Чтение онлайн

Сенька вздохнул, посмотрел на меня:

– Ну что, выбирай, какой тебе больше нравится.

Я только рукой махнул на тот, который справа ближе к нам. Сенька подходит к нему, поднимается по лесенке. Кабина приоткрыта – взрослому полностью распахивать крышку надо, а пацан, как мы, и так пролезет.

– Чего, – Сенька меня спрашивает, – встал? Лезь уже.

А тут и мне почему-то не по себе стало. Может, зря всё это мы затеяли? Ведь в самое пекло прёмся… Только сдавать назад уже нельзя. И самому стыдно, и перед другом. Влезаю в кабину экзоскафа. Садимся бок о бок на сиденье, ремнями пристёгиваемся. Верхний ремень – один на двоих. И нижний тоже. И ещё один крест-накрест. Крепко пристегнулись, хорошо. Только ноги у нас на весу болтаются. Сенька достаёт из кармана провод, подключает его к планшету, а другим концом в пульт экзоскафа куда-то втыкает. Потом и мой планшет точно так же подцепил. Набрал одну команду, другую. Тут вдруг экзоскаф ожил. Неяркий свет в кабине зажёгся, зелёная лампа под потолком, и надпись «Готовность к работе. Температура +40, давление 1». Вдруг зажужжало что-то, крышка кабины закрылась, и только тихое шипение.

– Я – Сенька говорит – буду ногами экзоскафа управлять, а ты манипуляторами и системой равновесия, окей?

– Почему это – спрашиваю – именно ты ногами? Может, ногами я хочу.

– Потому, – отвечает, – что, во-первых, это всё моя идея. А во-вторых, Ром, ну какая тебе разница, чем ты будешь управлять? Ты на поверхность сколько раз выйти мечтал? Мы там через пятнадцать минут будем. Охота тебе ссору прямо здесь затевать?

А правду он говорит, глупости это всё. И ссориться нам сейчас ну никак нельзя. На экране планшета у меня ручки управления появились – ну почти в точности, как в видеоигре! Попробовал двинуть большим пальцем – и аж вздрогнул! Сервомоторы загудели и правая рука экзоскафа тоже двинулась в сторону. Сенька говорит:

– Ты, главное, Ром, не волнуйся только. Потренируйся немножко здесь, в ангаре.

Я честно потренировался. Минут десять, наверное. Только что тут тренироваться особо-то? А то я никогда в видеоиграх роботами не управлял! Всё, руки работают, прожектора загорелись, поворачиваются. Готов. У Сеньки на планшете, гляжу, такие же ручки управления. Он пальцами заскользил – двинулся наш экзоскаф, сделал шаг вперёд, потом другой, потом разворачивается к шлюзу. Гляжу я сквозь бронестекло перед собой – и вдруг понимаю, что всё. Сейчас зайдём в шлюз, и ходу назад уже не будет.

– Давай, Сенька, – шепчу. – Жми на газ.

Сенька на планшете до какой-то кнопочки дотронулся, красная лампа под потолком замигала. Шлюз перед нами раскрывается, двинулся экзоскаф вперёд. Слышно, сзади люк закрылся и снова шипение. Чувствую, в кабине становится все теплее и теплее, жарко уже. Система охлаждения включилась, загудела. Сенька тут спрашивает меня:

– Ром, а почему в экзоскафе так жарко? Что, температуру нельзя настроить нормально, ну, как на станции?

Я отвечаю:

– Мне отец объяснял. Снаружи температура +500, система охлаждения работает на пределе. Ей каждый лишний градус вниз – дополнительная нагрузка. И аккумуляторы садятся быстрее, и компрессоры изнашиваются. Поэтому при работе в экзоскафе внутри кабины температуру надо ставить как можно выше. Сколько кто выдержит.

– Тогда, – говорит, – понятно.

Тут лампа под потолком кабины оранжевым загорелась. И надпись другая – «Готовность к выходу на поверхность. Температура +490, давление 95. Замки кабины заблокированы». И внешний люк перед нами медленно открывается. Десять лет как живу на Венере, а самой Венеры ещё ни разу не видал – и вот вам здравствуйте. С кисточкой. Только плаката «Добро пожаловать!» не хватает. Спускаемся по трапу, а сами глядим перед собой в бронестекло.

Поверхность под громадными башмаками эксзоскафа бугристая, чёрная, выжженная, тут и там видны лужи тёмно-красной лавы. А чуть поодаль – здоровые трещины в поверхности лавой заполнены, да что там трещины – целые лавовые реки, шагов двадцать в ширину, а лава внутри другая, оранжево-алая, с прожилками, и пузыри по ней плывут, лопаются. Всё вокруг окутано серо-жёлтым то ли дымом, то ли туманом; а ветер громадные клубища этого тумана швыряет туда-сюда со страшной скоростью, как будто со всех сторон вздутые полупрозрачные стены и башни, только не стоят на месте, а ходуном ходят. И поверхность под ногами, даже через все амортизаторы экзоскафа чувствуется, тоже ходит ходуном, дрожит, трясётся. Небо коричневое, низкое, как потолок, кажется рукой можно до облаков достать. А вдали сквозь пелену видны два громадных вулкана, над ними чёрные тучи пепла, а в тучах то и дело молнии сверкают… Как там Анатолий Сергеевич сказал? «Атмосфера вполне спокойная»? Если это спокойная, тогда какая же она неспокойная, хотел бы я поглядеть… Хотя нет, лучше спасибо, не надо…

