Чтение онлайн

Невилл встал и отошел к покрытой снегом березке. Присев на корточки, он осторожно расчистил от снега маленький участочек земли и навел на него палочку. Тихонько шепча себе под нос слова заклинания, он водил палочкой над землей, и, повинуясь волшебству, на ней вырастала молодая трава. Зачарованная невиданным доселе зрелищем, я медленно подошла и опустилась на колени напротив Невилла. Недели проходили для травы в считанные секунды, и вот она уже поднялась сантиметров на пятнадцать. Среди зелени был один стебелек темно-зеленого цвета, опушенный серебристыми паутинно-тонкими волосками. Тонкие узкие листья тоже были опушены, а на верхушке стебелька распускалась цветочная корзинка. Сами цветы оказались шариками величиной с ноготь на мизинце, лепестки-чешуйки плотно прилегали к серединке. Волчица осторожно подступила к поверхности, словно всплыла из глубин моего тела, и медленно повела носом: цветок пах солнцем и летом, пряный запах слегка горчил на языке.

Я встретилась глазами с Невиллом, и он шепнул:

– - Твои глаза сейчас не желтые и не зеленые -- и то, и другое вместе. В общем, я потому и хотел показать тебе эти цветы -- они совсем как твои глаза. Такие же красивые.

Кто еще сумеет так оригинально сделать комплимент?Держу пари, одна девушка из сотни слышит в свой адрес такое...

– - Спасибо, -- прошептала я, и впервые за долгое время почувствовала, что я действительно освободилась от Драко.
– - Ты даже не представляешь, что ты сейчас для меня сделал.

Невилл сорвал бессмертник и осторожно заткнул пышное соцветие в волосы над моим левым ухом.

Мы долго сидели молча на берегу озера, глядя на Хогвартс. Не нужны были никакие слова, никакие действия -- только ощущение теплоты от его ладони, сжимающей мои пальцы.

Двадцать четвертого февраля я вместе с остальными чемпионами стояла на деревянном помосте и злилась. Дамблдор долго и пространно вещал о возрождении традиций, потом Людо Бегмен разглагольствовал о том, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, потом нас долго и нудно наставляли, напоминая правила: никакой помощи от преподавателей, только палочка, бла-бла-бла... Хотелось превратиться и пооткусывать всем судьям носы. Так, ради собственного извращенного удовольствия.

Куда-то с утра пораньше запропастился Невилл, и Виктор не мог найти свою ненаглядную Гермиону, так что мы друг друга понимали, и хотели как можно скорее покончить с испытанием. Что там у нас в озере, русалки и гриндилоу? Может, водяные. И Гигантский кальмар -- существо почти мифическое, но исправно отпугивающее младшекурсников от водных глубин. А теперь нам предстоит нырять в эти самые глубины и сама не знаю где искать сама не знаю что.

Не делал меня добрее и тот факт, что нас сперва заставили раздеться, а уж потом начали произносить речи -- я была бы не прочь постоять в теплой мантии, но ее уже унесли куда-то вместе с вещами остальных. Так что мы стояли у всех на виду, облаченные в одни только купальные костюмы, и мерзли. Особенно Флер, вырядившаяся в расшитый бисером маггловский купальник. Зато ее рассматривали куда пристальней, чем нас.

Наконец Бегмен прокричал заветное:

– - Сонорус! — его голос тут же понесся через озеро к высоким трибунам, возведенным на берегу для зрителей.

– - Ну, что ж, наши участники готовы ко второму испытанию. Начнем по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счет три: раз... два… три!

Холодный неподвижный воздух огласил пронзительный свист, трибуны взорвались криками и рукоплесканьями.

Я с облегчением сунула в рот скользкий комок жаброслей и разжевала. По вкусу они напоминали сырую капусту, а по консистенции -- резину. Так, теперь нырять...

Вода была ледяная, и в первую секунду мне показалось, что я шагнула в огонь -- но в следующую секунду жабросли, будь они благословенны, начали действовать. Шею справа и слева будто ножом полоснуло, и от неожиданности я пустила пузыри -- вот, наверное, судьи перепугались! Зачесалось между пальцами рук, ноги свело вместе и скрючило, а в следующую секунду я уже являлась счастливой обладательницей хвоста и покрывшей все тело, кроме головы и кистей рук, чешуи. Что интересно -- черной. В волчьей ипостаси я тоже была черной, видимо, цвет волос определял и масть зверя. Или, в данном случае, рыбы.

