Чтение онлайн

Рыбы водились здесь в изобилии. Вот обычный улов сетей «Наутилуса» в эти дни: скаты, в том числе орлиный скат, или морской орел, имеющий в ширину до полутора метров и весящий около двенадцати килограммов; рогатые кузовки с четырехгранным панцырем из костей и с длинными роговидными шипами над глазами; мурены, хищные рыбы из семейства угрей, с оригинально раскрашенным телом, передняя часть которых — яркожелтая, задняя — буроватая, а поверх всего тела идет темный мраморный рисунок; занки рогатый из семейства каранговых рыб, окрашенный в желтый цвет и перепоясанный черной и коричневой полосами; присоски из семейства колбнещуковых рыб, окрашенные в яркий карминно-красный цвет с темными полосами, — эти рыбки снабжены присасывательным аппаратом, образованным из хрящевого нароста, и присасываются очень крепко к камням или раковинам, выходя из неподвижного состояния только для того, чтобы наброситься на добычу или спастись от врага. Кроме того, в сети попадалось множество других рыб, которых мы уже видели в других морях.

Девятого февраля «Наутилус» плыл по самой широкой части Красного моря, между Суакином на западе и Йеменом на востоке.

В полдень, после того как помощник сделал наблюдения, капитан Немо присоединился ко мне на палубе.

Я решил не отпускать его, пока не выпытаю, куда он ведет «Наутилус».

Капитан Немо сам подошел, как только увидел меня, предложил сигару и сказал:

— Понравилось ли вам Красное море, профессор? Налюбовались вы уже его рыбами, губками и коралловыми лесами? Видели ли вы города, расположенные на его берегах?

— Благодарю вас, капитан. «Наутилус» дал мне эту возможность. Какое умное судно!

— Да, профессор, умное, смелое и неуязвимое! Оно не боится ни страшных бурь Красного моря, ни его течений, ни его рифов!

— В самом деле, — сказал я, — это море считается одним из самых опасных; если не ошибаюсь, у него была дурная слава еще во времена древних.

— Действительно, у него с давних пор отвратительная репутация. Греческие историки, да и римские тоже, отзываются о нем очень плохо. Страбон говорит, что оно негостеприимно в период дождей и северных ветров. Арабский историк Эдриди, называющий его Кользумским заливом, рассказывает, что корабли во множестве гибнут на его песчаных отмелях и что по ночам никто не осмеливается плавать по нему. По его словам, это море славится страшными ураганами, усеяно негостеприимными островами и «не имеет ничего привлекательного ни на поверхности, ни в глубине». Это мнение разделяют также Арркан, Агатархид и Артемидор [42]

— Видно, что этим историкам не довелось плавать на борту «Наутилуса», — вставил я.

— Совершенно верно, — улыбнулся капитан Немо. — Впрочем, в этом отношении положение современных историков не лучше, чем древних. Понадобилось много веков, чтобы обнаружить механическую силу, заключающуюся в море. Кто знает, увидит ли мир и через сто лет второй «Наутилус»? Прогресс, господин профессор, не торопится!

— Правда, — сказал я, — ваш корабль на целый век, если не на целые века, опередил свою эпоху. Какое несчастье, что тайна его умрет вместе с его изобретателем!

Капитан Немо не ответил мне.

После нескольких минут молчания он снова заговорил:

— Мы говорили, кажется, о мнении древних историков насчет опасности плавания по Красному морю?

— Да, — сказал я. — Вы считаете, что их опасения были преувеличены?

— И да и нет, господин профессор, — ответил мне капитан Немо, который, повидимому, основательно изучил Красное море. — То, что не представляет никакой опасности для современного корабля, прочно выстроенного, свободно выбирающего свой путь благодаря послушному его воле пару, — то было исполнено всяческих неожиданностей для кораблей древних мореплавателей. Надо представить себе эти дощатые суденышки, сшитые пальмовыми веревками, проконопаченные смолой и дельфиньим жиром! У них не было никаких навигационных приборов, и они плыли наугад среди неизвестных течений. В этих условиях крушения были — не могли не быть — рядовым явлением. Но в наши дни пароходам, совершающим рейсы между Суэцким перешейком и морями южного полушария, нечего бояться бурь Красного моря и встречных муссонов. Капитанам, команде и пассажирам этих кораблей не надо было приносить перед отплытием искупительных жертв, и по возвращении они не должны итти в ближайший храм благодарить богов за милость…

— Да, пар убил благодарность в сердцах моряков, — шутливо сказал я. — Кстати, капитан, вы так основательно изучили историю этого моря, что, вероятно, можете объяснить мне, почему его называют Красным?

