Чтение онлайн

— Прогноз погоды резко испортился. Лодка не возьмет столько народа…

— Поэтому вы решили оставить на берегу самого легкого члена экспедиции?! То есть меня? — вспылила я, но очень быстро сдулась, понимая, что куратор здесь ни при чем. Что на него просто давят. О том, что давит мой муж, тогда хотелось не думать. Но не думать не получалось. Помню, я вышла из деканата и поплелась вперёд, не разбирая дороги. Набрела на скамейку с видом на океан, уселась, но перед глазами вместо водной глади стояли совсем другие картинки. В тот день я словно прозрела. Увидела все, что до этого отказывалась замечать. Словно отдельные пазлы, наконец, сложились в единую картину. И все мне вдруг стало кристально ясно… Все. Что, почему, как? Начиная от ситуации с Бутановым (к которой, теперь уж я не сомневалась, Семен приложил руку), заканчивая исчезновением из моей жизни друзей и моим полным растворением в муже.

Испугалась ли я? Нет, наверное. Я была слишком оглушена.

Домой вернулась затемно. Даже Шведов уже вернулся.

— Где тебя носило?

— Как ты мог?

— Что у нас на ужин? Целый день голодный с этими учениями.

— Как ты мог? Я кто для тебя? Игрушка? Невольница? Ты что себе позволяешь?

— Понятия не имею, о чем ты. Пойду в душ. Тебе пятнадцать минут хватит, чтобы накрыть на стол?

— Я об экспедиции. Неужели ты не понимаешь, как для меня это важно? Ты… хоть… что-нибудь про меня понимаешь?

— Еще раз. Я понятия не имею, о чем ты. И я очень голоден.

Наши взгляды встретились. Я втянула в рот губы, не в силах поверить, что он вот такой. Почему я раньше этого не разглядела? А главное, что теперь делать? С полученной информацией, с нами, со своей жизнью, в которой как будто никого, кроме него, не осталось?

— Так поешь! — вспылила я и, выбежав из комнаты, закрылась в ванной. А уж там разрыдалась. Да так горько я плакала, что не сразу осознала, что Шведов стал ломать дверь. Вскочила, когда та на одной петле повисла, являя перекошенное лицо мужа.

— Не смей. Закрываться. Никогда.

Мне показалось, что еще немного, и он просто меня ударит. Я как завороженная смотрела на его сжимающиеся и разжимающиеся кулаки и начинала тихонько трястись со страху.

— Х-хорошо.

— Вот и славно, — кивнул Семен, подходя ближе. — Вот и умничка. Я так испугался. — Вместо того, чтобы ударить, как я было решила, муж привлек меня к груди, обхватил лицо ладонями и нежно поцеловал. — Очень испугался, — повторил, шаря настойчивым жадным взглядом по моему лицу. — Ты мое все. А эти экспедиции дурацкие…

— Они не дурацкие! — пискнула я, а в голове все равно тарахтело: он не ударил, он не ударил, боже, почему я вообще решила, что он на это способен?

— Может быть. Но ты пойми, Вер, у меня врагов море. А ты — моя единственная уязвимость. Если с тобой что-то случится…

— Ну что со мной может случиться? — не сдавалась я.

— Все, что угодно. Я не могу… отпустить.

— Ладно. Только, пожалуйста, не надо больше за моей спиной выкручивать людям руки.

— Если бы ты меня послушалась, ничего бы не случилось.

Я могла заметить, что не собака, чтобы его слушаться. Но к тому моменту я уже так поплыла от всего происходящего, что только покорно кивнула:

— Пойду все же ужин накрою.

— Подождет. Другой голод сильней.

Шведов рывком усадил меня на стиральную машинку, задрал халат, в который я успела переодеться, достал член и рывком в меня погрузился. Это был один из немногих раз, когда он меня взял не на кровати. И, может, поэтому я так зажглась, что едва не скулила, выпрашивая еще и еще. От позора сдерживало лишь то, что он наверняка бы не оценил моих воплей. Бог его знает, почему я так думала. Может, потому что он и сам был очень сдержан?

