивизиями, - тем более! Так вот, Кейтель, из района Мишкольца готовьте контрнаступление в направлении на Дебрецен, понятно? Или вам пора в отпуск?

– Понятно, мой фюрер.

Гвардии старший лейтенант Никита Голенко начала этого боя ждал спокойно, без нервов. Что, в общем-то, и не удивительно после пережитых боев. Однако тупое сидение в засаде и ожидание боя вот уже в течение часа начинало раздражать. Сегодня с утра сводный отряд из батальона тяжелых танков и батальона "тридцатьчетвёрок" обогнал отступающих к Кенигсбергу немцев и затаился в засаде на одной из дорог.

Вдруг ожила рация, коротко прошипев знакомым голосом:

– Зубр-Один, я Орел-Два, прием!

Практически сразу послышался голос комбата:

– Я Зубр-Один, слышу вас, прием.

– Вижу колонну бронетехники... до батальона танков и бронетранспортеров! Повторяю, колонна бронетехники... на встречном кур... удаление до двух киломе... я - ... прием.

– Понял вас, Орел-Два. По нашей дороге? Прием!

– Да, удал... двух километров, прошли перекресток, прием.

– Понял, Орел-два. Что окрестности? Прием.

– ... нор... Два. Прием.

– Не понял, я - Зубр-Один, Орлу-Два, повтори! Прием!

– Окр... льно... нет... повторяю, с флангов никого... рием.

– Понял, Орел-Два. Спасибо! Прием!
– закончил общение с наблюдателем комбат.

И через несколько секунд добавил:

– Я Зубр-Один, всем. Полная готовность.

Голенко весь подобрался и быстро перепроверил готовность своего взвода.

Последние минуты ожидания тянулись дольше, чем весь предыдущий час. И вот, наконец, появилось охранение колонны. Несколько мотоциклов с колясками. А когда в прицеле рисовалась уже значительная часть всей колонны, в рации прошипело:

– Я Зубр-один, всем! Огонь через пять секунд!

– Четыре... три... два... один...
– отсчитывающий последние секунды Никита вздохнул и на выдохе коротко рявкнул:

– Огонь!

Глухо ухнула пушка, чей снаряд прошил лобовую броню "тройки". Старлей заметил, как рядом с тем же танком рванул еще один, легший с небольшим недолетом.

– Бронебойный!

– Готово!

Голенко прицелился правее, но фонтан земли и дыма, поднявшийся стеной в поле зрения прицела, закрыл следующий танк. Еще немного переместив башню, лейтенант поймал в прицел следующую машину. Но за секунду до выстрела Голенко красующийся в оптике танк подбил какой-то из "ИСов". Сдетонировавший боекомплект разорвал "немца" на куски, отшвырнув длинноствольную танковую пушку далеко в поле. Больше отсюда целей не было видно. Головная часть колонны уничтожена секунд за тридцать-сорок, а остальные танки и бронетехника были скрыты за поворотом. Снова зашипела рация:

– Зубр, я Орел-Два, прие...

– Чего тебе? Прием!

– Задние еще не поняли, в чем де... Колон... уплотняется. Прием.

– Зубр-Один, я Зубр-Два, фланговую атаку, прием?
– в эфир вылез бывший комиссар Шульга.

– Сам разберусь! Орел-Два, смотри за флангом! Прием!

– Понял ... рием!

– Я Зубр-Один, Дубу. Играй, повторяю - играй!

– Я Дуб, принял, - в ход пошли "тридцатьчетверки".

"ИСы" тем временем не прекращая стрельбы, пошли вперед. Перед вылетающими из-за поворота советскими танками открылась во всей красе танковая колонна. Немецкая бронетехника активно вылезала на поле, иногда застревая в размокшей от недавних дождей почве. Увидев советские машины, немцы как один открыли встречный огонь.

Бумкнувший по броне снаряд тряхнул танк, из-за чего Голенко едва не прикусил себе язык. Никита, не выпускавший из вида своего взвода, отметил про себя: "А мои бойцы неплохо держаться. Вон, даже попадают, даром что это один из их первых боев".

По броне звякнуло еще пару раз. Никита начал уже волноваться - попадут еще в гусеницу или каток - когда огонь открыли "тридцатьчетверки".

И немецким танкистам сразу стало не до драки с наступающим батальоном "ИСов". Появление советских танков в своем тылу эсэсовцы из "Мертвой головы" совершенно не ожидали и закономерно скатились в панику, после чего ни о каком сопротивлении речь далее уже не шла. Стрелявшие танки как по команде развернулись и обратились в бегство.

Гоняться на ИСах за немецкими танками, удирающим по шоссе, в планы комбата на входило. Танки Третьей Отдельной танковой бригады Особой Армии быстро добили бронетранспортеры и застрявшие и заглохшие "панцеры", после чего, пройдя насквозь поле битвы, заставленное дымящейся техникой, встали. Ехавшая следом на БМП пехота уже прочесывала дорогу и окрестные поля, вытаскивая из разбитых машин немецких солдат. Очередной день войны только начинался...

– Пока что нашим войскам не удается взять Мишкольц, товарищ Сталин. Немцы нанесли там контрудар, отбросив наши войска обратно к Тисе. Дальше они не продвинулись, но наступление на Врутки похоже придется приостановить, - Василевский развел руками, словно оправдываясь.

– Это нэхорошо, товарищи маршалы, - Сталин недовольно покачал головой.
– Какой у нас рэзэрвный план?

– Вернуться к изначальному плану товарища Тимошенко, - ответил поднявшийся Шапошников.
– Следуя ему, мы, может, и не уничтожим разом две армии Вермахта, но потихоньку вытесним противника в Чехию, - и, секунду помявшись, маршал добавил:

– Есть и еще один план, товарищ Сталин. Но он несколько рискованный.

– Давайтэ послушаем, Борис Михайлович. Вернуться к плану товарища Тимошенко мы всегда успеем.

– Идея в том, чтобы высадить на вскрытый разведкой полевой аэродром между Банско-Бистрицей и городком Лученец - рядом с Зволеном - две воздушно-десантные бригады. После чего нанести ими удар по расходящимся направлениям - одной бригадой собственно на Банско-Бистрицу, а второй - на Крупину. Одновременно с этим изменим направление удара Первой Гвардейской Армии - вместо города Врутки будем наступать на Брезно и далее на Банско-Бистрицу, для соединения с десантниками...

– Как-то у Вас, Борис Михайлович, все больно легко выходит, - заметил Сталин.
– Хотя даже десантирование двух бригад в условиях противодействия нэмцев - уже исключително трудная задача.

– Собственно, именно поэтому десантирование будет производиться ночью.

После подобного заявления в кабинете мгновенно стало очень-очень тихо. Отходящий к окну Сталин приостановился и, повернувшись и помахав неизменной трубкой, с удивлением спросил:

– Что ви имеете ввиду, товарищ Шапошников? У нас две бригады умеет прыгать ночью?