Чтение онлайн

Г-н Паршев, по-видимому, включает в состав «соединённой Западно-Цент­ральной Европы» все оккупированные нацистской Германией европейские

страны. Всего таких государств насчитывалось 11: шесть — в Западной Евро­пе (Франция, Люксембург, Бельгия, Голландия, Дания и Норвегия) и пять в Восточной и Юго-Восточной Европе (Польша, Чехословакия, Югославия, Албания и Греция). Но могла ли гитлеровская Германия использовать жителей этих стран в качестве солдат? Отрицательный ответ на этот вопрос известен всем, кроме г-на Паршева. Правда, на Восточном фронте и в немецком тылу на оккупированной территории находились некоторые словацкие части, одна­ко никто не упомнит, чтобы они по-настоящему сражались против советской армии. Обычно словаки при первой возможности сдавались в плен, а затем многие из них вступали в сформированную на советской территории чехосло­вацкую армию Людвика Свободы. Отношение словаков к немцам очень нагляд­но характеризует факт сдачи в плен поварихе партизанского отряда в Белорус­сии целой словацкой роты. Просто словаки никого не могли найти, кому мож­но было бы сдаться, и случайно подвернувшаяся повариха их выручила.

Кроме словаков, немцы ещё пытались задействовать жителей Эльзаса и Лотарингии. Их провозгласили германскими гражданами и стали призывать в вермахт. Результат получился примерно тот же, что и со словаками. Эльзас­цы сдавались в плен при первой возможности и объявляли себя французами и сторонниками антигитлеровской коалиции.

Правда, были и другие французы, сотрудничавшие с немецкими оккупан­тами. В боях под Москвой зимой 1941/42 года на стороне Германии участво­вал некий французский добровольческий легион, но численность его не могла быть велика, поскольку этот «легион» составлял лишь меньшую часть немец­кой 7-й пехотной дивизии. Ещё немцам удалось направить на Восточный фронт один сводный датско-норвежский полк и один бельгийский батальон. Выходит, скажем прямо, не густо.

Так что вместо мифической «соединённой Западно-Центральной Европы» Советскому Союзу приходилось воевать против Германии (включая присоеди­нённую к ней Австрию) и её сателлитов — Италии, Румынии, Венгрии и Фин­ляндии. К числу германских сателлитов принадлежала ещё Болгария, но она отказалась воевать против СССР. По численности населения взятые вместе Германия, Австрия, Италия, Румыния, Венгрия и Финляндия уступали Совет­скому Союзу, но не намного. Однако насколько немцы могли положиться на своих сателлитов?

Итальянцев на Восточном фронте насчитывалось очень мало. В основном их били англичане в Северной Африке, а также югославские, греческие и да­же албанские партизаны. Во время североафриканской кампании 4 тысячи англичан однажды взяли в плен 20 тысяч итальянцев. И в войне против СССР боеспособность итальянских частей была не выше.

Румынская армия существенно уступала итальянцам и по технике, и по вы­учке, но обладала столь же «выдающимися» беговыми качествами. Во время

Сталинградской битвы советские войска за четыре дня (19-22 ноября) пол­ностью разгромили 9 румынских дивизий и частично — ещё 10. (Эти сведения не из советских источников, а из воспоминаний немецкого фельдмаршала Э. фон Манштейна, так что преувеличения тут быть не может.) Численность разбитых за четыре дня румынских войск лишь немного уступала численнос­ти окружённой в Сталинграде 6-й немецкой армии Паулюса, с которой потом пришлось воевать ещё больше двух месяцев. Так что приравнивать румынских солдат к немецким просто нелепо.

Венгрия воевала против СССР с большой неохотой. Правитель этой стра­ны М. Хорти при всём своём антикоммунизме нисколько не верил в победу Германии и сочувствовал западным державам, но боялся Гитлера. Те немного­численные венгерские части, которые участвовали в боях на Восточном фрон­те, в основном погибли или попали в плен в ноябре 42-го под Сталинградом. В 1943 — первой половине 1944 года венгерских войск на советско-герман­ском фронте практически не было.

Оставалась Финляндия. В том, что финны — отличные солдаты, советская армия убедилась на собственном горьком опыте зимой 1939/40 года. Посколь­ку население Финляндии в большинстве своём считало войну против Совет­ского Союза оправданной как реванш за сталинскую агрессию 1939 года, фин­ны и летом 41-го воевали хорошо. К началу сентября 1941 года они заняли практически всю ту территорию, которую считали своей, и остановились. В дальнейшем до лета 1944 года серьёзных боевых действий на советско-фин­ляндском фронте почти не было, если не считать взаимной заброски неболь­ших диверсионных отрядов в тыл противника. Советская 23-я армия, оборо­нявшая Ленинград со стороны Карельского перешейка, вообще в основном отдыхала. (По численности она очень сильно не дотягивала до армии, но это не имело значения из-за отсутствия здесь настоящих боёв.)

