Чтение онлайн

– А вот я вам благодарна, - заявила Лжедмитриевна.
– То есть я хочу сказать, что это чувство нам не известно... Если бы мы могли испытывать подобные чувства, то не посылали бы к вам исследователей.

– Но вы сказали, что благодарны...

– Я сказала... Но это ничего не значит... То есть значит, но только для меня. Простите, я говорю нелогично. Мне кажется... я... волнуюсь.

– Опять эмоция!

– Не знаю. Я работаю по заданию. Я ищу... И мне все время что-то мешает, - сказала Лжедмитриевна, и голос ее звучал замедленно, как у поврежденного магнитофона.

– Что вы ищете?
– жестко спросил Алексей Палыч, ибо подумал, что именно так и надо разговаривать с магнитофоном.

"Магнитофон", как ни странно, от этого оживился.

– Это я примерно знаю: страх, смелость, доброта, зависть, сочувствие, любовь, неприязнь - это ваши чувства. Для нас они не существуют: они нелогичны. Нам нужно понять нелогичность ваших чувств. Как ни странно, мы в них нуждаемся.

– Они нелогичны для машины. Правда, машины несовершенной. Можно создать машину, наделенную чувствами. Надеюсь, у человечества хватит ума не докатиться до этого, - заметил Алексей Палыч.

– Мы не машины, - сказала Лжедмитриевна.
– Мы с ними только взаимодействуем. Мы мыслим самостоятельно. Но уже давно появилась категория мыслителей, которые мыслят над тем, зачем они вообще мыслят. Тупик. Мышление теряет смысл, так как нет цели. У нас нет болезней, наводнений, войн...

– Уж не за войнами ли вы сюда прибыли?
– осведомился Алексей Палыч.
– Можем поделиться. Забирайте хоть все.

– У нас не хватает эмоций, - ответила Лжедмитриевна.
– У нас не умеют ни сердиться, ни радоваться, ни плакать, ни смеяться. Мы живем слишком спокойно. Даже не слишком - абсолютно спокойно.

– За этим вы сюда и пожаловали?

– В принципе - да. Отдельные наши наблюдатели, правда, у вас заражаются, но нужно разработать метод общего заражения.

– Что-то вроде прививки?
– сыронизировал Алексей Палыч, но юмором, видно, планета Лжедмитриевны еще не была заражена.

– Нет, - серьезно ответила она, - одновременное воздействие на всех жителей. Чувства должны проявиться у всех сразу, иначе возникнет неравноценность.

– А вы не боитесь последствий? Если все одновременно, так сказать, прозреют... Взрыв эмоций населения целой планеты... Это, пожалуй, опасно.

– Надо попробовать. От порядка мы уже устали. Установление абсолютного порядка и абсолютной равноценности приведет нас к гибели - это доказано. Отсутствие трудностей вовсе не поддерживает жизнь, оно убивает ее.

– Значит, вам нужны беспорядки...
– задумчиво сказал Алексей Палыч.
– Ну что ж, тут мы бы могли вам помочь. Кое-что у нас есть: бездельники, жулики, пьяницы, просто хулиганы... Почему вам не пригласить к себе сотню-другую? Из добровольцев, конечно.

– Они будут уничтожены порядком. Нужна одновременность. И потом, нам нужны эмоции, а не хулиганы.

– Я пошутил.

– Я поняла. Вы не обижаетесь, что мне не смешно?

– Мне тоже не смешно, - сказал Алексей Палыч.
– Но что же мне остается делать? Вы представляете целую планету, я - сам себя. Вы заботитесь о спасении цивилизации, я - о судьбе нескольких детей. Кстати, при чем тут дети? Почему вы выбрали их для наблюдений?

– Выбирала не я. Считается, что детей легче исследовать.

– Почему?

– Они более открыты, чем взрослые.

– Есть взрослые прозрачнее стекла...

– Да, - согласилась Лжедмитриевна, - такие, например, как вы. Но таких мало.

– Гм...
– сказал Алексей Палыч, не зная, считать это комплиментом или оскорблением. Решив пропустить мимо ушей космическую оценку своей личности, он продолжал: - И есть дети скрытные, осторожные. Но откуда вы набрались этой премудрости?

– Я здесь не первая.

Наступило молчание. Лягушки угомонились, только одна продолжала ворковать приглушенным голосом. Возможно, ее головастики никак не могли заснуть и она их убаюкивала.

– У вас лягушки есть?
– спросил Алексей Палыч.

– Были. Когда началось упорядочение планеты, они исчезли. Так же как и другие животные.

– Как же вы обходитесь без животных?
– изумился Алексей Палыч. Ведь они часть природы.

– Все началось с уничтожения микробов... Потом потянулась цепочка... Если удастся разрушить порядок, животных придется восстанавливать снова. Но где мы возьмем исходных?

– Лягушек мы вам с Борисом наловим, - предложил Алексей Палыч. Давайте только прекратим поход и вернемся.

– Я не могу отдать приказ прекратить поход. Ребята не согласятся ни с того ни с сего. Не могу же я сказать: так хочет Алексей Палыч.

– Но есть какой-то примерный срок?

– Ориентировочный срок две недели. Если, конечно, критическая ситуация не возникнет до этого.

– Критическая ситуация - это обязательно?

– Желательно.

– Не хотите ли вы сами ее создать?

– Теперь, пожалуй, нет.

– Что значит "теперь"?

Лжедмитриевна промолчала.

– Слушайте, - сказал Алексей Палыч, - вы исследуете земную модель. Но ведете вы себя совсем не по-земному. Наш руководитель принял бы все меры для того, чтобы не было никаких критических ситуаций. В этом его главная задача как руководителя. Вы можете гарантировать, что с ними ничего не случится?

– Теперь могу.

– Вы во второй раз говорите "теперь". Разве что-то изменилось?

И на этот раз Лжедмитриевна промолчала.

– Тогда вот что, - заявил Алексей Палыч.
– Я хочу вас предупредить. И _тех_, кто нас сейчас слышит. Я собираюсь применить силу. Мне не нравятся эти самые ситуации. Мы с Борисом вас просто свяжем и заставим ребят свернуть по первой встречной дороге. Мне еще не приходилось выкручивать руки женщинам, тем более - инопланетным, но я уже к этому готов.

Лжедмитриевна выслушала эту речь совершенно спокойно.

– Не думайте, что я так уж беззащитна, - сказала она.

– Лучи с неба?
– саркастически спросил Алексей Палыч.

– Нет. То, что я не умею плавать - просчет. Об этом забыли потому, что у нас вода под землей. Но кое-что я умею.

– Например, терять нужные карты, - подсказал Алексей Палыч.

"Намека" Лжедмитриевна не поняла или не захотела понять.

– Хорошо, - сказала она, поднимаясь, - вы можете столкнуть этот плот в воду?