Чтение онлайн

И Суворин отбился от награждения. А теперь сравните с нынешними деятелями культуры, которые страшно обижаются, когда власть обходит их вниманием…

Если возвращаться к творческой деятельности Суворина, то следует сказать, что он писал пьесы и романы, переводил пьесы с иностранного языка, подбирал репертуар и актеров для своего театра. Не раз Чехов советовал ему написать роман, «и притом большой». «Под влиянием Чехова я было раскрыл тетрадь, — записывает в дневнике Суворин. — Подумал, подумал над белыми страницами и положил тетрадь обратно в стол. Нет, поздно».

Дело тут было не в возрасте, а в опустошенности души Алексея Суворина. Сколько испытаний выпало на его долю помимо творческо-издательских дел: первую его жену застрелил вместе с собой ее любовник, любимый сын в 21 год застрелился, со второй женой со временем вышел полный разлад, ее интересовал не сам Суворин, а его кошелек. На старости лет он оказался — и это при обилии людей, его окружавших, — в полном одиночестве со своею неизменной скукою и тоскою, которые одолевали его годами.

Свои горестные размышления он заносил в дневник. Суворин умер в 1912 году, не дожив одного месяца до 78 лет. Но его дневник не был опубликован сразу, многие боялись разоблачений и нелицеприятных слов в свой адрес. Дневник Суворина был издан в 1923 году и тут же получил признание как один из важнейших российских историко-литературных документов рубежа XIX–XX веков.

Подготовленный Михаилом Кричевским «Дневник» оказался неполным: он начат в 1887 году и доведен до 1909 года, и в нем ощущаются множество пропусков в основном из-за весьма неразборчивого почерка Суворина, всевозможных сокращений, пропусков слов и т. д. Почти полжизни, а точнее 25 лет, потратила Наталья Роскина на окончательную расшифровку «Дневника» Суворина. Есть же на этом свете подвижники и энтузиасты!..

Завершение работы было прервано смертью Натальи Роскиной, но тем не менее «Дневник» вышел, его уже доводили Ольга Макарова и английский славист Дональд Рейфилд. В 1999 году издательство «Независимой газеты» издало увесистый том — «Дневник Алексея Сергеевича Суворина».

Одна лишь цитата, но не из дневника, а из письма Суворина, который признавался Власу Дорошевичу: «Чехов любил меня, и… я любил Чехова. Я любил его как человека больше, чем как писателя. Он был мне родным по душе, по происхождению… Чехов мне говорил, что я очень хорошо пишу либерально, но совсем плохо, когда пишу консервативно. Но я имею основание думать, что больше писал либерально, чем консервативно, да и когда писал консервативно, так для того, чтоб очистить место для либерального. На мое несчастье, я не дурак и не имел ни малейшего желания, чтоб меня слопали дураки и спасатели отечества…»

Империя Суворина — издательство, газета, театр — пережили своего создателя ненадолго: в 1917 году ее прибрали к рукам большевики. Архив Суворина — частью остался в России, часть была вывезена на Запад. Дети? Сын Алексей был психически нездоров и впал в увлечение диетическим питанием. Михаил пытался быть таким редактором и организатором печати, как отец, но ничего по существу не добился. Борис, не расстававшийся с бутылкой, из белогвардейского офицера сделался третьесортным романистом, а Анастасия — посредственной актрисой, затем она безуспешно пыталась вымолить у Луначарского причитающиеся ей советские гонорары. Вдова Суворина скончалась в страшной нищете во Франции в 1936 году. Внуки? Всех разметало по белу свету…

Но главное — суворинское творческое наследие и память о его деятельности. «Мне и хочется оставить книжки. Они останутся… в каталогах, и если и в каталогах будешь жить или, вернее, прозябать, то и это утешительно», — писал Суворин в одном из своих писем.