Так что проку от сателлитов для Германии было очень мало. Если числен­ность противостоявших друг другу на советско-германском фронте войск дли­тельное время оставалась примерно одинаковой, а временами небольшое пре­имущество имел противник, то дело тут не в использовании немцами людских ресурсов «соединённой Западно-Центральной Европы» — причины следует искать внутри Советского Союза. И тут придётся вспомнить и потерю пяти миллионов пленных в страшных «котлах» 1941 года, и стремительную окку­пацию немцами Белоруссии, почти всей Украины и ряда западных русских об­ластей уже в первые месяцы войны, и двухмиллионную «армию» зэков (из ко­торых очень многие мечтали попасть на фронт, да их не брали), а также десят­ки тысяч охранявших их вертухаев. К зэкам надо ещё прибавить сотни тысяч чудом выживших ссыльнопоселенцев из числа раскулаченных, которых на фронт тоже старались не пускать. И, конечно, нельзя не вспомнить пресло­вутую «дружбу народов», якобы утвердившуюся в стране победившего социа­

лизма. Эта «дружба народов» проявилась в высылке из родных мест за время войны восьми «подозрительных» национальностей: немцев, калмыков, крым­ских татар, карачаевцев, балкарцев, ингушей, чеченцев и турок-месхетинцев. При этом никто из них, кроме в очередной раз восставших чеченцев, не давал для этого никакого повода. Некоторые более многочисленные этносы не ссы­лали, но и в армию призывать боялись. Среди таджиков, узбеков и туркмен в армию взяли лишь около половины военнообязанных мужчин, да и тех чаще использовали не на передовой.

ПОЧЕМУ ГЕРМАНИЯ НЕ МОГЛА НЕ ПРОИГРАТЬ ВОЙНУ НА ИЗМОР

Но, может быть, Германия могла широко использовать экономические ре­сурсы сателлитов и оккупированных стран? Эту версию у нас широко пропа­гандировали в советское время, однако её следует считать сильным преувели­чением. Страны Восточной и Юго-Восточной Европы — от Польши до Гре­ции — не имели тогда сколько-нибудь развитой промышленности. Единственное исключение составляла Чехословакия. Однако чехи при всём своём неумении сражаться с оружием в руках — классные саботажники, дос­таточно вспомнить чешского национального героя — бравого солдата Швей­ка. И в годы Второй мировой войны земляки Швейка тоже были «на высоте». Вот характерный пример: во время одной из немецких бомбёжек Москвы ави­абомба упала на дом В.И. Даля (это рядом с зоопарком). И — не взорвалась. Сапёры начали её обезвреживать и обнаружили, что вместо взрывателя в бом­бу вложен чешско-русский словарь. Помимо саботажа, чехи ещё предостав­ляли убежище дезертирам, спасавшимся от службы в немецкой армии. К кон­цу войны таковых набралось несколько десятков тысяч человек, и почти все они прятались именно в Чехии.

Во Франции промышленности тоже хватало, но без большой пользы для немцев. Саботаж процветал и там. Но вдобавок французское Сопротивление полюбило взрывать опоры ЛЭП и устраивать диверсии на самих электростан­циях. Вряд ли нужно объяснять, что любому предприятию трудно работать при частом отключении электричества. Кроме того, среди французских предпринимателей нашлось некоторое число подлинных патриотов (без кавы­чек). Таков был Пежо, владелец знаменитого автозавода, который немцы пе­реоборудовали под военное производство. Под влиянием представителей анг­лийской разведки Пежо сам приказал двоим особо проверенным техникам взорвать собственный завод, что они успешно осуществили.

Наконец, в самой Германии промышленность далеко не процветала по той простой причине, что большинство мужчин трудоспособного возраста либо служило в армии, либо уже лежало в земле. Правители Третьего рейха пыта­

лись решить проблему за счёт заключённых в концлагерях и мало чем отли­чавшихся от них иностранных рабочих, которых угоняли в Германию из окку­пированных стран. Но из этой затеи по большому счёту ничего не вышло. Как отмечал гитлеровский министр вооружений А. Шпеер, производительность труда заключённого была в 6-7 раз ниже, чем вольнонаёмного рабочего. Дан­ных о производительности труда «остарбайтеров» у меня нет, но есть все ос­нования думать, что она мало отличалась от производительности труда заклю­ченных, ведь немцы и с ними обращались как с рабами.

И не стоит забывать, что с середины 1942 года англичане и американцы непрерывно и беспощадно бомбили Германию. Сбылось пророчество офице­ра германского Генштаба Клауса фон Штауфенберга, который ещё в 1936 го­ду писал, что в предстоящей войне у Германии не будет тыла. Уже в конце ле­та и осенью1942 года англо-американская авиация сравняла с землёй ряд го­родов Рура — важнейшего промышленного района Германии. В 1943-м союзники практически уничтожили Гамбург — второй по числу жителей не­мецкий город, и принялись за Берлин. Жертвы среди мирного населения ста­ли сравнимыми с потерями на Восточном фронте, а бегство из столицы всей верхушки Рейха не укрепило её авторитет. И сколько бы немцы ни прятали свою промышленность под землю, она и там не была застрахована от бомбо­вых ударов.