Чтение онлайн

Это что за детский сад?

Разувшись и сняв пальто, беру пакеты в одну руку, а второй по пути на кухню срываю несколько серебристых нитей.

— О, ты вовремя, — заметив меня, тушканчик ставит на стол хлеб, — я как раз разогрела ужин.

Достает из микроволновки вчерашний плов, а я опускаю на пол пакеты.

— Это что? — протягиваю ей свисающий с ладони дождик.

— Ну и зачем ты его снял? — с упреком отбирает его у меня. — Я два часа развешивала. Будешь теперь сам возвращать на место. — осторожно повесив его на спинку стула, опускает взгляд на пакеты и тут же меняется в лице, — мандаринки. Можно?

Поднимает на меня свои голубые глаза, и все раздражение из-за неуместных декораций куда-то внезапно исчезает.

Я вздыхаю.

— Конечно. Доставай, — киваю ей на пакет и усаживаюсь за стол.

Аромат плова дразнит рецепторы.

И пусть он не из нужного вида риса и немного склеился, а все равно вкусный. Особенно в нем примечательно то, что не я жду доставку ужина, а ужин сам ждет меня на столе.

Я отвык уже от такого.

— Как твой день? Успел на свою встречу? — помыв пару мандаринов, Злата усаживается на соседний стул, прям как будто ей реально интересно.

Подгибает под себя ногу и принимается активно их чистить.

— Успел.

— Вот видишь. А ты переживал, — триумфально улыбается. — А нужно было просто сделать добро. И оно тут же вернулось в лице Кирилла, — отломив половинку, кладет ее на блюдце передок мной, а вторую ломая на дольки, отправляет себе в рот, — ты, кстати, дал ему мой номер?

Слегка замедлив жевательные движения, проглатываю рис.

— А что? — выдавливают с усилием, — Понравился тебе?

— Да, — ее губы плывут в улыбке, — он приятный в общении и милый.

Чувствую, как исчезнувшее раздражение возвращается обратно.

— Так ты дал?

— Нет.

Рука Златы зависает в воздухе, так и не донеся очередную дольку до рта.

— Почему? Он не попросил? Передумал? — звучит растерянно.

— Попросил, — резко встаю, чтобы налить себя пятьдесят грамм бурбона.

Делаю глоток и под пристальным взглядом тушканчика возвращаюсь на место.

— Лев… что это значит?

Если бы я сам блядь знал.

Поднимаю глаза и встречаюсь с ней взглядом.

— Я не нанимался быть твоим секретарем.

Злата замирает, несколько секунд молча смотря на меня, а потом по ее лицу проходит тень разочарования. Отложив так и не доеденный фрукт, опускает ногу на пол и выпрямляет спину.

От легкой домашней девчонки, что встретила меня пару минут назад не остается и следа.

— То есть тебе было так сложно продиктовать мой номер? — протыкает меня невидимыми иголками.

В глазах разгорается огонь. Венка на шее пульсирует.

А я снова завожусь, как пацан. Вот так, в какую-то мили секунду, буквально на ровном месте и в совсем не подходящий момент.

Перед глазами вспыхивает картинка, как Злата оказывается на столе, я сверху, искусно вытрахиваю из её головы воспоминание о нашем новом общем знакомом.

Тряхнув головой, залпом выпиваю остатки бурбона.

— Да. Обычно диктуют мой.

— Вот оно что, — сжав губы в тонкую линию, тушканчик с неверием качает головой, — утром я подумала, что в тебе все же есть что-то хорошее. Но ты, — встает, нависая надо мной как Дементор, — бесчувственный и толстокожий носорог. Тебе никто не важен, кроме тебя!

— Ты уж определись. Глыба я или носорог.

— Ты два в одном.

Разворачивается на пятках, звякнув своими тапками, и уже собирается уйти, как я ловлю ее за запястье.

Крепко сжимаю, разворачивая обратно. От соприкосновения с нежной кожей, в голову бьет так, словно не пятьдесят грамм алкоголя выпил, а влил в себя бутылку.

Злата охнув, делает оборот в обратную сторону и едва не падает на меня.

— Ты не поужинала.

Смотрю на нее снизу-вверх, ощущая, как с каждой секундой меня раскручивает эмоциями сильнее и сильнее.

Обычно я и эмоции — это вещи которые идут параллельно. Они своей дорогой, я своей. А с той поры как эта вредительница оказалась на моем пороге, они каким-то немыслимым образом переплетаются.

Чувствую, как под пальцами быстро бьётся ее пульс. Хаотичными ударами пробивает кожу.

Злата сбивчиво дыша, смотрит на свою руку, пару раз моргает и переводит взгляд на меня.

— Я не голодна, — выдергивает руку и улепетывает к себе в комнату.

В сердцах швыряю вилку на стол.

Какого черта я вообще так реагирую?

Следующие несколько дней я стараюсь не пересекаться с этим варваром. Утром выхожу из дома после того, как он уедет, а вечером либо прихожу позже из-за выступлений на праздниках, либо закрываюсь у себя в комнате.

И это вовсе не потому, что мне настолько сильно понравился Кирилл, чтобы расстраиваться из-за того, что мы больше не встретимся. Это из-за того, как эгоистично поступил Лев. Эта глыба никого вокруг себя не замечает.

Только и думает, что о своих удобствах и о том, как бы не сделать лишнего телодвижения в чью-то сторону. И это при его-то внешности и харизме.

А она у него, надо признать, сумасшедшая. Даже меня порой с ног сбивает. Особенно в тот день в лифте. Когда он меня прижал к себе, мне кажется, я в тот момент и не дышала, чтобы меньше его концентрированного запаха вдыхать. От него веет силой, уверенностью, настоящим мужчиной, в первобытном смысле слова. Вот только качеств настоящего мужчины в нём маловато.

«Маловато, но этот факт не мешает тебе думать о нем как минимум три раза в час», — ядовито шепчет мне внутренний голос.

Не мешает. И это раздражает. Потому что, было бы о ком думать. Вот Кирилл другое дело — добрый, милый, веселый. Мы как-то с ходу с ним нашли общий язык. С этим же носорогом у нас общение вообще не складывается, а когда мне кажется, что вот-вот удалось сделать шаг в направлении нормального диалога, как он своей огромной ножищей растаптывает все старания.

Сегодня домой я приезжаю тоже около восьми. Мы с ребятами ездили с детский дом украшать зал. Гирлянд оказалось недостаточно, поэтому компания на вечер у меня уже есть: ножницы, пара метров мишуры и клей.