Чтение онлайн

Между прочим, должен сказать доброе слово о почтовой цензуре. Хотя присылаемые мне научные сексологические книги и журналы не содержали ничего антисоветского, при желании их можно было подвести под рубрику «порнография» и изъять. Но соответствующие ведомства (прежде всего, я благодарен упомянутому выше В. М. Тупицыну) знали, что я занимаюсь серьезным делом, книгами не спекулирую и в детские руки они не попадают, и препятствий мне не чинили. А могли бы… Те же самые книги до других адресатов зачастую не доходили. Патриарх отечественной этнографии, всеми уважаемый беспартийный Сергей Александрович Токарев (1899–1985), который увлекался нудизмом и состоял в соответствующей международной ассоциации, косвенно имел по этому поводу неприятности (точнее, звонили в дирекцию института, но там просто разводили руками, профессор был слишком стар и независим, чтобы давать ему уроки морали); незадолго до смерти Токарев хотел передать это наследие мне, но я от такой чести уклонился, хотя в книге «Вкус запретного плода» (1993, 1997) коротко рассказал об этом движении и даже привел красивые иллюстрации из культуристского журнала.

Короче говоря, множество разных, в том числе влиятельных, людей хотели выхода в свет «Введения в сексологию», но никто не желал брать на себя ответственность.

Когда ситуация с моей книгой приняла уже явно скандальный характер, чтобы задним число оправдать невыполнение решения академического редсовета, «Наука» послала мою рукопись в сектор этики Института философии, с твердым расчетом получить наконец отрицательный отзыв, так как с точки зрения нашей официальной этики всякая половая жизнь казалась сомнительной. И снова произошла осечка: не учли того, что и в области этики я не был посторонним человеком.

Институт философии дал на мою книгу положительный отзыв за четырьмя подписями (Л. П. Буевой, Л. И. Новиковой, А. И. Алешина и С. А. Никольского), определенно рекомендовал ее напечатать и подчеркнул, что «другого автора по этой теме в стране нет». Однако в порядке привычной перестраховки (по справедливости, все мы, советские обществоведы, должны были бы получать основную зарплату в Главлите, мы прежде всего «бдели», а все остальное делали как бы по совместительству) рецензенты (вполне достойные, уважаемые люди) пустились в размышления: на кого рассчитана книга? Если только на специалистов, то можно печатать все как есть. Но книга-то интересна всем, Кон – весьма читаемый автор, а «некомпетентный читатель» может чего-то не понять. Например, «положение о бисексуальности мозга может сослужить плохую службу половому просвещению в борьбе с половыми извращениями»…

Прочитав этот отзыв, я долго смеялся. Следуя его логике, астрономы должны засекретить факт вращения Земли, чтобы находящиеся в подпитии граждане не могли использовать его для оправдания своего неустойчивого стояния на ногах. Не следует и упоминать, что все люди смертны: во-первых, это грустно, во-вторых, врачи нас тогда совсем лечить перестанут! Тем не менее издательство Академии наук СССР стало именно на точку зрения предполагаемого «некомпетентного читателя», и 22 февраля 2005 г. рукопись книги была мне возвращена.

После этого я окончательно плюнул на возможность ее советского издания. Но случайно эту историю услышал покойный академик медицины В. М. Жданов. Он не имел никакого отношения к этой тематике и не читал рукописи, но написал письмо директору «Медицины» (там тем временем сменилось руководство). Издательство согласилось пересмотреть прежнее решение. Философский отзыв, который «Наука» сочла отрицательным, для «Медицины» оказался безусловно положительным. В августе 1985 г. рукопись еще раз отрецензировал Г. С. Васильченко и снова дал на нее положительный отзыв:

«…Книга, опирающаяся главным образом на литературные данные и поэтому вроде бы компилятивная, взламывает предназначенные ей рамки компиляции и, несмотря на минимальность собственных эмпирических данных… превращается в самостоятельный труд, отмеченный печатью высокой оригинальности. <…> Рецензируемая рукопись, в которой освещаются самые фундаментальные проблемы современной сексологии, отличается цельностью, оригинальностью, аргументированностью и высокими литературными достоинствами. В этой книге остро нуждаются представители различных медицинских и немедицинских специальностей… книга заслуживает быстрейшего опубликования».

