Чтение онлайн

Есть уже совершенно не хотелось, я отложила на пластмассовую тарелку надкусанный бутерброд. И даже с какой-то неосознанной благодарностью (наверное, это было проявлением ПТСР) нырнула в его широко распахнутые объятья. Это же было не слишком здорово, да, искать поддержки в руках виновника всех моих бед? Но я искала. И плакала. Так горько плакала… Просто захлебывалась слезами.

— Ты никогда мне этого не рассказывала.

— А зачем? Разве это хоть что-нибудь изменило бы?

Я подняла на мужа заплаканные глаза и с ужасом поняла — нет. О господи. Ну что он за чудовище? Я тут сижу, а он… Попыталась встряхнуть с себя его руки, отодвинуться. Но Семен лишь крепче меня держал.

— Меня арестовали. Я не мог выйти. Не мог. Слышишь?! — сипел он, хаотично меня целуя, нет, жаля короткими жадными поцелуями.

— Арестовали? — моргнула я, капитально зависнув от полученной информации. — И ты обвиняешь меня в том, что я тебе, видите ли, что-то там не рассказала? А сам?! Боги, все эти годы я верила, что… А ты… Арестовали? — выпучила глаза, вцепившись пальцами в его рубашку. — Почему ты ничего не сказал?!

— Да как-то… не хотел волновать. Это же мужские дела.

— Мужские?

От шока я как недоразвитый попугай повторяла за Шведовым окончания фраз и недоверчиво качала головой. Потом застонала. Уткнулась лбом в его широкое плечо, закусив губы до боли, чтобы не рассыпаться в обвинениях, зудящих на языке.

— Ну, все-все, тщщщ… Вер, не расстраивайся. Тебе нельзя. Да и в прошлом все, что теперь?

Он правда не понимал, что перешел все границы в демонстрации своей маскулинности. Во всем этом патриархальном дерьме, разделяющем на мужское и женское.

— Ты понимаешь, сколько времени мы потеряли просто потому, что ты ничего мне не рассказал? Так нельзя, Шведов. Это… не по-мужски. Это просто бесчеловечно. Если у тебя какие-то проблемы — я должна о них знать.

— У меня нет проблем. Сейчас нет. Это в прошлом.

— Не осознав его ошибок, о будущем даже заикаться не стоит!

— Я осознал. Но, как мне кажется, на сегодня достаточно прошлого.

Конечно, у меня имелись возражения на этот счет. Казалось, будет правильным, раз уж мы потянули за ниточку, распутать этот клубок до конца. Но в то же время я понимала, что нахожусь еще далеко не в той форме, чтобы подвергать свою психику испытаниям. Уверена, и Семен думал в первую очередь об этом, когда предложил отложить беседу. Он всегда по-своему обо мне заботился.

— Ладно. Просто пообещай на будущее, что впредь не станешь ничего от меня скрывать. Ну, или что-то делать, не посоветовавшись. Как показал опыт, ты не такой умник, как о себе возомнил, — добавила, выпустив под конец язву. Шведов хмыкнул:

— Добро, — и спросил, резко переменив тему: — Так ты пойдешь купаться?

— Нет. Уже что-то не хочется. Да и обмыться потом тут, наверное, пока негде. Давай просто посидим.

Говорить прямо, что наш разговор вытянул из меня последние силы, не хотелось, но, думаю, Шведов и так это понимал.

В итоге мы опять с ним обнялись и просидели, глядя на море, еще не меньше часа, молча пялясь на горизонт.

— Эх, такого зрелища меня лишила, — усмехнулся Семен, когда мы стали собираться.

— Какого? — искренне не поняла я.

— Ты голая в море… М-м-м…

— Говоришь так, будто я тебе и впрямь нравлюсь.

— А у тебя какие-то сомнения на этот счет?

Я опять вспомнила ту стыдную сцену в душе. Пожевала губу, раздумывая, не достаточно ли с нас откровений на сегодня?

— Были. Да. Не бери в голову.

— Нет уж, погоди. Давай выкладывай. Мало нам недопониманий на ровном месте? Что я сделал не так?