— Ну, вот и приехали. Вер!

Семену даже пришлось немного повысить голос, чтобы вернуть меня в реальность. Стряхнув упавшие на лицо кудри — волосы отрасли и теперь вечно лезли в лицо, я завертела головой по сторонам…

— Ты хотела к морю.

— Спасибо, — растерянно моргнула, глядя то на мужа, то на работающую на участке технику.

— Не пугайся, сегодня как раз заканчивают фундамент. У воды наверняка почти ничего не слышно.

— Ты все-таки определился с проектом? — догадалась я, оборачиваясь. Семен смотрел на меня как-то странно, отчего я капитально разнервничалась.

— Ты определилась. День на восьмой своего пребывания в стационаре.

— Да? Я не очень помню то время.

Это правда. Ни больницы, ни времени до нее, когда было особенно плохо. Только свою уязвимость от осознания, что я настолько стала непривлекательной, что даже Шведов, который трахал все что движется, на меня не позарился.

— Ничего, Вер. Главное, что мы это преодолели.

И тут рядом с нами припарковалась старая Тойота.

— Одну минуту, погоди…

Я кивнула, с удивлением наблюдая за тем, как из машины выбегает парень, вручает что-то Семену, улыбаясь и тараторя. Пригляделась — корзинка.

— Вер, на заднем сиденье плед. Захвати…

Я, конечно, тут же полезла в машину, а уже там меня догнало осознание — Семен прислушался ко мне и привез к морю. Обалдеть. И даже, похоже, озаботился тем, чтобы устроить пикник. Я растерла лицо, схватила плед и приметную папку. Увидев которую в моих руках, Шведов вопросительно вздернул бровь:

— Решила еще раз глянуть проект?

— Ну да. Это… ничего?

— Нет. Я рад. Пойдем? — Шведов переложил корзинку для пикника в другую руку и переплел наши пальцы: — Смотри, тут осторожней. Понарыли ведь. Убиться можно.

— А как мы спустимся к океану?

— Там лестница. Ее первым делом сделали. Сейчас как раз отлив. Должна проступить полоска песка.

Все это мне объяснив, Семен обменялся приветствиями с трудящимися на участке рабочими и легонько подтолкнул меня дальше.

— А разве стройку начинают в зиму?

— Почему нет? Мы же из сэндвич-панелей дом ставим. Это дело нескольких дней. А за зиму как раз сделаем отделку. Можешь, кстати, уже искать дизайнера. Или сама займешься? — придержав меня, Семен первым начал спуск.

— Не знаю. Подумаю еще.

— Ага.

— Семен… — коснулась широкой спины мужа.

— А? — остановился тот.

— А купальника-то у меня и нет.

— Ничего. Голышом искупаешься. Сверху один черт не видно, — осипнув, накинул вариант Шведов.

Вера

Я почувствовала, как к щекам приливает румянец. Ну, разве не странно, что за столько лет вместе я не разучилась краснеть? Особенно учитывая тот факт, что Семен весьма настойчиво внедрялся в мое личное пространство, безжалостно стирая личные границы и делая все, чтобы у меня от него не осталось секретов. Хоть чего-то, что бы принадлежало лишь мне… В нашем доме я не могла уединиться даже в гребаной ванной. И за его пределами не могла. За мной всегда ходили люди Шведова, которые докладывали ему о каждом сделанном мною шаге. Муж знал обо мне все, даже самые смущающие подробности, мы были близки так, как только это возможно. Но когда дело доходило до секса, мы как будто раз за разом превращались с ним в чужаков. В нашей постели не было абсолютно никакой интимности. Мы просто исполняли пресловутый супружеский долг: молча раздевались, молча ложились, молча двигали бедрами, сгорая от неловкости. Все. И никаких экспериментов, жарких разговоров или, чур меня, обсуждений фантазий… Ни-че-го. Сделали дело — и забыли до следующего раза.