А мы пойдем на Север
Шрифт:
Лина не была единственным ребёнком в семье. Но всё было не просто. После неё родилось четверо детей, причём все девочки. Мама её была крайне религиозна, но молитвы не помогали, мальчик, наследник рода, не появлялся. К тому же сестрёнки не доживали даже до года. То болезнь, то нянька недосмотрела, то заспали и дитё задохнулось, то ещё что. Кузина матушки, бесприданница, приехала к ним во время третьей беременности баронессы, дабы помочь ей по хозяйству ввиду слабого её здоровья. Лина по малости лет ничего плохого не замечала, наоборот, любила молодую, здоровую женщину, всегда весёлую и добрую. Ну, так ей казалось. После четвёртой девочки мама не оправилась. Кровотечение остановить не смогли, обычное дело. После похорон прошло две недели, как отец женился на молодой и здоровой тётушке. Причина была важная, женщина была на третьем месяце беременности. Были сделаны соответствующие пожертвования в храм, где с пониманием отнеслись к данной ситуации. Тихо и скромно отметили свадьбу и через положенное время, родился здоровый, крепенький мальчик. Отец был счастлив. Мачеха ещё больше. И Лина тоже. Но не долго.
Вскоре любимая тётушка перестала заботиться о девочке и улыбаться тоже. На Лину не только покрикивали, но и заставляли и день, и ночь ухаживать за братом, и следить как бы чего не вышло. Отец был так рад мальчику, что остальное его не интересовало. А когда родился второй малыш, про свою дочь он просто забыл. Зато тётушка о ней помнила. Чем ей мешала девочка, Лина не понимала. Братьев она любила, ухаживала за ними с удовольствием, да и по жизни она была не конфликтной, старательной девочкой. Судя по всему, здесь были замешаны деньги. Со слов Лины, приданное её матери было очень большое и после смерти баронессы всё должно было достаться дочери. Но и отец, и мачеха этому не были рады. Кто из них придумал ту комбинацию, Лина не знала, но на семейном совете решили девочку посвятить Богу. А чтобы немного сэкономить на приданном для невесты Христовой, решили отправить её в такой монастырь, куда добираться придётся не один день. Тогда, возможно, там и не узнают насколько девочка была богата. И такой монастырь нашёлся, причём обоснование этого выбора было железное.
Помните святого Гвеноле, который спас короля Градлона? Так вот. Оказывается, ему во сне явился апостол, объяснивший, что Гвеноле следует основать в Бретани аббатство. С одиннадцатью своими учениками он это и сделал в 487 г. В самом глухом углу этой самой Бретани. Став, разумеется, основателем и первым настоятелем монастыря Ландевеннек. Лину быстро собрали, приданное тоже. Сколько и чего там было, она, конечно не знала. Но думаю, не всё что ей было положено. Девочке уже исполнилось 9 лет, так что для божьей невесты она уже подходила. За эти века аббатство разрослось и стало жить по уставу святого Бенедикта[12]. Здесь были школа, библиотека, особенно много было римских и греческих авторов. В школе изучали латынь, переписывали труды античных ученых. Как ни странно, были включены для молодых девиц музыка и арифметика. При аббатстве ведь был, как обычно, ещё и женский монастырь. Монахинь и послушниц было немного, около 30 человек. Многие женщины, жившие здесь, имели посредственное отношение к религии. Но кого это волновало? Лину сразу же отдали в послушницы. Она принесла обеты бедности, послушания и целомудрия. До 13 лет она прожила по этим заветам, работая по хозяйству, особенно любила кухарничать и возиться в саду. Училась раны обрабатывать и принимать роды. Привыкла к распорядку, её научили верить в своё предназначение, заботится о душе и людях. Умели монахини работать с детьми. И так, наверное, шла бы её жизнь до конца дней, если бы не смерть их аббата.
Не смотря на совместное проживание с монахами на одном острове и в одном монастыре, греховных связей между мужчинами и женщинами в этой обители не было. Во всяком случае, Лина в это верила. Возможно, где-то как-то кто-то с кем-то, но если это и было, то хранилось в абсолютной тайне. Всё изменилось с приездом нового пастыря. Лина так рассказала эту историю:
– Мы долго оплакивали нашего аббата. Он как отец родной нам был. Добрее его я людей и не встречала. – Да, с её родственниками это не удивительно. – Но вскоре прошёл слух, что аббатом у нас будет Ален, в миру Арнульф, граф Санса. Незаконнорождённый сын императора Людовика I Благочестивого от Теоделинды Сансской. Мы тогда удивились очень, слухи ходили, что он ещё в 40-е годы умер, а тут… но встретили его хорошо, для любого монастыря высокая честь, когда им управляет такой высокородный аббат. Когда он приехал, то мы все ещё больше удивились. С ним была его родная сестра Альпаис, жена Бего, графа Парижа. Он давно уже умер, и после его кончины она стала аббатисой монастыря Сен-Пьер-ле-Бас в Реймсе. Все сначала подумали, что она просто проводила своего брата-близнеца на новое место служения. А оказалось не так. – Лина замолчала.
– Что не так? Он не хотел быть аббатом?
– Да нет, конечно. Ну, они… Она, сменила имя, стала Эльфейд. Когда она постриглась в монахини, ей дали имя Мария. А здесь она стала Эльфейд.