— Древние дали ему это имя из-за странной окраски воды в некоторых его частях, — ответил капитан Немо.

— Однако до сих пор мы видели только совершенно прозрачную и никак не окрашенную воду.

— Верно, но, когда мы подойдем к концу залива, вы убедитесь, что там вода имеет красноватый оттенок. Я вспоминаю, что однажды видел в бухте Тор совершенно красную воду, как будто целое озеро крови.

— Чем объясняется эта окраска? Какими-нибудь микроскопическими водорослями?

— Да. Это слизистые выделения микроскопических растеньиц триходесмий, сорок тысяч которых умещаются на площади в один квадратный миллиметр. Возможно, что вам также удастся наблюдать этот феномен, когда мы посетим бухту Тор.

— Значит, вы не в первый раз посещаете Красное море на «Наутилусе», капитан?

— Не в первый. Я был здесь, когда тут только начинались работы по прорытию Суэцкого канала.

— Этот канал совершенно бесполезен для такого судна, как «Наутилус», — сказал я.

— Но зато он полезен всему свету, — ответил капитан Немо. — Древние отлично понимали, какую огромную выгоду для торговли представило бы прямое сообщение Средиземного моря с Красным. Но они не подумали о том, что можно просто прорыть канал от моря до моря, и избрали более длинный путь: соединили течение Нила с Красным морем. Постройка этого Нильского канала, судя по некоторым сообщениям, была начата при фараоне Сезострисе [43] . Во всяком случае достоверно то, что уже в 615 году до нашей эры фараон Иехо предпринял работу по проведению канала, питаемого нильской водой, через ту часть египетской низменности, которая обращена к Аравии. Путь по этому каналу от Нила до Красного моря должен был отнять у судов четыре дня, а ширина его должна была позволить двум триремам, плыть рядом. Строительство канала продолжалось при Дарии, сыне Гистаспа [44] , и закончилось, повидимому, только при Птолемее II. Страбон видел его уже в действии; но недостаточная глубина канала позволяла совершать плавание по нему только в продолжение весенних месяцев, когда вода высоко стояла в Ниле. Канал нес свою службу до века Антонинов; после этого он пришел в упадок, обмелел и стал несудоходным. По поведению халифа Омара он был восстановлен, но в 761 или 762 году нашей эры окончательно был засыпан халифом Аль-Манзором, который хотел таким способом прервать доставку продовольствия для войск восставшего против него Мухаммеда-бея Абдуллаха. Во время египетского похода генерал Бонапарт разыскал следы этого канала в пустыне возле Суэца и, захваченный врасплох приливом, едва не погиб в нем.

— Ну что ж, капитан, то, что не удалось древним, — соединение двух морей, которое сократит на девять тысяч километров путь из Кадикса в Индию, — то сделает Лессепс [45] . В самом близком будущем он превратит африканский материк в огромный остров, отрезав его Суэцким каналом от Азии.

— Жалко, конечно, что я не могу показать вам Суэцкий канал, — продолжал капитан Немо, — но вы увидите длинные набережные Порт-Саида послезавтра, когда мы выйдем в Средиземное море.

— В Средиземное море?! — вскричал я.

— Да, господин профессор. Почему вы так удивились?

— Меня поразили ваши слова, что мы будем там послезавтра.

— В самом деле?

— Да, капитан, хотя пребывание на борту «Наутилуса» должно, казалось бы, научить меня ничему не удивляться.

— Но все-таки, почему вас так удивило это сообщение?

— Огромная скорость, которую должен будет развить «Наутилус», чтобы доставить нас к послезавтрашнему дню в Средиземное море! Ведь ему придется описать полный круг вокруг берегов всей Африки, мимо мыса Доброй Надежды!

— Но кто вам сказал, что «Наутилус» обогнет всю Африку? Кто сказал, что он пойдет мимо мыса Доброй Надежды?

— Однако… если только «Наутилус» не поплывет по суше или не перенесется по воздуху над Суэцким перешейком…

— А почему бы не пройти под ним, господин профессор?

— Под перешейком?

— Конечно, — спокойно ответил капитан Немо. — Природа давно уже проделала под этой узкой полоской земли то, что люди с таким трудом делают на ее поверхности.

— Как? Там существует проход?