Я восстановил и дополнил то, что относилось к сексопатологии, добавил и еще кое-что, необходимое именно врачам, – понимающим людям вряд ли нужно объяснять, что значит четыре раза переписать, без компьютера, толстую книгу, поддерживая ее на уровне мировых стандартов в течение долгих десяти лет! – и в 1988 г. «Введение в сексологию» вышло наконец в свет.

Годом раньше вышел и мгновенно разошелся его сокращенный эстонский перевод; он был сделан известным психологом Петером Тульвисте еще в 1981 г., но много времени заняли согласования с Москвой, без разрешения которой союзная республика не смела опубликовать книгу даже на своем собственном языке и на собственной дефицитной бумаге!

Вначале, чтобы не развратить невинного советского читателя, книгу хотели издать небольшим тиражом, без предварительного объявления и не пуская в открытую продажу. Затем коммерческие соображения заставили увеличить тираж до 200 тысяч, но ни один экземпляр не продавался нормально в магазине, весь тираж был распределен между медицинскими и научными учреждениями по особым спискам. Потом допечатали еще 100 тысяч, а в 1989 г. еще 250 тысяч, итого 550 тысяч, но купить ее все равно можно было только у перекупщиков. Между прочим, она не попала ни в одну библиотеку США, даже в Библиотеку Конгресса.

«Введение в сексологию» имело хорошую прессу как в СССР, так и за рубежом [56] и переведено на несколько языков, включая китайский.

«Книга И. С. Кона, много лет скитавшаяся по редакциям, вышла наконец в издательстве “Медицина”. Это первое советское издание, посвященное описанию и анализу становления, развития и состояния новой отрасли научного знания о человеке – сексологии, которая касается всех и каждого», – писала философ И. С. Андреева [57] . Известный американский культуролог Даниэль Ранкур-Лаферьер оценил ее как «веху в истории сексологии», подчеркнув, что это книга не о «сексе в СССР», а широкое исследование междисциплинарной отрасли знания. «Теперь, с появлением книги K°на (и предположив, что гласность выживет), можно надеяться, что сексологические исследования в Советском Союзе имеют будущее» [58] .

В известном смысле я оказался заложником собственной книги. По своему духу и пафосу она была науковедческой: меня интересовала не столько сексуальность, сколько сексология, то, как на стыке нескольких разных наук возникает новая отрасль знания. Это безошибочно понимали читатели-философы, но только они одни. Массовый читатель искал и находил в моей книге совсем не то, что было важно для автора. Для читателя это была первая современная книга о человеческой сексуальности, и я не имел права уклониться от этой ответственности. Волею случая я оказался в роли просветителя, и перед лицом этой новой задачи мои собственные научные интересы отошли на второй план.

Я никого ни от чего не лечу и не консультирую. Но если ни один советский гинеколог никогда не слышал про точку Грефенберга, кто-то должен был о ней рассказать. В популярной книге «Вкус запретного плода» (1992, 1997) и ряде газетных статей я привел картинку, как ее нащупать. Российские онкологи, конечно, знают, как важен женщинам самоосмотр груди для своевременного обнаружения рака молочных желез. Но поскольку пропаганда этого общедоступного и ничего не стоящего метода в стране почему-то не велась, я привел и такую картинку. И если русским мальчикам и их родителям никто никогда не объяснял, что нужно мыть головку члена под крайней плотью, это тоже делаю я. Мне смертельно обидно переводить остаток жизни на подобные вещи, но если в стране нет профессионализма, нужна хотя бы элементарная грамотность.