Чтение онлайн

– У вас есть винтовка ВСК – 94?

– Есть.

– Вы из неё стреляете?

– Нечасто.

– Когда в последний раз?

– Не помню точно. Около недели назад.

– А кроме вас?

– Наш общий друг Егор Колганов.

– Когда?

– Ну вот тогда и стреляли здесь. У меня, как вы наверняка знаете, имеется небольшой стрелковый полигон.

– Да, знаю. – Подтвердил Марченко, а про себя отметил, что хозяин дома держится уверенно, отвечает спокойно и взгляд не отводит. – Есть основания предполагать, что данное оружие причастно к ранее совершённому преступлению.

– Это исключено. – Ровным тоном возразил Ян Григорьевич. – Впрочем, могу облегчить вашу задачу. Сейчас её принесут.

– Очень любезно с вашей стороны. – Поблагодарил следователь. – Полагаю, нет нужды упоминать о том, что обыск всё же будет произведён?

– Конечно-конечно. – Неожиданно радушно ответил хозяин. – Вы за этим и явились. Только нюанс: к каждому человеку вашей группы, Александр Дмитриевич, приставлю своего. В целях безопасности интерьера и предупреждения возможных закладок. Вы понимаете, о чём я.

Марченко пожал плечами.

– Нет проблем.

Арсенал оружейной комнаты производит неизгладимое впечатление: винтовки, карабины, пистолеты. Отдельно – коллекционное старинное оружие, в том числе холодное.

– Вы не просто коллекционер. – Марченко не столько намекнул на возможное несоответствие официально декларируемых доходов Лазаревского и общей стоимости коллекции, сколько поразился её размаху. – Вы – состоятельный коллекционер.

– Множество из хранящихся здесь экземпляров подарено друзьями или коллегами. – Ян Григорьевич уловил ход мыслей собеседника. – И потом, оружие – извечный спутник человека. Несмотря на то, что сейчас порабощают идеи, оружие не утратило своего значения. Каждый выбирает, кем ему быть: охотником или жертвой. И я свой выбор сделал.

– Полагаю, он очевиден.

– Да, конечно.

Марченко надел резиновые перчатки и внимательно осмотрел принесённую винтовку. Обычная… ухоженная, начищенная до блеска и… вызывающая дрожь при мысли о том, к каким преступлениям причастна… Утихомирив не к месту разыгравшуюся фантазию, завернул оружие в пакет и убрал в заранее приготовленную коробку, которую затем запечатал.

– К какому преступлению вы предполагаете причастность данного оружия? – Полюбопытствовал Ян Григорьевич.

– Она у вас в одном экземпляре? – Вопросом на вопрос ответил полицейский.

– Да. – Подтвердил отставной дипломат. – Если речь идёт о ВСК – 94.

Прежде чем ответить, следователь некоторое время пытливо вглядывался в маску спокойствия на лице мужчины.

– Мы проверим его на причастность к убийству Лапина.

– Как интересно.

Марченко было интересно посмотреть на реакцию собеседника после того, как тот услышит фамилию Лапин. Однако, реальность огорошила: ни один мускул не дрогнул на лице отставного дипломата; он остаётся таким же непрошибаемо-вежливым.

– Интересно подождать результаты экспертизы, - полицейский постарался скрыть разочарование.

– Вы неглупый человек, - изумился Ян Григорьевич, - но думаете, что я храню дома оружие, их которого застрелили человека?

У полицейского засосало под ложечкой: вопрос прост и обескураживающе логичен.

– У кого, кроме вас, ключи от хранилища?

Во взгляде Яна Григорьевича проступило нечто вроде жалости к собеседнику.

– У начальника службы безопасности.

– Вот. – Марченко, как утопающий, хватался за соломинку. – Уже есть одно допущение.

Отставной дипломат в знак согласия развёл руками:

– Чтож, тогда и впрямь винтовку следует проверить. Мало ли.

Оба прекрасно поняли, что эта фраза – завуалированная издёвка.

Через два часа сотрудники группы выключили металлоискатели и доложили о результатах. Как и предполагал Марченко, ничего подозрительного не обнаружено. Зато имеется сильное желание прошмонать лазаревских церберов. Тенью следующие по пятам с каменными лицами, не мешающие, но создающие психологическое напряжение. Странный большой дом с окнами, плотно закрытыми шторами. Ощущение холодных сквозняков непонятно откуда…

Следователь вспомнил и ужаснулся: нечто похожее уже испытал в сгоревшем на Хэллоуин особняке. Только с противоположным знаком: там было удушливо жарко, а здесь пронизывающе холодно. И одинаковое ощущение надвигающейся опасности. Непонятное, иррациональное, необъяснимое…

Глубоко погружённый в воспоминания, вопрос услышал не сразу.

– Александр Дмитриевич, а вам не кажется забавным, что вы, расследуя дело о двойном покушении на пресс-секретаря штаба, проводите обыск у руководителя этого самого штаба?

Забавным не кажется. Это точно. Тут совершенно другие ощущения: изматывает и бесит то обстоятельство, что ответы на вопросы где-то рядом. И старый хитрец чуть ли не жонглирует ими прямо перед носом, однако в последний момент, как умелый фокусник, прячет в карман.

– Расцениваю это как обстоятельство, весьма и весьма печальное, господин Лазаревский.

Однако отставной дипломат не выглядит эдакой оскорблённой невинностью.

– Что сказать? Надеюсь, вы найдёте убийцу.

– Надеюсь, вы говорите искренне, - устало выдохнул полицейский.

Этот дом выпивает его силы. Надо уходить. Придурок, не будь идиотом. Лазаревский тебя ждал. Даже документы вынес в гостиную заранее.

Хуже всего то, что внутреннему голосу возразить нечем.

Глава 75

Колганов после последнего разговора с Марченко чувствует себя разбитым корытом. Непонятное, доселе неведомое ощущение. Словно между ними вакуум. И он беспомощно проваливается в чёрную пустоту. Цепляется за обрывки фраз, мимолётные взгляды и эмоции. Странно это. Вроде чужой человек, да ещё мент, а ощущение, что они… если не братья, то, как минимум, единомышленники. Как следствие, натянутость их отношений давит и напрягает.

Осознание этого пришло не сразу. Потребовалось некоторое время и наломанные дрова. Наконец, решился. Сделал шаг навстречу. Протянул руку дружбы. Даже больше: предложил не только войти в ближний круг, но доверил свою безопасность, свою жизнь. Но Марченко его оттолкнул. Надо плюнуть и забить на всё. А дальше будь что будет.

Он пойдёт дальше с Яном Григорьевичем. По крайней мере, пока не заработает достаточно денег, чтобы позволить себе независимость. А там будет видно. И плевать, если их политические взгляды разойдутся. Это просто работа. Моя работа. Мне за это платят. И я буду делать её хорошо.