Чтение онлайн

Как и следовало ожидать, Грейбека не нашли. Министерство предлагало удвоить количество дементоров возле Хогвартса и в Хогсмиде, но Дамблдор уперся рогом и добился компромисса: охрану удваивают, но пополнение будет состоять из курсантов-авроров. Теперь под моросящим дождичком стояли хмурые фигуры в форменных мантиях винного цвета, а вокруг них носились серебристые призрачные патронусы, сводя к минимуму влияние дементоров. Авроры не жили в Хогвартсе, и студенты-младшекурсники, страстно желающие поглядеть на них хоть одним глазком, были страшно разочарованы: на боевом посту стражи правопорядка были молчаливы и неприветливы, а после дежурства немедленно аппарировали домой, отогреваться чаем (ну, или что там кому по душе...).

Папа с Люпином лично запечатали все потайные ходы, кроме ведущего в Тайную комнату, сведя к нулю возможность повторного проникновения Грейбека. Каким образом он забрался в школу, так и не выяснили - эльфы не видели его лично, только чувствовали присутствие.

Гнетущая обстановка напрягала: все ходили взвинченные и недовольные, приходилось тщательно обдумывать слова прежде чем обратиться к кому-то, иначе был риск нарваться на грубость. Даже всегда веселый Драко стал непривычно меланхоличным, а Гермиона так попросту с головой закопалась в книги. Папа выдал ей пропуск в Запретную секцию, и Астории приходилось насильно вытаскивать ее в Большой зал, иначе девчонка попросту уморила бы себя голодом. Вообще Гринграсс зарекомендовала себя хорошей подругой, несмотря на первое впечатление. Я больше не сочувствовала Драко, только недоумевала, почему он не хочет узнать ее поближе - мне, например, было бы любопытно подружиться с тем, с кем меня обручили с детства. Астория была нежной и трогательной, но вместе с тем обладала недюжинной стойкостью и твердостью, совсем как Нарцисса. По-моему, в свое время Люциус принял верное решение, выбрав сыну в жены именно ее, а не старшую Дафну - та была пустоголовой безобидной болтушкой, интересующейся только тряпками и взахлеб читающей "Ведьмополитен". Она дружила с Паркинсон и во всем старалась ей подражать, хотя, слава Мерлину и всем основателям, никогда не занималась самодеятельностью - с ее куриными мозгами результат мог получиться сногсшибательным. Астория же не слишком любила старшую сестру-слизеринку и дружила с Гермионой и Луной Лавгуд, своей одногодкой-рейвенкловкой. Луна была весьма странным, но безобидным созданием, живущим в собственном мире по законам собственной странной логики. Она верила, что в омеле водятся нарглы, а на многих преподавателях и студентах паразитируют мозгошмыги, мешающие им мыслить непредвзято. Она умела и любила читать вверх ногами, и частенько ходила босой - уверяла, будто ее обувь воруют какие-то домашние вредители. По-моему, обувь воровали ее соседки по спальне - для смеха, но Луну было не переубедить. Ее отец выпускал "Придиру" - странную газетенку, в которой на полном серьезе описывались исследования морщерогих кизляков и прочих несуществующих тварей, но, как ни странно, ее даже кто-то покупал. Неизвестно только, читал ли - может, в "Придиру" было удобно заворачивать сандвичи...

Как бы там ни было, даже в такой обстановке Луна умудрялась сохранять спокойствие и присутствие духа - казалось, ее вообще невозможно выбить из колеи. Равно как и Невилла - он все свободное время проводил с Мимбулус Мимблетонией и прочими растеньицами, ни капельки не тревожась о Грейбеке. А вот Рон Уизли не только был взбешен невозможностью попасть в "Сладкое королевство" и прочие хогсмидские лавочки, но и всерьез обеспокоен болезненным состоянием своей крысы Коросты (вот имечко, а?). Она почти ничего не ела, резко похудев почти в два раза, шерсть лезла из нее клочьями и вообще, по моему скромному мнению, гораздо гуманнее было бы попросту усыпить несчастную тварюшку. Мне, правда, хватило такта не предлагать такого Рону, а вот Драко предложил и немедленно получил кулаком в живот. Завязалась безобразная драка (хорошо хоть за палочку никто не схватился), и Филч был просто счастлив заполучить обоих забияк в свое распоряжение на две недели. После этого Рон с Драко не разговаривал и вообще делал вид, что друг друга не существует. Сколько там живут крысы, года три? А его Коросте уже около двенадцати, так что мог бы и смириться. В последнее время он даже стал уверять, будто мой Косолапус выслеживает это несчастное животное - хотя от нашей гостиной до гриффиндорской пять коридоров, три движущихся лестницы и четыре этажа. Скорее я поверю, что мой кот заделал Миссис Норрис котят, чем в то, что он соблазнился облезлым хвостом Коросты. Но Рон был упрям, и в своей непрошибаемости и логичности перестал разговаривать и со мной тоже.

