Чтение онлайн

«Наутилус» шел в этот день с умеренной скоростью; казалось, ему некуда было спешить. Я заметил, что вода Красного моря становилась все менее соленой, по мере того как мы приближались к Суэцу.

Около пяти часов пополудни мы увидели на севере мыс Рас-Мохаммед, являющийся оконечностью каменистой Аравии, лежащей между Суэцким заливом и заливом Акабы.

«Наутилус» вошел в Суэцкий залив. Я ясно различил высокую гору над мысом Рас-Мохаммед. Это была гора Ореб.

В шесть часов вечера «Наутилус», то погружавшийся в воду, то плывший по ее поверхности, прошел в виду Тора, расположенного в глубине бухты. Вода этой бухты, как мне говорил уже капитан Немо, действительно имела красноватый оттенок.

Ночь настала внезапно, среди тяжелого молчания, нарушаемого только криками пеликанов, шумом прибоя, разбивающегося о рифы, да отдаленными гудками пароходов.

Между восемью и девятью часами вечера «Наутилус» опустился на несколько метров под воду. По моим расчетам, мы должны были находиться где-то очень Слизко от Суэца.

Сквозь окно салона я видел основания береговых скал, ярко освещенные светом электрического прожектора. У меня создавалось впечатление, что пролив все больше суживается.

В 9 часов 15 минут корабль снова всплыл на поверхность.

Мне не терпелось поскорее увидеть Аравийский туннель капитана Немо. Не находя себе места, я поднялся на палубу подышать свежим воздухом.

Вскоре я увидел вдали, на расстоянии примерно полутора миль от нас, ослабленный вечерним туманом свет.

— Это пловучий маяк, — произнес голос возле меня.

Я вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, узнал капитана Немо.

— Это Суэцкий пловучий маяк, — повторил он. — Мы скоро подойдем к отверстию туннеля.

— Надо полагать, что вход в него, не так-то прост? — спросил я.

— Да, это довольно опасное место. Поэтому я взял за правило при входе в туннель находиться в рулевой рубке и лично управлять судном. А теперь, господин профессор, вам придется спуститься вниз: «Наутилус» погрузится в воду и снова выйдет на поверхность уже в Средиземном море, миновав Аравийский, туннель.

Я последовал за капитаном Немо. Люк закрылся, резервуары заполнились водой, и судно погрузилось снова на глубину в десять метров.

В ту минуту, когда я собирался итти в свою каюту, капитан Немо остановил меня.

— Господин профессор, — сказал он, — не хотите ли подежурить вместе со мной в штурвальной рубке?

— Я не решался просить вас об этом, капитан, — ответил я.

— В таком случае, идемте. Оттуда вы увидите все, что можно видеть во время этого подземного и вместе с тем подводного плавания.

Мы поднялись по трапу, ведущему на палубу, до середины его. Здесь капитан Немо отварил дверь, и мы очутились в узком невысоком коридоре, в конце которого была расположена штурвальная рубка, возвышавшаяся, как известно, на носу корабля.

Это была каюта площадью в шесть футов, то есть такого же примерно размера, как на пароходах, плавающих по Миссисипи и Гудзону. Посредине ее помещался штурвал, соединенный штуртросами с рулем направления на корме. Четыре иллюминатора в четырех стенах каюты, застекленные чечевицеобразнными стеклами, позволяли рулевому глядеть во все стороны.

В рубке было темно; но скоро мои глаза привыкли к этой темноте, и я увидел рулевого, державшего обе руки на штурвале.

— Теперь, — сказал капитан Немо, — поищем вход в туннель.

Электрические провода соединяли рулевую рубку с машинным отделением, и при посредстве ряда условных сигналов капитан мог, не отходя от штурвала, давать приказы — увеличивать или уменьшать скорость судна.

Капитан Немо нажал металлическую кнопку, и в ту же минуту винт сбавил число оборотов.

Я молча смотрел на крутую гранитную стену, — непоколебимое подножие материка — вдоль которой мы шли на расстоянии нескольких метров в течение почти часа.

Капитан Немо не спускал глаз с компаса, и по его указаниям рулевой поворачивал штурвал, все время меняя направление корабля.

В 10 часов 15 минут капитан Немо сам стал за штурвал.

Перед нами открывался вход в широкую и глубокую галлерею.

«Наутилус» смело вошел в нее.

Железная обшивка корабля непривычно загудела. То был шум вод Красного моря, низвергавшихся по уклону в Средиземное море. Поток увлекал «Наутилус» вперед с быстротой стрелы, несмотря на то, что для торможения движения машина сообщала винту обратное вращение с предельным числом оборотов.

На стенках туннеля при этой головокружительной скорости можно было различить только сверкающие полосы света, начерченные электрическим прожектором. Сердце мое бешено стучало и я придерживал его рукой, чтобы умерить биение.

В 10 часов 35 минут капитан Немо передал штурвал рулевому и, повернувшись, ко мне, сказал:

— Мы в Средиземном море.

Увлекаемый потоком, «Наутилус» меньше чем в двадцать минут пересек под землей Суэцкий перешеек…

На следующий день, 12 февраля, на рассвете, «Наутилус» всплыл на поверхность. Я поспешил подняться на палубу.

В трех милях к югу от нас смутно вырисовывался в утреннем тумане контур древнего Пелузиума.

Стремительный поток мгновенно перенес нас из одного моря в другое. Но этот туннель, по которому легко было спускаться, вероятно, был совершенно непроходим в обратном направлении — из Средиземного моря в Красное.

Около семи часов утра Нед Ленд и Консель присоединились ко мне. Эти неразлучные друзья преспокойно проспали всю ночь, нисколько не интересуясь подвигом «Наутилуса».

— Ну-с, господин профессор, — насмешливо спросил канадец, — а где же обещанное Средиземное море?

— Мы плывем по его поверхности, друг Нед, — ответил я.

— Как! — воскликнул Консель, — Значит… этой ночью?

— Совершенно верно, этой ночью в продолжение двадцати минут мы прошли сквозь этот непроходимый перешеек!

— Не верю, — сказал Нед Ленд

— Напрасно, мистер Ленд, — ответил я. — Низменный берег, который вы видите на юге, — это берег Египта.

— Меня не проведешь, господин профессор, — возразил упрямый канадец.

— Раз хозяин утверждает, ему нужно верить! — сказал Консель.

— Кстати сказать, Нед, — продолжал я, — капитан Немо лично продемонстрировал мне свой туннель. Я стоял рядом с ним в рулевой рубке, в то время как он сам направлял «Наутилус» через узкий проход.