А собаку я возьму себе
Шрифт:
Должно быть, так оно и было. Собачья парикмахерская выглядела даже внушительней аналогичного заведения для людей. В зале, сверху донизу выложенном светло-зеленой плиткой, стояло несколько столов, на которых собаки обслуживались девушками в безукоризненной форме. Распоряжалась здесь всем француженка лет тридцати с небольшим, улыбчивая и любезная, с симпатичным веснушчатым лицом и блестящими черными волосами. Она не отказалась ответить ни на один наш вопрос и по-детски поднесла ладони ко рту, когда узнала, что мы расследуем убийство. Нет, она не была знакома с Лусеной, но, если мы захотим подождать, ее муж, который совместно с ней владеет парикмахерской, с удовольствием поговорит с нами. Он должен вот-вот прийти. А пока она вызвалась продемонстрировать нам, как работает ее заведение.
– Собаки сперва проходят вот сюда…. – сказала она, и все «р» в ее устах дрожали на французский манер. – А здесь их долго моют с большим количеством шампуня… – Она указала на ванну, достойную Клеопатры. – Затем им делают хороший массаж от паразитов, после чего можно переходить к стрижке. Стригу их только я. Как вы, конечно, знаете, у каждой породы существует свой стиль стрижки, кроме того, необходимо учитывать вкусы владельцев. Это не так уж легко, простите за нескромность.
– А что вы делаете, если собака не подчинится и попытается вас укусить?
Она улыбнулась и ударила кончиками пальцев по воображаемой щеке собаки, словно хотела вызвать ее на дуэль.
– Собаки знают, кто здесь главный, – твердо сказала она.
Потом она продемонстрировала нам столы, у которых трудились красивые девушки, вооруженные щетками и мощными ручными фенами. На одном из столов находился крошечный карликовый чуссель с длинной дымчатой шерстью. Казалось, струя горячего воздуха вот-вот заставит его взлететь. На нас он посмотрел с явным недовольством.
– Это Оскар, старый наш клиент. А вон там Людовика, превосходный экземпляр английской овчарки.
Мы почувствовали на себе пристальный взгляд из-за шерстяной завесы.
– А этот? – спросил Гарсон, указывая на следующую собаку, взгромоздившуюся на стол.
– Это Макрино, чрезвычайно дорогая афганская борзая.
– Боже, да он на мою прежнюю хозяйку похож! – непроизвольно вырвалось у Гарсона.
Француженке шутка понравилась, и она расхохоталась. Гарсон ей вторил.
Потом он спросил:
– Неужели вы помните клички всех животных, которых к вам приводят?
– Да, даже тех собак, которые были здесь один-единственный раз.
– Невероятно!
– Ну что вы, в этом нет ничего особенного.
– Из вас вышел бы замечательный специалист по связям с общественностью. Жаль, собаки этого не понимают.
Она снова радостно засмеялась. Ну, это уж слишком. Не думает ли Гарсон завязать отношения и с ней, или же он обрел такую сногсшибательную способность к обольщению, что сам не в состоянии ее контролировать?
– Потом мы опрыскиваем их одеколоном и специальным средством, чтобы шерсть блестела…
В зал вошел мужчина и, подойдя к нам, остановился. Француженка прервала свои объяснения.
– Позвольте представить вам моего мужа Эрнесто.
И заговорила с ним на французском:
– 'Ecoute, ch'eri, ces monsieur dame sont des policiers. Ils voudraient bien te poser des questiones [9] .
На какой-то миг его лицо невольно напряглось. Затем на нем возникла недовольная гримаса. Приятная часть нашего визита закончилась. Не говоря ни слова, он провел нас в кабинет. Сухо произнес:
9
Послушай, дорогой, эти господа из полиции. Они хотят тебе задать несколько вопросов (фр.).
– Слушаю вас.
– Извините, что вынуждены побеспокоить вас, сеньор…
– Меня зовут Эрнесто Павиа.
– Мы расследуем убийство Игнасио Лусены Пастора, и хотелось бы…
Он аж подпрыгнул:
– Убийство? Тогда я не понимаю, какого дьявола вы здесь ищете.
– Дело в том, что существуют свидетельства, указывающие на вас, сеньор Павиа, так что…
– Я замешан в убийстве, что ли? Это же несерьезно, ей-богу! Я прошу, чтобы мне немедленно объяснили…
– Хорошо, сеньор Павиа, вы только не нервничайте, прошу вас. Вы ведь даже не дали мне дого ворить. Это дело связано с кражами породистых собак. Имеются показания свидетелей, что вы общались на профессиональной почве с Игнасио Лусеной Пастором.
– Не знаю такого.
– Возможно, вы знали его под другим именем: Пинчо, Сусито либо под каким-то другим прозвищем. Речь идет вот об этом человеке.
Я показала фотографию. Он с неохотой бросил на нее взгляд, но готова поклясться, что глаза у него сверкнули и дышать ему стало трудно.
– Никогда в жизни не видел этого типа.
– Вы уверены?
– Я в состоянии отличить знакомых мне людей от незнакомых. А сейчас мне хочется, чтобы мне объяснили, как возможно такое: кто-то обвиняет меня в причастности к преступлению, а вы даже не знаете моего имени.
– Этот человек указал на вас как на парикмахера из Сан-Гервасио.
– Замечательно! А почему же вы не захватили его с собой, чтобы он меня опознал?
– Он не знаком с вами лично, но говорит, что…
– Не знаком со мной лично и обвиняет меня в убийстве?
– Нет, прямо он вас не обвиняет, однако…
– Послушайте, это уже чересчур! У вас есть судебное постановление, позволяющее меня допрашивать? Есть хоть какое-то свидетельство, на которое можно опираться? По-моему, я проявил достаточно терпения. А теперь я прошу вас покинуть мое заведение. Когда получите конкретные доказательства того, что я замешан в краже собак или любом другом преступлении, тогда милости просим, приходите и задерживайте меня. А пока лучше будет, если вы не станете больше беспокоить людей, честным трудом зарабатывающих себе на жизнь.
Он встал и распахнул перед нами дверь.
– Уходите, – пробурчал он.
Он был бледен. Сразу же появилась его жена.
– Qu’est qu’il arrive, ch'eri? [10]
Он не ответил. Его дрожащий указательный палец был направлен на дверь.
– Уходите! – Теперь он кричал.
Парикмахерши изумленно наблюдали за сценой, и даже собак она заинтересовала. Афганец глухо зарычал. Мы покинули помещение, не простившись.
10
Что случилось, дорогой? (фр.)
– Человек с характером, верно?
– Высокий класс! Обратили внимание на его дорогую стильную одежду, искусственный загар, итальянские туфли?
– Вообще-то я считаю, он правильно полез в бутылку, инспектор. Доказательства, которыми мы располагаем, не слишком убедительны. Может, не стоило его будоражить и сообщать ему все, что мы знаем.
– Наоборот! Нужно сделать так, чтобы он занервничал и совершил ошибку. Распорядитесь, чтобы за ним и его женой установили круглосуточное наблюдение.