В общем, дела шли гаже некуда, да еще Дамблдор повадился зазывать меня на чай с мармеладками и разглагольствовать о жизни, то ли прощупывая почву, то ли просто вешая лапшу на уши. Он болтал о моей избранности и о предназначении, о силе любви и добра, и о том, что я должна спасти весь магический мир. Хотя интересно, с чего бы - неужели во всей Англии не найдется колдуна, способного взять на себя этот труд, что приходится надеяться на тринадцатилетнюю соплю? Взять того же Дамблдора, к примеру... Я кивала, как китайский болванчик, и окольными путями пыталась выведать что-нибудь о хоркруксах, но светлячок держался стойко и ловко обходил в разговорах все подводные камни.

Ближе к Хэллоуину дела испортились вконец. Началось с того, что один из авроров, патрулирующих Хогсмид, (а точнее - странная аврорша с розовыми волосами) приволокла за шкирку алого от стыда Рона. На счастье, я встретила их первой и немедленно повела к папе - уж лучше он, чем МакГоннагал.

– Тонкс, - папа узнал авроршу и скорчил кислое лицо.
– Тебя все-таки приняли в академию.

– Профессор Снейп, - аврорша явно забавлялась.
– Моей карьере не помешало даже "Выше ожидаемого" по зельям, которое вы столь любезно мне поставили.

– Аврору стыдно не уметь варить Костерост, - вздернул бровь Северус.
– Но перейдем к делу. Что натворил мистер Уизли?

– Я отловила его в "Сладком королевстве".

– Что?
– в один голос вскрикнули мы с папой.

– Ты что, совсем идиот? Где-то там шастает Грейбек, а ты готов рискнуть жизнью за пару конфет? Убить тебя мало!

Рон готов был сквозь землю провалиться от стыда.

– Полностью согласен с Гарри, - зло бросил папа.
– Мистер Уизли, я немедленно извещу ваших родителей. Выверните-ка карманы.

Рыжий неохотно выложил на стол пачку "Берти Боттс" и сложенный вчетверо пустой пергамент, сразу показавшийся мне подозрительным. Папе, впрочем, тоже.

– Что это?
– вкрадчиво спросил он.

– Просто пергамент, - пролепетал Рон.

– Просто пергамент. Значит, вы не слишком расстроитесь, если я...
– папа сделал вид, будто бросает его в камин, и Рон против своей воли вскрикнул:

– Нет!

– Ага, - протянул папа.
– Значит, это не просто пергамент. Открой свой секрет!

Пергамент никак не отреагировал. Аврорша заинтересовалась и тоже занесла над ним свою палочку:

– Откройся!

Ничего.

– Может, это действительно пустой пергамент?
– неуверенно предположила девушка.

– Не может! Я, профессор Северус Снейп, декан факультета Слизерин, приказываю тебе поведать мне свой секрет!
– папа зло ткнул палочкой в пергамент и на нем медленно стали проявляться буквы.

"М-р Луни приветствует профессора Снейпа и нижайше просит не совать длинного носа не в свои дела."

Папа остолбенел. Рон так и вовсе смотрел на послание как громом пораженный, но пергамент на этом не остановился.

"М-р Сохатый присоединяется к м-ру Лунатику и хотел бы только прибавить, что профессор Снейп урод и кретин."

– Со смеху умрешь, будь ситуация не столь серьезной, - Тонкс едва сдерживалась. А пергамент между тем строчил свое:

"М-р Бродяга расписывается в своем изумлении, что такой идиот вообще стал профессором."

Рон в ужасе зажмурился и сжался, пытаясь стать как можно меньше. Когда он открыл глаза, на пергаменте успела появиться еще одна надпись:

"М-р Хвост кланяется профессору Снейпу и советует ему, чертовому неряхе, вымыть, наконец, голову."

Рон замер в ожидании грозы, которая вот-вот должна была разразиться. Первой не выдержала я, и бросилась к камину:

– Покои профессора Люпина!

Сунув голову в зеленое пламя, я увидела удивленного Ремуса, спокойно пьющего чай.

– Ремус, ты нам срочно нужен! Иди в папин кабинет!

Когда Ремус вышел из камина, папа, сжав пальцы до побелевших костяшек, сидел в кресле, Рон стоял у самого порога, словно надеясь сбежать, а Тонкс расположилась на подоконнике.

– Что случилось?

Я сунула ему под нос пергамент, на котором все еще были глумливые строки:

– Это ты нам объясни, Луни!

– Луни?
– вскинулась Тонкс. Ремус смутился:

– Это мое школьное прозвище. Рад видеть тебя, Нимфадора. С нашей последней встречи ты несколько... м-м-м, выросла.

– Прошло пять лет, Люпин. Это естественно.

– Гхм, - напомнил папа.
– Пергамент.

– А, да-да. Ну, я вас оставлю, - Тонкс поспешила откланяться. Минуя меня, она вгляделась: