Чтение онлайн

Не помню, как я их натягивал.

«Родильное отделение… Здесь!»

В палате стоял полумрак.

Рита лежала на кровати, её лицо было мокрым от пота, волосы слиплись.

Она тяжело дышала, и глаза были прикрыты.

Блядь!

Все мои драгоценности меркли перед ее мужеством и любовью.

Я подбежал к ней, взял ее руку в свою. Она открыла глаза, и в них мелькнула такая нежность, такая любовь, что я чуть не разрыдался.

— Ты здесь, — прошептала она, её голос был слаб.

Вдруг её лицо исказилось от боли. Она схватила меня за ворот халата, потянула к себе и страстно поцеловала. И тут же этот поцелуй сменился яростью.

— Где тебя черт возьми носило?! — прокричала она, её голос сорвался. — Ты хоть представляешь, как долго будешь, твою мать, вымаливать прощение?!

Она отпустила меня и снова застонала от боли.

— Можешь официально линчевать меня прямо здесь, изумрудик, я полностью, на все сто виноват.

Крепко сжал ее руку, гладил ее волосы, шептал слова поддержки. Каждый стон Риты отдавался во мне болью, и я не мог ничем помочь.

И снова стон, потом еще и еще. С каждой минутой, что я держал ее руку, я видел, как истончаются ее силы.

И чувствовал себя самым никчемным человеком на свете… и понимал, и гордился ею. Она — сильнейшая женщина, которую я только видел. И я знал, что она справится.

За мгновение до финала, медсестра, склонилась над Ритой, тихо говорила. Потом что-то уколола… и вскоре стоны стали… другими.

Ах да и в полубреду жена все еще ругала меня на чем свет стоял! Никогда от нее столько брани не слышал!

И тут раздался крик.

Звонкий, чистый, невероятно красивый. Крик новой жизни.

Я замер. Забыл, как дышать.

На мгновение потерял связь с реальностью. Казалось, время замедлилось.

А потом я увидел ее.

Маленькое, сморщенное личико, покрытое первородной смазкой. Ее положили на грудь Риты, еще не перерезав пуповину.

Она была такой крошечной, такой беззащитной, такой… настоящей.

Слезы хлынули из моих глаз, не останавливаясь. Я плакал, как ребенок, не стыдясь своих эмоций.

Вот она, моя настоящая драгоценность. Моя дочь. Моя любовь. Мое будущее.

Вся моя прошлая жизнь, все мои амбиции, все мои стремления — все это вдруг потеряло смысл.

Тот красный берилл, который я так долго искал, теперь казался мне лишь стекляшкой.

То, что я нашел в горах, больше не было моей одержимостью.

Теперь это была она. Моя дочь.

Я смотрел на Риту и на нашу дочь, и понимал, что нашел то, что искал всю жизнь.

Настоящее сокровище, бесценное и вечное.

???*? ?*? °+?

Припарковался, говорил через гарнитуру с Димоном, хотел договориться насчет ужина и совместного Нового года.

Если ему удастся прилететь в Питер — это будет офигенно.

Его пацанам по году как раз исполнится, а моей Соне только четыре месяца.

Дима тоже ехал куда-то, по голосу было слышно. Горжусь им. Его издательство дает ему доход не хуже моих ювелирок. Никогда бы не подумал, что люди так любят читать.

— Ну что, братан, значит, на следующей неделе ждем? — спросил я, поглядывая на заднее сиденье. — Икру заказывать?

— Да, все в силе, — ответил брат, — постараюсь освободиться. Конец года, сам знаешь, вечная суета. Но на первый Новый год к крестнице обязательно буду. Так, погоди… Эля звонит. Давай на связи, Ром. Привет Рите и Сонечке.

— Давай, — ответил я и закончил разговор.

Вышел из машины, открыл заднюю дверь.

Моя кроха спала сладким сном. Соня — ее заслуженное имя, золото а не ребенок. Как она крепко спала!

Маленькие ручки сжаты в кулачки, пухлые щечки порозовели, реснички подрагивают. Ангел, а не ребенок.

Я мог часами смотреть на неё, не отрываясь. И ведь всего четыре месяца назад ее не было. Целый мир изменился с ее появлением.

Рита говорила, что я стал другим человеком. Мягче, что ли. Не знаю. Может быть.

Все эти бессонные ночи — это вообще не про нас. Мы с Ритой с первых дней высыпались как опоссумы. Ну, почти. Конечно, бывали моменты, когда Соня капризничала, но Рита с этим справлялась просто виртуозно. Она вообще у меня сокровище, а не жена. Красивая, умная, заботливая. Идеальная мать. А любовница…

Подумал о том, что соскучился по ее восхитительной попке. Член вдохновленно оживился, впервые соглашаясь с мозгом. Приятель, не сейчас же!

Соня проснулась и, увидев меня, заулыбалась, выронив соску изо рта. Маленькое, беззубое чудо!

Я подхватил выскользнувший силиконовый кружок, аккуратно протер влажной салфеткой и отложил в карман.

Отстегнул ее от автокресла и посадил в нагрудный эргорюкзак. Так, с самым драгоценным грузом, я и пошел на работу к Рите.

Она уже должна была закончить работу, а я — передать дочь и поехать по своим делам.

Сегодня у меня куча встреч, переговоров, нужно согласовать новые эскизы для коллекции, проверить поставку бриллиантов из Африки. Дел невпроворот, терпеть не могу предновогоднюю суету, согласен в этом с братом.

По пути в офис Риты мы стали объектом всеобщего внимания. Ее коллеги тискали малышку, ворковали над ней, фотографировали на телефоны. Соня отвечала им довольным гулением и улыбками.

А я… я начинал злиться. Ну, хватит уже! Это моя дочь, личное, интимное. Не надо ее так трогать.

Чужие руки казались мне грязными, чужие взгляды — навязчивыми. Но я старался не подавать вида, улыбался, как дружелюбный пес, но все больше походил на овчарку, готовую броситься на любого, кто приблизится к моей дочери слишком близко.

Улыбка окончательно сползла с моих губ, когда я постучал и зашел в офис с гордой табличкой «Романова Маргарита Анатольевна».

Внутри было светло и уютно. Рита всегда умела создать атмосферу красоты и роскоши. Но сейчас я не замечал ничего этого.