— Да ничего. Наверное, это мои тараканы. Просто ты же… В смысле, мы давно не были вместе. А в последний раз… Ну, там, в душе… Может, помнишь?

— Как такое забыть?

Я внутренне напряглась, опасаясь, что не распознала насмешки. Уставилась ему прямо в глаза. И выдохнула, лишь когда убедилась, что в них нет ничего кроме голода…

— Ну… Вот. Ты потом лег спать, а я…

— Ты бы предпочла, чтобы я не ложился?

— Да, — качнула головой. — И знаешь, что я хочу сказать? С этой стороной жизни нам тоже нужно что-то делать. Потому что наш секс… совершенно меня не удовлетворяет.

Семен

Не удовлетворяет, значит. Вот как. Ясно. Понятно.

Ну, то есть… Я и тут облажался, следуя своим тупым (я уже в этом почти не сомневался) установкам. И чем глубже я в себе капался, тем сильней становилось мое изумление — это ж надо, каким дерьмом была забита моя башка. Выходит, все эти рамки существовали лишь в моих фантазиях? А я под них подогнал нашу с Верой жизнь? Ну нет… Не мог же я… Ч-черт.

Впрочем, сколько бы я не противился этим мыслям, во мне уже был запущен процесс переосмысления. И знаете что? Мне приходилось буквально ломать себя. Наступать на собственное «я», выпускать сомнения, которые затрамбовывал вглубь души годами, сдирать их, как струпья с ран, скрупулёзно добираясь до сути… Для состоявшегося заматеревшего мужика это была та еще задачка.

— Что-то не так? — послышался рядом обеспокоенный голос Веры.

— Да нет. Все нормально.

— Ты только что упустил возможность обогнать вон того типа на Лексусе.

Я выдавил из себя улыбку.

— Задумался просто.

Ага. Тем более что думать было о чем. Например, о том, как вести себя дальше. Как бы там ни было, я не мог себя отпустить и сделать с ней сразу все, что хочется. Или… все-таки мог? Пипец… Башка взрывалась. И волнение душило, как сопливого пацана. Я сто лет ничего подобного не испытывал, а может, вообще никогда. Оказалось вдруг, что я даже сам себе не признавался, как сильно мне ее было мало. Так мало, что я теперь не мог сходу сформулировать, чего же мне, прежде всего, хочется. Честнее было сказать — всего. Но тогда возникал другой немаловажный вопрос — а что я в принципе мог дать любимой женщине? Что я к своим сорока трем умел? Валить и трахать?

Осознание, что я, может быть, вообще не фонтан в постели, пришло неожиданно. Раньше мне бы и в голове не пришло на эту тему задумываться, потому что я был сосредоточен исключительно на себе. Да и вообще, если честно, считал всю эту возню грязью… Но с Верой мне чего-то другого хотелось. Хотелось, чтобы ей было хорошо в первую очередь и красиво, а для этого… Ну не отлизывать же в льющемся от свечей свете… А впрочем, почему бы и нет? Кто сказал, что нормальные мужики не лижут и презирают романтику? Старшие товарищи на блатных вписках на заре века? Так с тех пор сколько лет прошло! Где они вообще, те ребята? Да половины уже и в живых нет. Кто спился, кто сторчался, кто из лагерей не вылезает. Такие себе моральные камертоны, если вдуматься. Но в том-то и соль, что сами мы редко задумываемся, откуда растут ноги у тех или иных наших поступков. А копни — охренеешь. Вот сегодня, кажется, мой ахер достиг апогея. Хотя, если прокрутить Верины откровения еще чуть-чуть и перестать циклиться на «не удовлетворяет», можно дойти до: «Просто пообещай на будущее, что впредь не станешь ничего от меня скрывать» и окончательно загрузиться. Потому что я уже скрыл кое-что важное. Я опять сделал все на свой нос, решив, что лучше ее знаю, как будет лучше для нас обоих. И теперь меня изнутри подтачивал страх. Гнул, корежил… Что, если я ее потеряю теперь, когда она, наконец, дала шанс все исправить? Нет-нет, об этом даже думать нельзя. Иначе натворю какой-нибудь лютой херни.