Чтение онлайн

Через часа полтора разговора непонятно на каком языке окончательно стало ясно, что этот товарищ – действительно Джимми-Большая Гитара из того самого «Блэк мэга». То есть, грубо говоря, именно его и копировал Петрович всю свою недолгую музыкальную жизнь. Конечно, он постарел за минувшее время, но не настолько, чтобы забыть свою молодость. Седина только добавляла рокерского шарма, а ироничный взгляд стал более мягким и все равно прорывался из-под твидовой клетчатой кепки обычного жителя Лондона.

Эх, как же мечтал в своей юности Петрович встретить Джимми! Поговорить с ним, обсудить что-то настоящее, важное И вот теперь они сидели с ним рядом и пили пиво. Фантастика.

Про группу в Англии, естественно, никто и не помнит, и Джимми-Большая Гитара приходит сюда просто потому, что в далекой юности играл в этих стенах. Его тут никто не знает, так что можно побыть самим собой.

– Как это никто не знает?! – возмутился чуть хмельной Петрович. – Я вами всю жизнь восхищался! А вас тут и не помнят! Ну, я сейчас им все скажу!

Мужик с удивлением смотрел на Петровича. А тот выбрался на импровизированную сцену, на которой стояли перкуссия, ударные, бас и обычная гитара. Осмотрел их. И махнул Джимми:

– Давай, иди сюда. Сейчас вжарим.

И они вжарили. Да так, что народ в баре гудел и свистел чуть ли не все время их концерта. Петрович то работал на ударных, то брал бас. Мужик солировал на гитаре и тоже давил по ударным. Потом к ним подтянулась молодежь. Играли всё, где была мелодия: и «Блэк мэг», и битлов, и Animals. Зал гудел и стонал. А капитан и британский старик просто спокойно и с достоинством играли на хороших музыкальных инструментах. И это был триумф. Триумф их молодости и мечты.

Расставались они как братья. Каждый говорил на своем языке и о том, что ему было важно. Петрович – о том, что зря он бросил музыку, хотя если бы не моря, в которые он подался вместо рок-группы, он бы здесь точно не оказался. Большая Гитара рыдал на его плече то ли от счастья, то ли от нахлынувших воспоминаний о молодости.

Да и Петрович был счастлив от того, что нашел свой «Блэк мэг». И от того, что еще раз убедился: для хорошего штурмана не бывает недоступных дорог и целей – в конце концов, он же не только музыкант, но и судоводитель.

На этой волне как-то быстро дошел до Биг-Бена. Глядя на стрелки главных английских часов, вспомнил про Гринвич. Все пытался понять: Биг-Бен – он это или не он? Здесь он проходит или где-то в другом месте? Но ничего не придумал. А в ушах еще звучал шум восторженных аплодисментов британской публики. Как же всего этого ему не хватало всю жизнь!

В этот момент часы сделали несколько ударов, пытаясь что-то сказать Петровичу на своем часовом языке. Капитан тайного послания не понял, но почувствовал, что пора уходить. В конце концов, уже становилось темно.

И в этот момент столкнулся нос к носу с Маком. Тем самым соседом по английскому языку.

– Хеллоу! – произнес капитан, все еще пребывая в эйфории от своего музыкального триумфа.

Мак в ответ промолчал. И действительно, еще минуту назад он парил над Лондоном – городом мечты. London Eye медленно вращался вокруг своей оси, а с ним вокруг своих надежд крутился и Мак. И так чудесно было лететь над центром мира в голубом вечернем сиянии окрестных деревьев, что, казалось, так бы и крутился всю жизнь. И так хотелось продлить этот миг до бесконечности. Или сделать его гарантией чего-то большего, чем просто тридцатиминутная поездка вверх-вниз, ведь именно сейчас Лондон, да и, считай, весь мир был у его ног. А он – над ним, почти в небесах.

Тем неприятнее было на выходе из этой сказки столкнуться всё с тем же соседом по парте. Видать, тоже пришел посмотреть на Лондонский глаз.

Поначалу Мак хотел сделать вид, что не заметил этого рыбака, да только очутился с ним нос к носу, так что взгляд уже было не спрятать.

Настроение как-то скукожилось. Но обратно в школу шли вместе. Все равно в одном направлении. Петрович счастливо улыбался, а Мак был хмур. И в основном всю дорогу молчали. Причем каждый – о своем.

Обещали – сделали: через пару дней их повезли к хоббитам. Как назло, Маку опять пришлось сесть с Петровичем. Их словно друг к другу пришили.

Ехали, молчали, смотрели в окно. На уютные газончики, основательные дома. И тут капитан неожиданно произносит:

– Красиво у них… Умеют…

А у Мака тут с языка и сорвалось:

– Да, умеют! А у нас-то почему не так?! Не умеем?! – и весь его гнев, все его обиды зазвенели в этих словах.

– В смысле? – переспросил Петрович. Он уже выучил у молодых членов команды своих пароходов этот вопрос и умело вставлял его в нужное место.

А Мак словно завелся:

– Ну, вот у них, здесь все красиво, достойно, все чисто. А у нас-то не так!

– Не, не так, – покачал головой капитан и улыбнулся юношескому задору собеседника. Но дальше продолжать не стал. Влезать в этот извечный спор Петровичу не хотелось, не до того ему было.

Но Мак требовательно смотрел на него. Петрович почувствовал, что проигнорировать этот взгляд все-таки не сможет. Он немного помолчал, потом взглянул на своего юного собеседника.

– Да ладно тебе. Каждый живет так, как привык… – постарался сгладить тему Петрович.

– А я не хочу – как привык! – резко ответил Мак. – Точнее, как привыкли вы. Я знаю, как может быть лучше!

– Это здорово! – кивнул капитан. – И как?

Конец ознакомительного фрагмента.