Чтение онлайн

Правда, 1998-й год оказался для Нигерии низшей точкой падения. С тех пор положение «гиганта Африки» чуть-чуть улучшилось, чему способствовал рост мировых цен на нефть. Может быть, отчасти помогла и произошедшая в 1999 году смена власти, но это спорный вопрос. Во всяком случае, коренных сдвигов в Нигерии не отмечено, и массовая нищета остаётся там таким же обыденным явлением, как и очень высокий уровень преступности.

Вам эта картина ничего не напоминает, читатель?

Если не напоминает, приведу ещё один маленький пример. В «Новой газе­те» от 25-28 марта 2004 года помещена любопытная статья Р. Шлейнова

«С чувством украденного долга». Речь идёт о мошеннических операциях рос­сийских чиновников, которые выдумывают несуществующие долги для совме­стного хищения их вместе с мнимыми «кредиторами». А в Нигерии, как сви­детельствует Л.В. Гевелинг, целых 13% суммы внешнего долга составляют мнимые долги, являющиеся исключительно результатом махинаций тамошних клептократов.

РАЗРУШЕНИЕ КУЛЬТУРЫ И НРАВСТВЕННОСТИ

Вред от коррупции и негативной экономики не исчерпывается падением материального благосостояния народа. Не меньшее значение имеет ущерб культуре и нравственному состоянию общества. Некоторые характерные явле­ния в этой области перечислил ещё в 1980 году Гбадебо — комиссар полиции нигерийского штата Плато. К числу последствий коррупции и негативной эко­номики он отнёс распространение малохудожественных западных фильмов, быстрое увеличение числа ночных клубов, неконтролируемое потребление ал­коголя и распространение наркотиков, рост проституции, утрату молодёжью семейной дисциплины. Сюда же входит и «мода» на материальное богатство. (Не так уж далеко от нашей российской действительности!)

Однако не стоит думать, будто в коррумпированном обществе исключи­тельно господствует подражание чужеземным образцам. Для Нигерии не ме­нее типично возрастание роли многочисленных магов и ведунов, а они ниот­куда не импортированы! В стране, где подавляющее большинство населения исповедует одну из двух мировых религий (либо ислам, либо христианство), процветают самые дикие и несовместимые с этими религиями суеверия. В ос­новном маги и ведуны работают открыто и превратили свои услуги в весьма доходный промысел. Но есть и тайные общества, не чуждающиеся даже обще­ния с дьяволом.

Но самым пагубным следствием засилья клепто-, луто- и плутократии яв­ляется атомизация общества. Возникает то уродливое явление, которое Л.В. Гевелинг назвал «коллективным индивидуализмом». Это несколько не­удачное выражение, поэтому лучше говорить о «стайном эгоизме». Его нель­зя смешивать ни с классическим («буржуазным») индивидуализмом, ни с кол­лективизмом. Речь идёт о людях, преследующих сугубо эгоистические цели. Но в клептократическом государстве для достижения таких целей полезно действовать стаей, шайкой, бандой, а не в одиночку. Отсюда широкое распро­странение поговорки: «Почеши мою спину, и я почешу твою». Если буржуаз­ный индивидуализм способствует развитию личности (хотя нередко односто­роннему) и благоприятен для установления гражданской свободы и правового государства, то о стайном эгоизме этого никак нельзя сказать. Отдельный ин­дивид превращается в примитивное, жаждущее только материальных благ и чувственных наслаждений существо, а стая таких индивидов — в спаянное понятиями сообщество преступного или, в лучшем случае, полукриминально­го характера. В чём такое сообщество нельзя заподозрить — так это в стрем­лении к установлению правового государства.

А что возникает на другом полюсе — не среди тех, кто грабит, а среди тех, кого грабят? Там тоже царит атомизация, но другого рода. Когда большинство населения всецело поглощено борьбой за выживание, его мало интересуют партии, профсоюзы, общественные организации или участие в выборах. Спо­собность к каким-либо солидарным действиям идёт на убыль. В лучшем слу­чае такие действия удаются на местном уровне, а в худшем и более частом все борются за выживание порознь.

Вряд ли нужно доказывать, что атомизация большинства населения выгод­на коррумпированному правящему слою. Доводя народ до нищеты, он тем са­мым автоматически укрепляет собственное господство. Для клептократов и их партнёров из лутократии и плутократии очень полезно и широкое рас­пространение тезиса, что политика — дело грязное. Ведь этот расхожий тезис отрицает всякую политическую деятельность, в том числе такую, которая угрожает коррумпированному правящему слою.