Я разинула рот в беззвучном хохоте. Как же здорово! Рисуясь, я стремительно вынырнула на поверхность и, сделав кувырок в воздухе, в туче брызг вошла под воду.

Так-с, ну и где моя пропажа? Если слудовать логике -- на глубине, где-нибудь поближе к центру озера. Вильнув хвостиком, я поплыла в нужном направлении, легко рассекая толщу воды.

Тишина давила на уши. Вода у дна была мутная, и видела я теперь метра на полтора вокруг. Подо мной расстилался удивительный мутный пейзаж, новые виды словно выскакивали из темноты, по мере того, как я быстро плыла вперед. То вырастали целые леса черных трепещущих водорослей, то широкие илистые луга с редкими валунами. Я заплывала все ниже и ниже, к середине озера, широко раскрыла глаза и старалась заглянуть подальше, туда, где за серой пеленой воды смутно маячили тени.

Маленькие серебристые рыбки стрелами проносились мимо. Раз или два мне казалось, что впереди меня поджидает чудище, но, подплыв ближе, я обнаруживала либо почерневшее бревно, либо ком водорослей. Других участников турнира, русалок с водяными, гриндилоу и — к счастью — Гигантского кальмара видно не было.

Картина подо мной сменилась, теперь, насколько хватало глаз, внизу простиралась долина светло-зеленых водорослей высотой фута в два, казавшихся переросшей травой. Я смотрела вперед, не мигая, стараясь различить, что ждет впереди, по очертаниям в полутьме.В воде нюх не мог мне помочь, и оставалось полагаться только на зрение. Вдруг кто-то схватил меня за руку. Обернувшись, я увидела гриндилоу. Маленькое, рогатое водное чудище вылезло из водорослей, крепко схватило длинными пальцами и оскалило острые клыки. Из зарослей появились еще два гриндилоу, схватили меня за волосы и потащили ко дну.

Я шарахнула по ним Релассио и гриндилоу вместо искр из кончика палочки обдало кипятком. Красные то ли от злости, то ли от кипятка гриндилоу выпустили мои волосы и я, извернувшись, смачно хлестнула их хвостом. Нечисть взбулькнула и устремилась в водоросли.

Дальше мне пришлось проплыть над целой долиной черного ила, от сильных движений хвоста поднимавшимся мутной тучей и закручивавшимся маленькими смерчиками. Наконец я услышала обрывок русалочей песни из золотого яйца:

Ищи, где наши голоса звучать могли бы,

Но не на суше — тут мы немы, как рыбы...

Поплыв быстрее, я вскоре оказалась в подводной деревушке. Сложенные из камней домики, некоторые окружены водорослевыми садами, цепные гриндилоу у своих конурок...

– - Минуло полчаса -- спеши, скорей пропажу забери, -- пропели мне в лицо две русалки, вынырнув из дверей ближайшего домика. Они ни капли не напоминали рисунок из книги -- разве что наличием хвоста. Грязно-бурые волосы, похожие на ленты водорослей, бесцветные глаза навыкате, широкие безгубые рты, костлявое тело -- русалку от тритона можно было отличить только по длине волос и наличию/отсутствию остро заточенного копьеца из чего-то, напоминающего рыбью кость.

Русалки выплывали из своих домиков и следовали за мной, любопытно рассматривая мой хвост и перепончатые, как у них, руки.

Я проплыла в самый центр подводного поселка, и увидела на площади группу(стайку? косяк?) местных жителей. Когда я приблизилась, они расступились (расплылись?), и я чуть дар речи не потеряла.

Прямо передо мной возвышались четыре шеста, к которым за ногу были привязаны погруженные в странное состояние Невилл, Гермиона, Чжоу и Роджер Дэвис. Их глаза были закрыты, легкие не дышали, и, если бы это было возможно, я бы сказала, что они стали жертвами отраженного взгляда василиска. Прогнав прочь страшную ассоциацию, я подергала за веревку -- крепкая, зараза. Скользкая, наверное, из водорослей свита. Чем бы отрезать? Режущего заклятья, кроме Сектумсемпры, изобретенной папой, я не знала, а Сектумсемпра отрезала бы не только невиллову, но и гермионину веревку, а это будет не по правилам. Плюнув на условности, я перегрызла веревку -- на вкус она оказалась гораздо гаже жаброслей -- и, схватив Невилла в охапку, стрелой вынырнула на поверхность.