Чтение онлайн

Минут через пять она вернулась, а с ней какой-то парень:

– Познакомьтесь, это диск-жокей клуба, а это та самая Наташа.

– Вы действительно пели эти песни? Вы и есть «Мираж»?

– Я не «Мираж», я Наташа, но песни пела я. Первый раз сегодня услышала, что это – «Мираж».

– А вы можете сегодня прийти к нам на вечеринку?

– А что я там буду делать?

– Выйдете, пару песен споете. Я просто представлю вас публике. Все упадут!

– Не знаю, отпустит ли меня муж. А это вообще нормально?

– Конечно, это круто!

– Да, разумеется, она сможет! – ответила Лена. – Я ее приведу.

Вечером муж с опаской и недоверием отпустил меня на часик.

Мы пришли в назначенное время – народу было столько, что яблоку упасть негде, и все танцуют. Увидев нас, тот самый парень, с которым мы познакомились днем, выключает музыку и объявляет в микрофон:

– Вот эту девушку зовут Наташа Гулькина, она певица! И вы все слышали ее голос! Как вы думаете, какие песни она спела?

Раздаются крики:

– Не знаем! Какая разница! Да фиг с ней, врубай дальше музыку!

Диск-жокей поднимает руку, и зал затихает. Он выдерживает паузу и говорит:

– А сейчас мы вам представим, какие песни она спела, – передает мне в руки микрофон и со словами «Давай, пой!» включает песню «Безумный мир». В зале все одновременно, не сговариваясь, подняли руки вверх, стали хлопать и танцевать. Я поначалу испугалась, но потом расслабилась, запела в унисон со своим голосом, звучавшим из колонок, а зрители активно подпевали.

Когда песня закончилась, зал просто взорвался шквалом возгласов и оваций. Публика ликует, сходит с ума, просит еще. Я спела еще пару песен, ведущий дискотеки был в диком восторге и подарил мне цветы. Я спустилась со сцены, и меня с двух сторон окружили огромные ребята-охранники, чтобы проводить к выходу. Тут же ко мне подбежал другой человек и сказал:

– Я из клуба «Проспект». Вы сможете к нам завтра приехать и тоже спеть? Мы объявление повесим, народу будет тьма.

А мне так понравилось сегодня петь, что я не раздумывая ответила:

– Могу!

– Тогда мы делаем афишу и завтра вас ждем. Это будет бомба!

– Делайте. Я приеду. До завтра.

«Проспект» на тот момент был очень популярным клубом на проспекте Мира. Когда я вошла туда, народу там было раз в десять больше, чем вчера. Мне объяснили, что это очень популярное место, потому что только здесь проводятся женские бои. Девочек в купальниках обмазывают шоколадом или сливками, и они борются между собой на ринге, кто кого первой на лопатки уложит. А вокруг сидят зрители, в основном мужчины, и наслаждаются зрелищем. Парни делают ставки, кто из девушек выиграет тот или иной бой.

– А где я должна выступать? – увидев всю эту картину, спросила я парня, который меня пригласил.

– У нас еще один зал есть. Сейчас все закончится, все туда перейдут тебя послушать.

Через полчаса бои закончились, мы перешли в другое помещение, и буквально через 15 минут зал был забит до отказа. Я вышла и стала петь. Толпа ликовала. Я имела ошеломляющий успех. Мне даже какие-то деньги заплатили за это. Кажется, 10 рублей. Моя зарплата на телефонной станции, где я работала, была 80 рублей, и то с ночными сменами, а так и того меньше – 60 рублей. Я удивилась:

– А это за что? Зачем?

– Ну как? Считай, что ты отработала концерт. Мы тебе еще будем звонить.

Но наутро мне позвонил Андрей Литягин. Не здороваясь, возмущенно, на повышенных тонах он выпалил:

– Это Литягин! А не охренела ли ты, девушка? Куда ты лезешь? Почему выступаешь без моего ведома? – Он не давал мне вставить ни слова. – Кто тебе дал разрешение выступать и петь эти песни? Это мои песни! Ну и что, что ты их спела, я композитор, и я решаю, кто и где их будет петь!

– Но они звучат уже везде, – робко пробормотала я.

– Ну и что, что звучат везде! Тебе какое до этого дело? Кто ты такая? Тебе никто не давал права их петь! – продолжал возмущаться он.

– Я не виновата, меня пригласили, позвали. Извини, если я что-то сделала не так, я прошу прощения, я не знала, что нельзя, – оправдывалась я.

– Ладно, давай завтра встретимся, переговорим, – сказал он уже более спокойным тоном.

Это все на меня рухнуло разом, я даже не разобралась, хорошо это или плохо. Приехала на встречу, и Литягин мне говорит:

– Будешь петь в группе вместе с Разиной, я на гитаре, а Соколов на клавишах.

– Хорошо. Я не возражаю.

На этом и договорились.

Это был самый первый состав группы «Мираж», состоящий из четырех человек, который вскоре поехал на свои первые гастроли.

На «Мираж» поступали запросы изо всех уголков Советского Союза. Каждый город страны хотел увидеть у себя мегапопулярную группу. Вышедший альбом пользовался сумасшедшим успехом, но песен там было ровно на полчаса. Андрей всегда говорил организаторам выступлений, чтобы в концерте кроме нас принимала участие какая-нибудь местная группа, первым отделением, на разогреве, так как материала на целый сольный концерт у нас пока еще не было. Но нерадивые устроители не хотели никому платить лишние деньги, и чаще всего мы выступали одни.

Мне стали платить по 25 рублей за концерт. Я еще не знала, сколько будет концертов, но это оказалось большими деньгами. Когда концертов стало много, Литягин предложил уволиться с работы: «Мы тебя оформим в группу “Мираж”».

На работе же моему пению относились несерьезно, и лишь когда я сказала, что подаю заявление и ухожу, потому что начинаю работать профессионально на сцене, все были в шоке.

Вскоре у меня в трудовой книжке появилась запись: «Солистка группы “Мираж”». Мои родители твердили: «Работай на телефонной станции. У тебя муж, ребенок. Всё это несерьезно» А мне уже нужна была сцена и мой восторженный зритель!

Я уволилась, и у меня началась бешеная гастрольная жизнь, а в семье наступил полнейший разлад. Коля, скрипя зубами, отпускал меня на гастроли, и его можно было понять, но и меня ведь тоже. Наконец-то сбылась мечта детства и юности стать певицей, ведь я всегда чувствовала, что это мое предназначение!

Первые яркие эмоции, на мой взгляд, были на концерте в Уфе. Меня поразило огромное количество народа – мы давали три концерта в один день, и на каждом зал был переполнен. С нами не было никого из других групп, мы выходили на сцену одни. Концерт был очень коротким, и, чтобы как-то его продлить, Андрей включил в программу музыкальную композицию, которая называлась «Около полуночи». Она длилась минут семь, и за это время мы успевали со Светой переодеться и выйти уже в других костюмах. Публике это очень нравилось.