– Понимаю, что это нарушение устава, но почему ты так остро на это реагируешь?
– Я случайно услышала…
– Хорошо, услышала. Что именно?! Господи, ну говори же наконец, не тяни кота за хвост!
– Какого кота?! – Так, надо успокоиться и взять себя в руки.
– Что ты такого страшного услышала про Эльфейд?
– Понимаешь, меня послали тогда убрать келью, выделенную Эльфейд, то есть, Марии.
– Да, понимаю. И что случилось, когда ты, наконец, убрала комнату?
– Понимаете, госпожа, я просто рассматривала её драгоценности. Я ничего не тронула, но, когда услышала, что она открывает дверь и с кем-то разговаривает, то испугалась и спряталась за камином. Он большой и там выемка была большая, там дрова складывают, но было лето…
– Стоп. Про дрова я всё поняла. Что дальше?
– Они разделись и легли в кровать. И… и… и…
– Понимаю. Я также предполагаю, чем они там занимались. Только не знаю, с кем.
– С братом-близнецом.
– Ясно. Конечно, тебя это шокировало, но времени прошло довольно много, так что думаю, уже можно успокоиться.
– Это ещё не всё.
– Да?
– Они много разговаривали. Радовались, что путешествие закончилось, и они могут себе позволить всё, что угодно. Они договаривались, как убрать нашу игуменью, чтобы эта…эта сука могла занять её место. Чтоб всегда быть вместе.
– Бедная девочка, услышать такое.
– И это ещё не всё.
– Да что же больше-то?!
– Когда они ехали из Парижа к нам, то так схитрили, что смогли проехать через лес Броселианд.[13] Они нашли склеп Мерлина[14] и там провели языческий свадебный обряд. Они отринули Бога Иисуса Христа и Деву Марию. Они глумились над ними. Они провели какой-то ритуал, и из огромного мегалита проявилось лицо Мерлина. Они потребовали от него, чтобы он провёл их в другой мир, потому что здесь брату и сестре нельзя быть супругами. Но Мерлин отказался. Тогда они принесли в жертву Деве Озера[15] семь девушек и та обвенчала их по языческому обряду. Она велела им ехать в наше аббатство и жить как муж и жена. А Мерлин рассмеялся и сказал, что тот, кто предал одного бога, то легко продаст и второго. Дева Озера снова его замуровала, а этим велела жить легко и счастливо, хорошо любить друг друга, иначе она превратит их в камни. И они долго ещё занимались этим. Я только перед рассветом смогла уйти, когда они уснули.
А вот это уже серьёзно. Девушка искренне верила в Христа и не могла смириться с таким циничным попранием всех христианских устоев. Рана душевная ей была нанесена сильная.
– Ты поэтому сбежала из монастыря? – Мне было важно, что она ответит.
– Нет. Я рассказала всё игуменье. Не знаю, поверила ли она мне, но через два дня она умерла. Ночью упала с лестницы. Я думала, что со мной тоже такое случится, но Господь уберёг. Видно, она ни с кем не поделилась моим рассказом. Игуменью ведь выбирают на всю жизнь, отказаться она от своего послушания не могла. Ну вот и…
– Скорее всего. Тогда почему ты убежала? Кстати, когда это всё случилось?
– Два года тому назад. Мне как раз 13 лет исполнилось.
– Ну, и…?
– Жить стало невозможно. Сначала аббат Ален вместе с сестрой выгнали всех старых монахинь, мол они не приносят аббатству никакой пользы. Те, кто попытался защитить их, оказались либо в старых катакомбах, либо их тоже выгнали. За непослушание. Набрали молодых девочек. Красивых. В основном, либо крестьянок, либо бедных горожанок, но все они были сиротами. Каждый день пиры, девочки там прислуживали как бы. Игуменья новая нас, старших монахинь, не трогала.
– Извини, что перебиваю. А почему не трогала?
– Нас было четверо, дворянок. Две баронессы и две дочери шевалье. Не очень богатые, но у всех были семьи. Родные пусть редко, но приезжали. Эльфейд по-другому поступила. Она говорила о нашей молодости, которая скоро пропадёт, и мы ничего не узнаем о жизни. Что на пиру мы встретим очень красивых и богатых дворян, которые нам помогут и всё такое. Она не говорила так откровенно, но понять было можно. Мы же не дуры. Кассади польстилась. Через полгода бросилась в реку. Она понесла. Эльфейд, сразу как Кассади согласилась жить с мужчинами, подарила ей амулет, который привезла из Броселианда и полгода он ей помогал. Потом она один раз его не взяла с собой и вот, сразу же забеременела. Кассади потом и горячие ванны принимала, и пила мочу своего любовника, и шалфей, три дня настоянный, и даже проглотила пчелу![16] Но уже поздно было, ничего не помогло. Её отец очень строго к таким вещам относился, а тут весть пришла, что он, мол, приезжает её навестить. Его по этому времени не ждали совсем. Вот она от страха и утопилась. А может ей и помогли. Барон был не только богат, но и очень влиятелен. Но сбежать я решилась по другой причине. Я молчала, пока меня не трогали. А тут приехал к нашему аббату "друг детства". Мало того, что ему 62 года было, так он ещё очень плохой для мужчины болезнью был болен. Вот и приехал лечиться. А из девственниц только я одна и осталась.