Нет, не только в каталогах…

Иван Дмитриевич Сытин — такая же колоссальная фигура в русской культуре, как Алексей Суворин, только попроще, попрагматичнее, без писательской рефлексии и душевной тоски (крестьянская закваска). Ведомая им газета «Русское слово» к 1917 году имела миллионный тираж. Многочисленные энциклопедии, календари, общедоступные книги были предельно дешевы и продавались по всей России. Товарищество «И.Д. Сытин и Кo» в 1914 году выпускало до 25 процентов всей книжной продукции России. Сытина называли народным просветителем, «фактическим министром просвещения», «русским Фордом», нарекли его «почетным гражданином Москвы».

Но пришла новая власть, и вся слава Сытина осталась в прошлом. Для большевиков Сытин был классово чужд — предприниматель, купец, миллионщик. Поэтому Сытин и не попал в книгу «Памятники литературной Москвы» (1959), не упоминается он и в «Литературной Москве» (1997). Трудно пробивалась к людям и квартира-музей Сытина («Шел к Сытину, а там в его квартире выставка „Саят-Новы“», — горестно писал один почитатель сытинского наследства).

Пятнадцатилетним пареньком, окончив одноклассную школу в костромской глухомани, Иван Сытин приехал в Москву, и в тот же день 13 сентября 1866 года отправился в книжную лавку Шарапова на Лубянке. «Ну что, брат, служить пришел? — спросили Сытина. — Служи, брат, усерднее. Себя не жалей, работай не ленись, раньше вставай, позднее ложись. Грязной работы не стыдись, себе цену не устанавливай — жди, когда тебя оценят. Базар цену скажет…» Такой вот был тогда неформальный кодекс труда.

Иван Сытин воспринял наставления без возражений: и двери отворял покупателям, и сапоги чистил хозяину, и дрова носил, и на посылках бегал. Шарапов вскоре оценил исполнительного и смышленого паренька и определил его вожатым торговцев-коробейников (офеней), разносивших и развозивших лубочные издания по городам и весям России. Кроме книг, торговали галантереей, мануфактурой, всякой всячиной.

Десять лет упорного труда на хозяина и экономии каждой копейки позволили Сытину основать свое дело: он открыл маленькую литографию на Воронухиной горе близ Дорогомиловского моста и небольшую лавочку. Самостоятельную издательскую деятельность Сытин начал с лубочных картинок, очень популярных в те годы в крестьянской среде. Затем занялся книжками, его девизом стало: «Быстро, доступно, дешево». С благословения Льва Толстого открыл издательство «Посредник», выпускал учебники, детские книги, «Библиотеку самообразования» и т. д. Ну, и знаменитые сытинские календари — отрывные и настенные, так называемые «численники».

В мемуарах «Жизнь для книги» Сытин вспоминает: «Мы выработали программу календаря с таким расчетом, чтобы в каждом листке были поговорки, пословицы, практические указания по домашнему и сельскому хозяйству и разного рода житейские мелочи и обиходные советы. Отрывной календарь… печатался в 8 миллионах экземпляров (около тысячи вагонов), и мы едва успевали выполнить целую лавину заказов».

Сытинские календари стали поистине народной энциклопедией. С лета 1891 года товарищество Сытина стало владельцем журнала для детей и юношества «Вокруг света», а к журналу наладили выпуск приложений из книг самых популярных писателей: Гоголя, Жуковского, Загоскина, Бичер Стоу, Жюль Верна, Вальтера Скотта, Майн Рида, Эдгара По, Джека Лондона… Было издано и полное собрание сочинений Льва Толстого.

Все это требовало хорошей полиграфической базы, и Сытин ее создал — возникли издательские корпуса в районе Пятницкой и Валовой улиц в Москве (сегодня выстроенный Сытиным комплекс называется Первой Образцовой типографией, но, увы, без его имени).

Издательская деятельность Сытина была, разумеется, доходной, но прибыль не была для него самоцелью, почти всю ее он пускал на расширение производства и покрытие нерентабельных изданий. Когда задумал издать Гоголя, его помощники подсчитали: при цене 50 копеек никакой выгоды не будет. На что Сытин сказал: «Пусть так, но зато как красиво: весь Гоголь за 50 копеек! Издаем за полтинник!» Так и хочется воскликнуть: где они, современные Сытины?