Таковы единые закономерности развития клептократического государ­ства — хоть в Нигерии, хоть в России.

КАК НАЗВАТЬ ЭТОТ СТРОЙ?

Мы более или менее разобрались с основными особенностями стран, где господствующее положение занимают клепто-, луто- и плутократия. Это было не так трудно, поскольку основная часть работы уже блестяще проделана Л.В. Гевелингом. Но как назвать строй, сложившийся в таких государствах? Очевидно, что готового названия он не имеет. Для того чтобы дать ему пра­вильное название, следует выбрать его самый существенный признак. И таким признаком необходимо считать отсутствие механизма общественного вос­производства.

Как будто мы упёрлись в тупик. Ведь любой описанный наукой обществен­ный строй — как бы плох он ни был — обладает таким механизмом. Так с чем же мы имеем дело? Это даже и не строй, а прямо химера какая-то! Кажется, нужное слово найдено: химера.

Это понятие широко используется в биологии. Химерой называют орга­низм, состоящий из генетически чужеродных друг другу клеток. Например, у химеры, возникшей в результате прививки, кора может принадлежать к од­ному виду, а древесина — к другому. Поэтому половое размножение химерных

организмов невозможно. Растения-химеры размножают исключительно че­ренкованием. Химеры известны и у животных. Современная биотехнология позволила получить химеры разных видов мышей, овцы и козы, курицы и ку­ропатки. Но при скрещивании химерных самок и самцов получается потом­ство, принадлежащее к одному из исходных видов. И лишь в редких случа­ях — межвидовые гибриды. Но — не химеры.

Однако значение термина можно расширить. Социальный уклад, который делает невозможным общественное воспроизводство, — тоже не что иное, как химера.

ОБ ИНВЕСТИЦИОННОЙ НЕПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТИ РОССИИ

Теперь, когда мы докопались до истины и знаем, что собой представляет сложившийся в современной России общественный уклад, можно перейти к разбору и характеристике гениальных идей г-на Паршева в области эконо­мики. Во всяком случае, теперь мы не ошибёмся в понимании того, чьи инте­ресы отстаивает наш идеолог. О главной паршевской идее — изоляциониз­ме — речь уже шла в предыдущей главе. Но у автора книги «Почему Россия не Америка» есть и другие «глубокие» мысли, которые способны найти боль­ше сторонников, чем изоляционизм.

Скажем, внешне убедительно звучит такой пассаж: «Те, кто эксплуатиру­ет ресурсы, не вкладывает свои капиталы даже в разведку и разработку но­вых месторождений по той же самой причине, по которой не вкладывают другие капиталисты: освоение ресурсов на территории нашей страны в рамках мировой экономической системы невыгодно» (с. 387). Естествен­но, «невыгодность» здесь — полная чушь. Средняя прибыль в российской эко­номике куда выше, чем в экономике любой из стран «большой семёрки». Но капиталовложения в разведку и разработку новых месторождений действи­тельно невелики (49,6 млрд руб. в 2002 году, из них 1/6 — бюджетные день­ги). И малы они именно оттого, что воспринимаются как крайне рискованные! Сегодня ты вложишь капитал в освоение нового месторождения, а завтра его у тебя отнимут. Кому это нужно? А раз гарантии прав собственности и личной безопасности на нуле, то в экономике не может не преобладать негативный капитал.

Но об этих главных причинах инвестиционной непривлекательности Рос­сии г-н Паршев молчит как партизан. Ещё бы! Ведь речь идёт о сознательном защитнике своекорыстных интересов клептократии. Всячески обеляя своих заказчиков, он обязан наводить тень на плетень. И делает это: «Конечно, для инвестора более привлекательны страны, в которых нет профсоюзов и ле­вых партий, и трудящиеся не требуют лишнего, вроде оплачиваемых отпусков и социального страхования, и о сохранении природы никто не беспо­коится, но какие-то налоги всё равно неизбежны. Ведь если не хочешь пла­тить лишнего рабочим, то придётся оплатить и военную диктатуру, и "эс­кадроны смерти", которые только и могут обеспечить столь райский инвес­тиционный климат» (с. 81). Тут наш идеолог ничего нового не сказал, подобную лапшу на уши советских граждан постоянно вешала советская про­паганда времён Брежнева. Но для людей моложе 30 лет этот примитив может звучать как новое слово. Поэтому данное утверждение заслуживает подробно­го разбора.