Вдруг чувствую такой удар снизу из-под поверхности, что сердце ёкнуло. А потом ещё один. Мне показалось, наш экзоскаф вверх подбросило, я чуть планшет не выронил из рук. Лампа красная замигала сбоку на панели. Здорово тряхнуло, и страшно мне стало так, как никогда ещё страшно не было. Будто верёвками меня стянули, не могу ни рукой пошевелить, ни ногой, и глаза даже закрыл. Больше всего захотелось, чтобы это был просто сон, а сейчас вот я проснусь дома и в своей койке… Но тут ветром как ударит, и так нас дёрнуло, что я чуть язык себе зубами не откусил и затылком об стенку стукнулся. Нет, не сон это… Что делать?! Чувствую, экзоскаф на бок начинает медленно оседать, сервомоторы взвыли натужно. И вспомнилось сразу, как отец рассказывал: «Когда видишь экзоскаф первый раз, думаешь, какой же он огромный, могучий, красивый, тяжелый, и что человеку внутри ну ничто на свете угрожать не может. А там, на поверхности, я своими глазами видел, как такие вот экзоскафы швыряло метров на пятьдесят, как солдатиков пластмассовых. Только они не солдатики, а внутри них живые люди сидят – твои, между прочим, друзья…».

И вот как вспомнил я слова про друзей, совсем мне стыдно стало. Тогда я с силами собрался, голову поворачиваю – что там Сенька? А он рядом со мной пристёгнутый сидит, дрожит, тоже глаза закрыл, и зубы стучат. Вдруг говорит тихо так, медленно:

– Рррромка, ты только не бойся… Это не ты такой трус, это я читал в книжках, это инфразвук называется… Идут от поверхности, от вулканов, такие медленные и очень сильные звуковые волны, не слышим мы их, но чувствуем, отсюда и страх такой, от него и взрослые с ума сходят… Нельзя поддаваться…

И замолчал. Гляжу, слезинка у него по щеке вниз скатилась. Потом повернул голову ко мне и шепчет сипло на ухо:

– Рома, что нам делать? А ещё я… Ну, как в тот раз… Я в туалет захотел…

Тут внутри меня как на кнопку нажали, смешно мне стало. Даже вслух засмеяться получилось, откуда только силы нашлись.

– Слушай, ты, инопланетянин! У вас там на Земле все, что ли, такие – как залезете в экзоскаф, так сразу на горшок?

И тогда Сенька тоже рассмеялся. И сразу как-то легче показалось. Страшно, но всё равно легче – и руки-ноги, чувствую, меня снова слушаются.

– Надо, – говорю, – идти вперёд, ближе к нашим выбираться.

Сенька только головой кивает. Тут снова ветром как ударит по нашему экзоскафу, кренится он направо. Тут друг мой совсем ожил:

– Ромка, нас же сейчас опрокинет! Системой равновесия кто из нас управляет, забыл?

А ведь и правда, я управляю… Точнее, должен управлять. А вместо этого вишу, как болван, к креслу ремнями пристёгнутый, и тупо на экран смотрю. Нет уж, не дождётесь! Двинул пальцами по планшету туда, потом сюда – чувствую, выравнивается экзоскаф. Фух, уже легче. Не опрокинемся. Под нами сервомоторы зарычали, пошли ноги экзоскафа вперёд. Двинулись. Отвожу я глаза от экрана, смотрю сквозь бронестекло. А всё-таки получилось у нас! Идём по раскалённой поверхности Венеры, отважно шагаем сквозь кислотный туман… Ещё бы зубы только перестали стучать… В общем, в школе в группе все попадают от зависти. Особенно Мишенька… Не успел про Мишеньку подумать – снова удар снизу и такой порыв ветра, что аж изнутри в экзоскафе всё заскрипело, застонало, сильно клонимся назад. Опять меня страхом накрыло, я аж зажмурился. Глаза открываю, отметка на экране далеко в красную зону уходит, я как на автопилоте пальцами двигаю – чувствую толчок, а потом корпус в нормальное положение возвращается. Ничего, я справлюсь. Нужно просто забыть, что мы на поверхности, и представить, что это я в школьном спортзале равновесие на бревне удерживаю. И всё получится.

Так мы минут десять шли. По отметкам на радаре, гляжу, – близко уже к нашим. Сквозь стекло видно громадную отвесную стену, а под ней – лавовое озеро, и тёмные фигуры в экзоскафах. Сверху огоньки зелёные. Вспомнил – сигнал «идёт работа». Значит, всё нормально. Совсем я с управлением освоился. Тут на приборной панели динамик ожил:

– Челнок, я первый, доложите обстановку.

Папкин это голос.

– Первый, я челнок. Сейсмоактивность в норме, атмосфера не сильно шалит. Всё в порядке, бригадир.